2. Деконструктивизм ж. Деррида и одноименное течение в архитектуре, лидеры течения и его основные представители.

Деконструктивизм (одно из направлений неоэкспрессионизма), возникшее в 1980-х гг. В отличие от историзма, использующего внешнюю декоративность интернационального стиля, отрицает саму сущность этого направления. Как ни парадоксально, при этом он возвращается к одному из самых ранних источников модернизма – русскому авангарду. Русский эксперимент в архитектуре был слишком кратковременным, и лишь немногие идеи прошли тогда дальше проектной стадии.

В последние десятилетия, вдохновляясь смелой конструктивистской скульптурой и графическими композициями супрематистов, зодчие стремятся преодолеть однообразие современной архитектуры, подрывая саму ее внутреннюю структуру, хотя сами русские художники этим не увлекались.

Тем не менее деконструктивизм не доходит до полного отказа от модернистской архитектуры и ее принципов. В отличие от других авангардистских исканий, стремящихся к полному разрыву с традицией, это направление остается архитектурой возможного, создаваемой на основе новых конструктивных разработок. Как показывает сам термин, деконструктивизм осуществляет разборку модернистской архитектуры на отдельные элементы, а затем собирает их заново в иных сочетаниях.

Питер Эйзенман – один из родоначальников направления. Теоретическое обоснование этой линии основывалось на идеях Жака Дерриды, выдвинувшего идею деконструкции, основанной на отсутствии прозрачных связей между объектами и языком. Неопределенности значений Деррида противопоставлял использование аналитических стратегий. П. Эйзенман первым стал пытаться трансформировать в архитектуру идею беспрестанно меняющегося неопределенного текста, подчеркивая «де-центрирование» человеческого субъекта. К направлению присоединились и другие архитекторы, заявившие о принадлежности к нему участием в Нью-Йоркской выставке (Френк Гери, Даниэль Либескинд, Рем Кулхаас, Заха Хадид, Бернар Чуми, группа «КООП Химмельблау»).

Центр дизайна и искусств университета в Цинцинатти, Огайо, 1986 г. Автор использует прием «палимпсеста» - план создан как бы на накладывающихся одна на другую развернутых под углом координатных сетках, но главный элемент плана – пассаж с очертаниями изломанного под прямым углом зигзага – сформирован более решительно и четко. Сложные наслоения визуальных планов сильно акцентированы.

Бернар Чуми (р. 1944), Швейцария, работает в США. Парк де ля Вилетт в Париже (1983), спроектированный Б. Чуми – ансамбль зданий, окрашенных в светлые цвета. Парк задумывался как «ландшафт XXI века», свободный от романтических значений, навязывавшийся природе в прошлом. Основа планировочной стратегии, принятой Чуми, - координация синусоидальных кривых и границ, опирающаяся на элементы абстрактной живописи Кандинского. «Дом-машина для жилья» дополнился «машиной для отдыха».

Деконструктивизм обращается к образам застывшей динамики, преодолевая сложившиеся стереотипы архитектурной тектоники и используя современные технологические возможности.

Связь с авангардом 1920-х гг., вполне очевидная у Б. Чуми, получила еще большее развитие в работах Захи Хадид (р. 1950), британского архитектора, приехавшей в Лондон из Ирака. В них очевидна зависимость от супрематизма К. Малевича, графики Эль Лисицкого и А. Родченко. Бар «Мунсун» в Саппоро, Япония, 1989 г.

Пожарное депо фирмы «Витра», Вайль-ам-Рейн, Германия, 1989 – 1993.

«КООП Химмельблау» – архитекторы Вольф Прикс (род. 1942) и Хельмут Свицински (род. 1944), Австрия, начинали свой путь в архитектуре еще в 1960-х гг. в рамках тотального дизайна, организации среды жизнедеятельности человека. Известна их вилла «Желтое сердце» - надувной дом. Свои радикальные опыты они продолжают и в последующие десятилетия под лозунгом «Трудным временам – трудную архитектуру». В 1983 – 1988 гг. дуэт перестроил под офис аттик многоквартирного дома столетней давности в Вене.

