Когнитивные модели дискурса

Задача когнитивной теории: конструирование системы, в рамках которой могут быть представлены и скоординированы все процессы, происходящие при понимании связного текста. Главная функция текста состоит в обогащении модели (в получении знания).

Когнитивная модель - многоуровневая, многокомпонентная и полифункциональная ментальная структура (основана на представлении о каком-либо феномене универсума), для которой характерны парадигматические и синтагматические отношения и механизмом которой является взаимодействие правого и левого полушария головного мозга при переработке и порождении информации.

Модели речевой деятельности разделяют на психолингвистические, лингвистические и процедуральные. Психолингвистические модели отражают структуру речемыслительной деятельности, суть и характер составляющих ее психических процессов, конкретные условия и особенности их протекания. “Процедурные” или “процедуральные” модели, создаваемые в работах по искусственному интеллекту, направлены на изучение когнитивных, познавательных процессов, а также способов получения, хранения и использования структур знания в контексте создания машинных программ или методов программирования. В свою очередь, эти модели опираются на лингвистические модели речевой деятельности, задачей которых является освещение роли языковых единиц, категорий, явлений и т.п. в процессе порождения и восприятия речи.

Большинство существующих когнитивных моделей сосредоточено на анализе вполне конкретных аспектов когнитивной обработки дискурса. Л.В. Цурикова детально исследует особенности таких моделей и указывает на одну из общеизвестных классификаций по способам репрезентации структур знания и механизмам их активации в сознании человека. Этот принцип позволяет выделить символические (знаковые), коннекционистские и гибридные (интегральные) модели.

Символические модели основаны на определенных циклах обработки символов. Согласно теории в такой модели выделяются рабочая и долговременная память, в которой хранятся концепты, пропозиции, схемы и оперативные правила их обработки. При наличии соответствующих условий, вызванных поступлением новой информации, происходит активизация определенных правил, в результате применения которых производится некоторое когнитивное действие. Поступление в рабочую память новой информации вызывает мгновенную оценку оперативных правил для ее обработки и выбор тех из них, которым удовлетворяют поступающие «условия». В результате циклической обработки информация в рабочей памяти динамично изменяется и постепенно перемещается в долговременную память, которая пополняется структурами знания и оперативными правилами.

Коннекционистские модели - это модели деятельности мозга, в которых эта деятельность описывается с помощью представления о коннекциях (связях) нейронных обоснований, формирующих определенную сетку этих связей. Коннекционистские модели как бы воспроизводят нейронную структуру головного мозга, в которой нейроны тесно между собой связаны и способны взаимодействовать (передавать возбуждение и формировать пакеты информации). Каждый участок нейронной сетки несет информацию досимволического порядка и напрямую с каким-либо знаком не соотнесен. Репрезентация какого-либо концепта здесь не является постоянной и «записанной» в самой сети — она возникает благодаря активации и возбуждению взаимосвязанных элементов.

Коннекционистские модели в принципе отличаются от символических тем, что в последних каждый узел сети демонстрирует особый концепт, а в первых отдельные элементы сети никакой концептуальной интерпретации не имеют. В символических моделях поступающие сигналы возбуждают ментальные репрезентации, в коннекционистских — часть возбуждений вызывается сигналами, а часть - коннекциями между нейронами в самой сети. Другое различие состоит в их способности к адаптации в условиях меняющихся связей между отношениями и изменения «веса» какой-либо из связей. В коннекционистских моделях знание хранится и кодируется не эксплицитно, как в символических. В последних извлечение знания требует обращения к «готовой» репрезентации, а новые знания сличаются с уже имеющимися в отличии от заново создаваемых моделей знания в коннекционистской интерпретации.

Как и любая другая классификация, данная типология моделей предполагает переходный участок, на котором происходит смешение, скрещивание подходов. Таким типом модели является гибридная когнитивная модель, разработкой которой занимаются многие ученые.

В когнитивной теории дискурса особой популярностью пользуются конструктивно-интеграционная модель В. Кинча и модель совместного порождения, основанного на активации. Для нас особо важна конструктивно-интеграционная модель.

Лингвоконфликтология.

