И.В.Гёте: Дословный перевод
Ein Gleiches
Uber allen Gipfeln Над всеми вершинами
Ist Ruh, Тишь
Im allen Wirfeln Над всеми верхушками
Spurest du. Ты отдыхаешь.
Kaum einen Hauch: Едва слышно дыхание
Die Vogelein schweigen im Walde. Птички молчат в лесу.
Warte nur, balde Подожди только, скоро
Ruhest du auch. Ты тоже отдохнешь.
Перевод: 1780
М.
Лермонтов (1814-1841)
Горные вершины
Спят во тьме ночной;
Тихие долины
Полны свежей мглой;
Не пылит дорога,
Не дрожат листы…
Подожди немного,
Отдохнешь и ты.
Перевод: 1840
Рисунок 1
И. Анненский (1855-1909):
Н
ад
высью горной
Тишь.
В листве, уж чёрной,
Не ощутишь
Ни дуновенья.
В чаще затих полёт...
Рисунок 2 О, подожди!.. Мгновенье —
Тишь и тебя... возьмёт
Перевод: 1905
В.
Брюсов (1873-1924)
На всех вершинах -
Покой.
В листве, в долинах'
Ни одной
Не вздрогнет черты...
Птицы дремлют в молчании бора.
Подожди только: скоро
Уснёшь и ты!
Перевод: 1913 Рисунок 3
У всех поэтов – первые 6 строк – о природе, две последние – о человеке – на лицо раздумья поэтов о природе, о человеке, о смысле жизни.
Стихотворения Иоганна Гёте, Иннокентия Анненского, Валерия Брюсова написаны дольником. Этот распространенный размер немецкой поэзии был любимым у русских поэтов начала XX века.
Михаил Лермонтов отступает от оригинала, он использует трехстопный хорей – наиболее привычный уху русского читателя первой половины XIX века. Рифма у всех поэтов полная.
И. Гёте И. Анненский В. Брюсов М. Лермонтов
Gipfeln горной вершинах вершины
Ruh тишь покой ночной
Wipfeln черной долинах долины
du ощутишь Ни одной мглой
Первые четыре строки у всех поэтов имеют перекрестную рифму. (М. Лермонтов «Горные вершины… Тихие долины»; И. Анненский «Над высью горной… В листве, уж черной»; В. Брюсов «На всех вершинах… В листве, в долинах»). У И. Гёте и у В. Брюсова последние четыре строки имеют опоясывающую рифму (И.Гёте «Kaum einen Hauch…Ruhest du auch»; В. Брюсов «Не вздрогнет черты… Уснешь и ты!»), у М. Лермонтова и И. Анненского отступление от оригинала: последние четыре строки этих поэтов имеют перекрестную рифму (М. Лермонтов «Не пылит дорога… Подожди немного», «Не дрожат листы… Отдохнешь и ты»; И. Анненский «Ни дуновенья… О, подожди!... Мгновенье», «В чаще затих полет… Тишь и тебя… возьмет»).
Характер исследования рифм покажем в такой таблице (буквы М и Ж обозначают соответственно мужские и женские рифмы):
Оригинал |
Лермонтов |
Анненский |
Брюсов |
Ж |
Ж |
Ж |
Ж |
М |
М |
М |
М |
Ж |
Ж |
Ж |
Ж |
М |
М |
М |
М |
М |
Ж |
Ж |
М |
Ж |
М |
М |
Ж |
Ж |
Ж |
Ж |
Ж |
М |
М |
М |
М |
У переводчиков, так же, как и у автора, женская рифма чередуется с мужской. Следовательно, на этом уровне много общего.
Но у В. Брюсова и И. Анненского пауза слышна сильнее, чем у И. Гёте, так как вторая и четвертая строки состоят из одного слова с мужской рифмой и это слово («покой» у В. Брюсова и «тишь» у И. Анненского) выделяется интонационно. Эта пауза во второй строке обусловлена знаком препинания (точкой).
Мне в этом видится не успокоение, а, скорее, желание уйти в другой мир – мир, где покой, где нет страданий.
Здесь же стоит обратить внимание на звукопись.
У И. Анненского в первых четырех строках – это шипящие, свистящие, дребезжащие звуки, то есть аллитерация.
Над выСью гоРной
ТиШь.
В лиСтве, уЖ ЧёРной,
Не оЩутиШь
Зачем? Это горы… может быть, и тишина… и покой… - то есть жизнь природы. Последние две строки – о человеке. Мы видим сразу другую звукопись (ассонанс): появляются звонкие согласные, в том числе сонорные звуки:
О, подожди!.. МгНовеНье —
Тишь и тебя... возьМёт.
Почему так строится звуковой ряд? Мне в этом видится не успокоение, а скорее, напряженность и желание уйти в другой мир – мир, где покой, где нет страданий.