Френк Оуэн Гери (род. 1929) условно связан с деконструктивизмом. За пределы обыденности архитектор вышел, сблизившись с художниками поп-артовского неоавангарда.

Собственный дом, Санта-Моника, Калифорния, США, 1978

Музей авиации, Лос-Анджелес, 1982

Офис Музея дизайна Витра, Базель, Швейцария, 1987 – 1989

Гюнтер Бениш (род. 1922) также деконструктивист в условной степени

Институт исследований Солнца, Штутгарт, Германия, 1987

3. Хай-тек в архитектуре постмодернизма. Определение и основные представители.

Технологическая революция породила хай-тек. В конце 1970-х идеализированные начала «третьей волны» получили воплощение в яркой вспышке хай-тека. Термин стали употреблять с 1978 г. Произведения архитектуры хай-тека воспринимались альтернативой как уходившему модернизму, так и постмодернистским новациям. По сути же, они были реализацией уже «раскрученных» начал культуры постмодернизма в специфическом материале продуктов промышленного производства и в игровых ситуациях, имитирующих техносферу близкого будущего.

Хай-тек тяготеет к символизму и метафорическим высказываниям, он ироничен не менее других постмодернистских течений.

• Использование прямых линий и простых фигур.

• Широкое применение стекла, пластика, металла.

• Трубчатые конструкции из металла и лестницы, выведенные наружу здания.

• Децентрированное освещение, создающее эффект просторного, хорошо освещённого помещения.

• Широкое использование серебристо-металлического цвета.

• Высокий прагматизм в планировании пространства.

• Частое обращение к элементам конструктивизма и кубизма (в противоположность био-теку).

• В виде исключения жертвование функционалом в угоду дизайну и стилю хай-тек.

Примеры:

Ренцо Пиано (р. 1937), Италия и Ричард Роджерс (р. 1933), Великобритания. Центр Жоржа Помпиду (1971 – 1977)

Ричард Роджерс. Штаб-квартира компании Ллойда, Сити, Лондон, 1978 – 1986

Вальтер и Беа Бетц. Здание Баварского ипотечного банка в Мюнхен-Бохенгаузене (1975 – 1981).

Хельмут Ян. Представитель американской линии хай-тека, внес вклад в преодоление призматического стереотипа небоскреба. Здание управления ярмаркой во Франкфурте-на-Майне – «Мессертурм» (1985 – 1991), стало в период его постройки самым высоким зданием в Европе (70 этажей, 251 м).

Ио Минг Пей. Здание китайского банка в Гонконге (1982 – 1989).

Жан Нувель (род. в 1945). Институт Арабского мира в Париже (1981 – 1987).

6-этажный жилой комплекс Немозюс (1985 – 1987), Ним, Франция

Спорность – непременное свойство произведений Ж. Нувеля, отличает и выполненную им в 1987 - 1993 гг. реконструкцию классицистского здания Оперного театра в Лионе, спроектированное Шенаваром и Поле в 1831 году.

4. Неомодернизм в архитектуре постмодернизма. Определение и основные представители.

В 1980-е гг. ранний модернизм стал привлекать внимание архитекторов как предмет уже исторического изучения. Новые материалы и новые технологии позволяли осуществить некоторые несбывшиеся мечты конструктивистов и неопластицистов об идеальной форме, переносе в архитектуру находок живописи неопластицизма и супрематизма.

Так сложился неомодернизм, к концу 1980-х завоевавший широкую популярность. Неомодернизм стремится выдерживать чистоту модернистских идей, переводя их на язык современных технологий, буквально интерпретируя идею Ле Корбюзье о «машине для жилья». Принцип ремейка, применяемый в кинематографе, воплотился таким образом также и в архитектуре.

Группа молодых нью-йоркских архитекторов, интересующаяся формальными идеями 1920-х гг. Лидер группы - Ричард Мейер (род. 1934) начал разрабатывать концепцию, используя эстетическую идеализацию корбюзианских моделей, осваивая возможности прямоугольных пространственных каркасов, принцип которых Корбюзье заложил в модели «Дом-ино» и «Дом Ситроен», а также в знаменитые «пять пунктов».