Конфликтогенность человеческой деятельности (в том числе речевой) и поведения

была проблематизирована в мировой гуманитаристике второй половины ХХ в., и на стыке

наук возникла конфликтология, для которой «родительскими» стали, с одной стороны,

социология, изучавшая конфликтное взаимодействие в масштабах общества (от локальных

до глобальных, от групп людей до народов) и в содержательных вариантах от

производственных споров до военных действий; а с другой – психология, где конфликт

рассматривается на индивидном уровне – как интра- или интерпсихическое явление; его

масштаб варьируется от внутри- до межперсонального и группового, а сущность

обусловлена особенностями взаимодействующих личностей, в свою очередь

мотивированными и биологически, и социально. Эта наука дифференцирована по

институциональным сферам в соответствии с основным принципом классификации

конфликтов и породила такие частные направления, как политическая, управленческ ая,

юридическая, речевая / лингвистическая конфликтология; сформировалась вузовская

дисциплина – и как универсальный, и как дифференцированный курс; в России она

преподается с начала 1990-х г. В ЛКЛ конфликты

изучаются и описываются по общему стандарту этой науки: изучается объективная и

субъективная сторона конфликтов: рабочие и коммуникативные ситуации, конфигурация

участников; на основании разнообразных причин возникновения конфликтов дается

подробная и многоаспектная их классификация [Кара-Мурза 2011]. Она может

рассматриваться и как самостоятельная отрасль общей конфликтологии, и как сегмент

нескольких частных.

Дублетные термины употребляются для ее обозначения в силу параллельного

возникновения коллективов, направлений, изданий по этой проблематике. Номинация

«речевая конфликтология» связана с петербургской школой во главе с С.Г. Ильенко. Парные

термины «лингвистическая конфликтология/ лингвоконфликтология» возникли в концепции

правового функционирования русского языка, предложенной Н. Д. Голевым .

В поле внимания лингвистов включаются такие явления, как коммуникативная удача/ неудача, коммуникативный провал, коммуникативный про-мах, коммуникативный сбой и др. Наиболее общими и часто используемыми в специальной литературе терминами для обозначения конфликтного типа речевого общения являются термины «языковой конфликт» и «ком-муникативная неудача». Таким образом, существует проблема термина, которым называется способ речевого общения. Считаем, что употребление термина «языковой конфликт» применимо к различного рода коммуникативным помехам, имеющим собственно лингвистическую природу. Такие помехи потенциально могут стать причиной столкновения между партнерами коммуникации. Речевой конфликт– неадекватное взаимодействие в коммуникации субъекта речи и адресата, связанное с реализацией языковых знаков в речи и восприятием их, в результате чего речевое общение строится не на основе принципа сотрудничества, а на основе противоборства.

Использование термина «коммуникативная неудача» применимо к явлениям, характеризующимся«полным или частичным непониманием высказывания партнером комму-никации, то есть неосуществлением или неполным осуществлением коммуникативного намерения говорящего]. Не всякая коммуникативная неудача является речевым (коммуникативным) конфликтом. Конфликт подразумевает столкновение сторон, состояние противоборства партнеров в процессе коммуникации по поводу несовпадающих интересов, мнений и взглядов, коммуникативных намерений, которые выявляются в ситуации общения. Речевой конфликт имеет место тогда, когда одна из сторон в ущерб другой сознательно и активно совершает речевые действия, которые могут выражаться в форме упрека, замечания, возражения, обвинения, угрозы, оскорбления и т. п. Речевые действия субъекта определяют речевое поведение адресата: он, осознавая, что указанные речевые действия направлены против его интересов, предпринимает ответные речевые действия против своего собеседника, выражая отношение к предмету разногласия или собеседнику. Эта противонаправленная интеракция и есть речевой конфликт.

Цель коммуниканта Б. - простое сообщение, однако его собеседник В. воспринимает его как хвастовство.

Говорящий для осуществления коммуникативного намерения не всегда умеет выбрать правильные способы его выражения. Например, в ситуации положительной оценки адресата:

Жест-символ ОК, передающийся с помощью большого и указательного пальцев, которые как бы образуют кольцо, круг, может передавать в речи несколько значений: «все в порядке», «все хорошо», может использоваться для подтверждения, согласия с чем-либо, в некоторых случаях может означать «ноль». Последнее из значений менее употребительное, поэтому говорящий воспринимает данный жест как согласие, положительный ответ. Однако непонимание снимается в ходе беседы, когда адресат поясняет, что именно он имел в виду.

В своих работах 90-х гг. ХХ в. он выявил два круга проблем,

связанных с правовыми аспектами языкового существования. Во-первых, это неудачное

создание, неадекватное толкование и применение официальных бумаг – от законов до

патентов; причины этого, с одной стороны, – слабое знание законодательной техники или

простая неграмотность тех, кто пишет документы, а с другой – правовая неискушенность

населения и его же простая неграмотность. Это направление Н.Д. Голев назвал

лингвоюристикой.