Проанализируем звукопись В. Брюсова. В этом плане, как мне показалось, его звуковой ряд более звучен, нежели у И. Анненского:
На Всех ВеРшиНах -
ПокоЙ.
В ЛистВе, В ДоЛиНах
Ни оДНоЙ
Не ВЗДРоГНет чеРты...
Я пришла в выводу, что перевод В. Брюсова, все-таки, несмотря на внешнее сходство с И. Анненским, ближе по звукописи к подлиннику:
ÜBeR aLLeN GipfeLN
Ist Ruh,
IM aLLeN WiRfeLN
SPuRest Du.
KauM eiNeN Hauch:
Но ближе всех в плане звукописи перевод М. Лермонтова: здесь с самой первой строки до последней преобладают звонкие согласные и гласные звуки:
ГоРНые ВеРшиНы
Спят во тьМе НочНоЙ;
Тихие ДоЛиНы
ПоЛНы сВежей МГЛоЙ;
Не пыЛит ДоРоГа,
Не ДРожат Листы…
ПоДожДи НеМНоГо,
ОтДохНешь и ты.
Поэтому перевод М. Лермонтова, может быть, легче, воздушнее, чем даже у И. Гёте, он наполнен светом. В силу этого мы воспринимаем это стихотворение как самостоятельное – собственно лермонтовское.
Что касается синтаксиса, то у М. Лермонтова строение предложения традиционно: это бессоюзные сложные предложения, состоящие из простых двусоставных предложений. Лермонтовский синтаксис исключает неожиданные паузы. Мы наблюдаем у поэта параллелизм строк, создающий чувство соразмерности. Даже сочетания частей речи близки к параллельности.
1-я строка: Прилагательное + существительное
2-я строка: прилагательное + существительное
5-я строка: «не» с глаголом + существительное
6-я строка: «не» с глаголом + существительное
1 и 3 строки («Горные вершины… …Тихие долины…») имеют прямой порядок слов. А 2,4,5,6 строки – это инверсия.
(Спят во тьме ночной
…
Полны свежей мглой;
Не пылит дорога,
Не дрожат листы…)
Почему? Мне кажется, что для М. Лермонтова важнее предметы, а не определения. А далее – действия. Но глаголы-сказуемые употребляются с частицей «не»:
Не пылит дорога,
Не дрожат листы…
Поэту удается через глаголы, обозначающие действие, передать покой и умиротворение в природе.
Обратимся к переводам И. Анненского и В. Брюсова. Первое предложение назывное (В. Брюсов – «На всех вершинах - Покой»; И. Анненский – «Над высью горной Тишь»). Далее следуют определенно-личные предложения. Поэты, скорее всего, таким образом обращаются к себе, это, может быть, диалог с собой. Частицы «НЕ» и «НИ» подчеркивают отрицание движения в природе.
Обилие знаков препинания(6) в последних строках у И. Анненского ведет к выделению слов, наличию длительных пауз, изменчивости ритма. Мне кажется, это вызывает чувство напряженности, ожидание чего-то непоправимого.
В чаще затих полёт.
О, подожди!.. Мгновенье —
Тишь и тебя... возьмёт
(У И. Гёте – 3; у М. Лермонтова – 3; у В. Брюсова - 3)
Грамматический строй стихов И. Анненского и В. Брюсова ближе к оригиналу, нежели у М. Лермонтова, но по духу лермонтовский перевод ближе к гётевскому стихотворению. Отчего?
У М. Лермонтова со стихотворением И. Гёте совпадают 1, 7 и 8 строки. Появляются образы тихих долин, горных вершин, дороги.
Uber allen Gipfeln Горные вершины
Warte nur, balde Подожди немного
Ruhest du auch Отдохнёшь и ты.
У И. Гёте отмечаем лаконизм, отсутствие эпитетов, что в русской лирике лермонтовской эпохи показалось бы сухим, аскетическим, холодным. У М. Лермонтова – метафоричность, пластическая изобразительность. Природа у него одушевлена, что создает единство человека и природы. Эпитет «тихие долины» в сочетании со «свежей мглой» создает атмосферу не умирания, увядания, а покоя, полного жизни.
У И. Анненсокого эпитет «черная листва» говорит не только о времени суток. Слово «черный» несет эмоциональную нагрузку: что-то тревожное, трагичное слышится в нем. Это не случайно, ничто не удавалось в стихах И. Анненского так ярко, так убедительно, как описание кошмаров и бессонниц.
Если у М.Лермонтова в стихотворении создаётся ощущение жизни, то у И. Анненского - смерти, которое подчёркивается отсутствием движения в следующих строках, и особенно последней строкой: "Тишь... возьмёт". Это сочетание звучит как приговор: «Тишь возьмёт» = уничтожит.
