Глава 1. Своеобразие архитектоники дебютной книги а.А. Ахматовой

1.1 «Вечер»: изображение внутренних стимулов поисков Истины

Славу Ахматовой принесли уже первые сборники стихов. Своими дореволюционными книгами «Вечер» (1912), «Четки» (1914) и «Белая стая» (1917) А. Ахматова добилась совершенно исключительного признания в литературе.

Анне Андреевне Ахматовой (настоящая фамилия Горенко) в 1912 году, когда вышел ее первый сборник «Вечер» (тиражом в 300 экз.), было 23 года. Выдающиеся поэты-современники сразу же отметили: подражания другим, робкой неопытности раннего периода у нее как бы и не было.

Поэтическое слово Ахматовой было легким, хрупким, трепетным, ломким и одновременно царственным, величавым. Вспомним ее понимание царственности Слова:

Ржавеет золото, и истлевает сталь,

Крошится мрамор. К смерти все готово.

Всего прочнее на земле - печаль

И долговечней - царственное слово. [33].

Сложное единство хрупкости, интимности и царственности, державности, прочности сразу же подчеркнули многие в лирике Ахматовой. Как-то изначально чувствовалось, что эта поэтесса выросла в великой стране [28, с. 232] .В лирике «Вечера», «Четок», «Белой стаи» нет, конечно, столь отчетливого понимания времени, какое мы видим в «Поэме без героя», но общий мятущийся, тревожный облик эпохи, ее драматически противоречивый характер запечатлен с большой выразительностью субъективной правды.

Уже в ранних стихах Анны Ахматовой можно увидеть все, чем жила поэтесса. Ее внутренний мир был удивительно богат. В нем находилось место всему: любви, восхищению красотой окружающего мира и удивительной мудрости, свойственной поэтессе.

Ранняя лирика Ахматовой - лирика грустного упоения конечным, преходящим, даже минутным, мгновенным. Стихи, вошедшие в первый сборник под названием «Вечер», создавались между 1909 и 1912 годами. Они выражают и исследуют ее собственную внутреннюю жизнь. Трагедии, с которыми Ахматова сталкивается, «являются результатом ее собственного характера, а не вызванными силами истории трагедиями личности» [31, с. 309].

Название первого сборника «Вечер» ассоциативно связано с концом жизни перед вечной «ночью». На первый взгляд, название мало подходит для первой книги, так как вечер - это время суток, наступающее в конце дня, перед ночью. Вечер - символ завершенности, конца. А в 1909 - 1912 годы Ахматова только начинает свой творческий путь.

Почему в начале творческого пути она дает заглавие своей первой книге, символичное завершенности, концу?

Одно из центральных мест в этот период творчества поэтессы занимает религия. И если обратиться к канонам православного церковного богослужения, то можно увидеть, что служение Богу в храме начинается именно вечером. Поэтому в контексте анализа данной книги символ «вечер» следует понимать как начало, точку отсчета всего творческого пути А. Ахматовой. Ассоциативно заглавие «Вечер» также связано с концом жизни перед «вечной ночью». Но для поэта физическая смерть - ничто по сравнению с вечной жизнью, которая для нее символизирует встречу с Всевышним. Для земной жизни, для людей Ахматова будет жива памятью о себе, завоеванной благодаря творчеству. Если проследить за творчеством поэтессы данного периода, можно заметить, что символ смерти присутствует достаточно часто.

В первом из трех стихотворений, составляющих цикл «В Царском Селе», душа лирической героини «тосковала, / Задыхаясь в предсмертном бреду», во втором она обращалась к упавшей статуе, своему «мраморному двойнику»: «Холодный, белый, подожди, / Я тоже мраморною стану». Прямо или косвенно о смерти говорится и в других стихотворениях. Когда героиню бросает любимый человек, это наводит на мысль о гибели: «Высоко в небе облачко серело, / Как беличья расстеленная шкурка. / Он мне сказал: «Не жаль, что ваше тело / Растает в мае, хрупкая Снегурка!» [1, c. 29].

Стихотворение, начинающееся этой строфой, написано весной 1911 года. Но весна здесь не вызывает представления о возрождении жизни, наоборот:

«В пушистой муфте руки холодели» - не потому, что погода холодная.

«О, как вернуть вас, быстрые недели / Его любви, воздушной и минутной!» [1, c. 29] - счет идет на недели и даже минуты.

«Снегурке» отпущен лишь краткий срок, одна зима: «Пускай умру с последней белой вьюгой. / О нем гадала я в канун Крещенья. / Я в январе была его подругой» [1, c. 29] - такова связь пейзажной детали со словами возлюбленного.

Мотив жертвенности также присутствует в книге Ахматовой «Вечер». Он связан с творчеством как высшим поэтическим служением Богу. В жертву творчеству лирическая героиня Ахматовой приносит порой свою любовь, семейное счастье, дом и многое другое, что может быть дорогим женщине:

Муза-сестра заглянула в лицо,

Взгляд ее ясен и ярок.

И отняла золотое кольцо,

Первый весенний подарок.

Муза! ты видишь, как счастливы все -

Девушки, женщины, вдовы…

Лучше погибну на колесе,

Только не эти оковы [1, c. 39].

Муза, отняв у героини «золотое кольцо» - символ любовных и семейных уз - лишает ее счастья женщины, матери, жены. Но лирическая героиня готова принести все эти блага в жертву творчеству, готова к проклятиям окружающих ее за то, что она живет не как все, что ее стремления направлены гораздо дальше, нежели те, что носят в сознании другие женщины [14, с. 54].