Во-вторых, проблемы возникают, когда содержание и распространение текстов

разных дискурсов и жанров квалифицируется как правонарушение/преступление,

содержательные и формальные показатели таких текстов идентифицируются с признаками

преступлений, а их авторы или издатели обвиняются по соответствующей статье закона. Для

обозначения как гражданских деликтов, так и уголовных используется рабочий термин

«речевое преступление» – их насчитывается до десятка; кстати, этим своеобразным

конфликтам в юридической конфликтологии специальное внимание не уделяется, они

упоминаются только в связи с несколькими частными вопросами. Явление, обозначаемое

общим термином «речевое преступление» (РП), имеет двойственную природу – правовую и

коммуникативную: это острые формы словесного конфликта, интерпретированные через

призму закона. РП совершаются «посредством вербального поведения, путем использования

продуктов речевой деятельности, т. е. текстов .

Возникновению речевой/лингвистической конфликтологии (ЛКЛ) в рамках

лингвистики способствовал коммуникативный/дискурсивный поворот с его

антропоцентричностью. «Близкородственной» для нее является юридическая

конфликтология, в которой конфликт, обладающий различной природой и осуществляемый в

институциональных разных сферах, но воплощаемый в том числе в речевом поведении и с

помощью его результатов – текстов, рассматривается как объект правового регулирования. А

в ЛКЛ особым объектом исследования стала коммуникативная ипостась конфликта как

«кванта» деструктивного общения в разных сферах профессиональной деятельности: в

педагогике и торговле, менеджменте и в юриспруденции, в масс медиа, и особенно там, где

речевая активность регулируется законодательно.

Нормативность речевого поведения, его

подчиненность сложной системе норм является одной из исходных позиций

лингвоконфликтологии, что сближает ее с теорией культуры речи. Конфликт часто

начинается из-за восприятия некоторым участником интеракции некоторой ситуации,

некоторого действия, в том числе речевого, как значимого отклонения от норм, результатом

которого может стать ущерб – физический, экономический, моральный. Поэтому к

классической триаде норм: языковых, коммуникативных, этических – в ЛКЛ добавлена

важная надстройка – правовая, которая становится высшим уровнем нормативности; кроме

того, они дополнены деонтологией – нормами профессиональной этики .

В то же время ответственное выполнение общественного предназначения сделало

журналистику в последние годы профессией высокого риска: для журналиста критика в

адрес властной или бизнес-инстанции оборачивается преследованием. Один из

драматических примеров – судьба Михаила Бекетова. Вследствие его многолетней критики

происходящего в подмосковном городе Химки, включая строительство трассы Москва-Петербург, и лично деятельности мэра В. Стрельченко он был обвинен в клевете на мэра, а

потом избит до полусмерти, стал инвалидом; в восстановительный период лечения

химкинский городской суд признал его виновным в клевете; и только Мосгорсуд, как более

высокая инстанция, отменил приговор и оправдал журналиста.

При этом медиасреда продуцирует судебные дела практически по всем типам речевых

правонарушений (административных и гражданских) и уголовных преступлений, а также

информационные споры (они разрешаются в инстанциях профессиональной этики, например

в Большом Жюри Союза журналистов России). Юридическая квалификация журналистского,

а также политического текста как деликта варьирует от обвинения в распространении

порочащих сведений (как в адрес Б. Немцова в его выступлениях против Ю. Лужкова и Е.

Батуриной: от него потребовали выплаты многосоттысячных штрафов) до обвинения в

клевете (для Ирека Муртазина, бывшего пресс-секретаря Муртазы Шаймиева, которому дали

1,5 года колонии за распространение в блоге слуха о смерти тогдашнего президента

Татарстана М. Шаймиева) или в экстремизме (такие попытки предпринимались против

публикаций в «Новой газете», посвященных опасностям русского национализма, на

формальном основании, что в них цитируются высказывания персонажей с фашистскими

убеждениями).

Поэтому журналистские и рекламные тексты регулярно становятся объектами

исследования лингвистов-экспертов. Как показывает судебная практика, тексты можно

интерпретировать как деликты и «засудить» (был бы политический или экономический

интерес и воля), какие бы лингвоэкспертные аргументы в их защиту ни приводились. Однако

есть и случаи оправдания, и пересмотр дела с использованием лингвистической экспертизы.

Характерные черты и основные единицы когнитивной лингвистики»

Характерные черты когнитивной науки:

- междисциплинарность;

- использование репрезентации знаний в качестве центрального понятия;

- использование компьютерной метафоры;

- обращение к когнитивным структурам (сценариям и фреймам);

- исследовательский метод – вычислительный эксперимент.