Такое же ощущение безысходности и в переводе В. Брюсова. (В 1913 поэт переживает личную трагедию, вызванную мучительным для обоих романом с молодой поэтессой Надеждой Львовой и её самоубийством.)
Сопоставим глаголы "не вздрогнет" у В.Брюсова и "не дрожат" у М. Лермонтова. (Перевод этого стихотворения был сделан за год до смерти М. Ю. Лермонтова)
У М. Лермонтова значение слова близко к слову «трепетать», у В. Брюсова - к слову колебаться. М. Лермонтов здесь ближе к И. Гёте, у них тоньше передано состояние природы. Сопоставим "die Vogelein" у И.Гёте и "птицы" у В.Брюсова. У И.Гёте - ласкательная форма, у переводчика - нет. И его последние строки звучат как грозное предупреждение: "Уснёшь и ты". И этот сон похож на смерть.
Покой у М. Лермонтова не эквивалентен смерти. Это уход от суеты в мир гармонии, освобождение от земных страстей, приобщение к вечности. У М.Лермонтова - космичность в стихотворении, взгляд от глобального к малому: вершины - долины - дорога - листы. Покой не в отдельно взятом месте - гармония во всём мире. И человек - часть этого мира. Образ дороги связан с образом странника и мира, в котором странник найдёт успокоение.
М. Лермонтов, так далеко ушедший от Гёте внешне (стихотворение Иоганна Гёте написано дольником. Михаил Лермонтов отступает от оригинала, он использует трёхстопный хорей), сохранил и передал главное в его философской миниатюре. Лермонтовские «Горные вершины» остались в истории русской поэзии наиболее близкими духу гётевского стихотворения. Я предполагаю, что за гётевским лиризмом Лермонтов уловил глубину философского раздумья. У И. Гёте и у М. Лермонтова человек находится наедине с природой. Духовное единство человека и природы показано как погружение человека в целительное спокойствие природы, как приют для утомлённого. У И. Гёте и у М. Лермонтова - гармония человека с миром. У поэтов XX века( В. Брюсова и И. Анненского) - горькое ощущение отторженности человека от спокойствия природы, враждебно-равнодушной к человеку в роковое мгновенье его жизни.
У И. Гёте и у М. Лермонтова пейзаж окрашен личным восприятием человека, его присутствие очеловечивает пейзаж. У И. Гёте само название стихотворения указывает на то, что это песнь странника, что восприятие мира передано лирическому персонажу, что это "ролевое" стихотворение. У В. Брюсова и И. Анненского перевод более бесстрастный, авторский.
У И. Гёте и у М. Лермонтова - простота и естественность песни, у В. Брюсова и И. Анненского - книжный стих, литературный, культивированный.
Недаром именно лермонтовские «Горные вершины» вошли в песенники, и фольклористы записывали их в народном исполнении.
Проведя анализ стихотворения и его переводов, я выяснила, что художественные переводы могут отчасти поменять смысл стихотворения. Каждый поэт понимал это произведение по-своему и переводил его, исходя из своего личного восприятия стихотворения И. Гёте. По моему мнению, перевод В. Брюсова и И. Анненского несколько суховат, и только М. Лермонтов сумел передать лиризм стихотворения И. Гёте «Песнь одинокого странника».
Я разделяю мнение С. Финкеля, что «субъективная окраска в переводе В.Брюсова проявляется в меньшей степени». С другим замечанием С. Финкеля по поводу перевода В. Брюсова я позволю себе не согласиться. С. Финкель писал: «Совершенно очевидно, что с точки зрения лексико-семантический перевод Брюсова и по содержанию, и по эмоциональному тону наилучший». Содержание стихотворения развивается у И. Гёте как бы по спирали, ведущей от природы к человеку, что выражено в четырех предложениях, так же как и у М. Лермонтова (Вершины - долины - дорога - листы), но не у В. Брюсова. Несмотря на то, что перевод Лермонтова, может быть, далёк от оригинала, допускаю, что первые шесть строчек действительно субъективны и отклоняются от оригинала, но они сохраняют гётевский философско-поэтический подтекст.
Именно поэтому перевод М. Лермонтова стал пользоваться большой популярностью и выдержал проверку временем.
В результате сравнительного анализа исследуемых переводов были сделаны следующие выводы:
Очевидно, что при переводе поэт-переводчик имеет право:
- заменить один художественный прием другим, производящим равный эффект
- чем-то пожертвовать, опустить какие-либо детали
- иногда ослабить или усилить высказывание
- перестроить предложение в соответствии с синтаксисом русского языка
- если синтаксис вынуждает переводчика опустить какой-то элемент, имеющий важное значение в оригинале, то нужно найти замену и чем-то возместить его
- объединять или разделять предложения, где этого требует синтаксис русского языка и его логика.