Стихи книги «Вечер» представляют героиню как парадокс. Она охвачена стремлением к близости, с одной стороны, и к тихой обособленности - с другой. Героиня загнана между двумя ее несовместимыми «я» и падает жертвой тревоги, страха и отчаяния:

Между кленов шепот осенний

Попросил: «Со мною умри!

Я обманут моей унылой,

Переменчивой, злой судьбой».

Я ответила: «Милый, милый!

И я тоже. Умру с тобой…»[1, c. 30 - 31].

Биография молодой Ахматовой имеет много общего с образом, созданным в стихах. Оба болезненно колеблются между желанием быть близким с другими и желанием оставаться независимой и одинокой. Они изолированы и ищут способ преодолеть эту изоляцию, находя, что близость может быть невыносимой. Их жизни кажутся бесполезными, и смерть приветствует их [31, с. 312].

Большинство стихотворений «Вечера» непосредственно выражает сознание современной женщины из хорошего общества, с глубоким, утонченным внутренним миром, независимой, свободной в своем поведении, но свободной без вызова нормам и внешним приличиям. В «Песне последней встречи» (1911) речь идет не просто о встрече, а о том, о чем публично не рассказывают, тем более женщины. Встреча - это явствует из концовки - была интимной. Героиня уходит от человека, ставшего, как она поняла, к ней равнодушным. В стихотворении о «Снегурке» у нее холодели руки. Здесь «так беспомощно грудь холодела» [1, c. 29]. Женщина держится, пытается не выдать своего состояния, хотя, скорее всего, ее никто не видит: «Но шаги мои были легки» [1, c. 29]. А может быть, так констатируется контраст между нормальным физическим состоянием молодой женщины и ее душевным состоянием. Другая точная деталь показывает, что и идти героине не так уж легко, но это опять-таки ее ощущение:

Показалось, что много ступеней,.

А я знала - их только три! [1, c. 30]

Любовная тема, безусловно, доминирует и в «Вечере», и в последующих книгах молодой Ахматовой. Это чувство у нее никогда не предстает спокойным. Что отличает стихи Ахматовой о любви? Напряженность любовного чувства, пристальное вглядывание в различные психологические состояния лирической героини. Из ранних стихов поэта «встает образ провинциальной девушки, подобно чеховской героине протестующей против душного, безрадостного существования среди чужих по духу людей» [18, с. 112]. Лирика Анны Ахматовой ассоциативна, она избегает говорить о чувствах прямо, предпочитая намеки. Мир Ахматовой чувственно реален - видим, слышен, осязаем. Ее мир веществен: «и пейзаж, и интерьер, и переживания она передает через тонкую выразительную деталь» [29, с. 17].

Сжала руки под темной вуалью…

«Отчего ты сегодня бледна?»

От того, что терпкой печалью

Напоила его допьяна [1, c. 28].

Чувство любви, само по себе уникальное, получает у поэтессы дополнительную остроту и необычность, проявляясь в предельном кризисном выражении - взлета или падения, первой пробуждающей встречи или совершившегося разрыва, смертельной опасности или смертельной тоски. Поэт все время стремится занять позицию, которая бы позволяла предельно раскрыть чувство, до конца обострить коллизию, найти последнюю правду. Вот почему у Ахматовой появляются стихи, будто произнесенные даже из-за смертной черты. Но никаких загробных, мистических тайн они не несут. Любовь у нее почти всегда драматична, часто трагична.

Уже в самых первых стихах Ахматовой живет не только любовь любовников. Она часто переходит в другую, любовь-жалость, или даже ей противопоставляется, или даже ею вытесняется: «О нет, я не тебя любила, / Палима сладостным огнем, / Так объясни, какая сила / В печальном имени твоем» [1, c. 8]. Вот это сочувствие, сопереживание, сострадание в любви-жалости делает многие стихи Ахматовой подлинно народными, эпичными.

Разрыв с любимым гибелен для обоих.

Это песня последней встречи.

Я взглянула на темный дом [1, c. 31].

Эпитет «темный» в народно-поэтической символике связывается с изначальным хаосом, означает невезение и несчастье.

Только в спальне горели свечи

Равнодушно-желтым огнем [1, c. 31].

Образ свечи имеет разветвленную символику. Здесь наиболее актуальны значения «свеча-судьба» и «свеча-любовь» [29, с. 18]. Эпитет «желтый» означает враждебность, ревность, «незаконную» связь.

Черта многообразия, хаотичности мира ранней Ахматовой проявляется и в наличии различных художественных ипостасей автора. Героинь в «Вечере» много (канатная плясунья, русалка, крестьянка), в их образах, бесспорно, проявляется ахматовский:

Меня покинул в новолунье

Мой друг любимый. Ну так что ж!

Шутил: «Канатная плясунья!

Как ты до мая доживешь?»

Ему ответила, как брату,

Я, не ревнуя, не ропща,

Но не заменят мне утрату

Четыре новые плаща [1, c. 42 - 43].

Или:

Над засохшей повиликою

Мягко плавает пчела;

У пруда русалку кликаю,

А русалка умерла …

Замечаю все как новое.

Влажно пахнут тополя.

Я молчу. Молчу готовая

Снова стать тобой, земля. [1, c. 37].

Стихи Ахматовой удивительны, они просты и безыскусны, на первый взгляд. Но если вдуматься, то открывается их истинный смысл, и читатель понимает, что оказывается перед бездной чувств, эмоций, мыслей. Анна Ахматова сумела выразить в стихах все глубинные устремления человеческой души, все оттенки чувств и эмоций. И каждый, кто читает ее бессмертные произведения, удивляется, насколько близко и понятно ему все, о чем говорила поэтесса [31, с. 313].

Период творческого становления у Ахматовой, к счастью для нее и русской литературы, завершился успешно: сохранив собственный уникальный голос, поэтесса освоила широчайший культурологический контекст.