Серию построек, основанных на этих моделях, Мейер начал с домов Смита в Дерайен, Коннектикут (1967) и Дугласа в Харбор-Спрингс, Мичиган (1971 – 1973). Язык корбюзианских форм Р. Мейер также использует в «Атенеуме» (1975 – 1979), выставочного здания в Нью-Хермоне, Индиана, городке, начало которому дала утопическая община, основанная в 1815 г. Робертом Оуэном.

Ядром коммуникации здания служит внутренний пандус – вариация приема, использованная Корбюзье для виллы «Савой». Повторены и метафоры, связывающие здание с кораблем (трубчатые ограждения пандусов, лестниц и балконов). Метафора, противопоставляющая упорядоченный утопический идеал хаосу реальности, выражена столкновением регулярной сетки каркаса со свободными очертаниями внешней оболочки, формирующей объем.

Анри Сириани обращается к конструктивизму как к прототипу современных построек, интерпретирует раннего Ле Корбюзье. Музей археологии, Арль, Франция, 1984 – 1992.

Энрико Миральес (род. 1955)

Круг сюжетов для неомодернистских интерпретаций к концу 1980-х расширился, к «классике» раннего авангарда добавились произведения Луиса Канна. От них исходил Миральес, создавший скульптурно артикулированные формы кладбища Игуальда в Барселоне (1985 – 1990).

Ио Минг Пей

Разрабатывает вариант неомодернизма, дерзким приемом решая проблему доступа в подземный комплекс Лувра в Париже, которым Пей объединил грандиозную систему. Пирамидальные металло-стеклянные фонари верхнего света с их жесткой геометрией проткнули поверхность двора Карусель, включившись в прославленный ансамбль французской столицы (1983 – 1993).

Литература:

Дженкс Ч. Язык архитектуры постмодернизма. – М.: Стройиздат, 1985.

Лекция 4

Тема: «Нелинейная архитектура»

1. Открытия современной науки как причины возникновения нелинейной архитектуры.

2. Направления и течения нелинейной архитектуры. Концепция “складки” Ж. Делеза и ее отражение в архитектуре, «Школа рыбы» Джеффри Кипниса, концепция «формы-движения» Грега Линна, криволинейные оболочки конца 1990-х гг.

3. «Электронное барокко» и феномен киберпространства, архитектура в сети Интернет, проблемы и концепции виртуальной архитектуры.

1. Открытия современной науки как причины возникновения нелинейной архитектуры.

Архитектура двух последних десятилетий, ориентированная на новую, сверхмощную компьютерную технологию, продемонстрировала стремление к небывалому, по сути прорыву в области формообразования, на фоне которого переломы постмодернизма и деконструктивизма выглядели уже не столь революционно. Любая немыслимая прежде форма – криволинейная, органическая, техноорганическая – относительно легко просчитывается компьютером. Разнообразие и неповторимость элементов перестает быть препятствием для строительного производства, базирующегося на новых технологиях.

Отношения между современными компьютерными техниками и творчеством в сфере архитектуры становятся все более сложными и многообразными. Компьютерные техники создают новые эффекты, которые взаимодействуют напрямую или косвенно влияют на предмет творчества, кардинально меняя поведение архитектора и процесс создания произведения.

Осваивая новую технологию, современная культура постепенно интегрирует теорию нелинейной динамики, корни которой – в естествознании и философии постмодернизма (ее концептуальная модель синтезируется во встречном усилии обоих типов познания – естественнонаучного и гуманитарного). Сущность теории – описание нелинейных процессов, в которых реализуется феномен ветвления траекторий эволюции какой-либо системы.

Эти изменения связаны с тремя научными теориями, родившимися в 1960-е гг.:

• теорией сложности бельгийского физика Ильи Пригожина

• теорией катастроф, у истоков которой стоял французский математик-тополог Рене Том

• теорией хаоса, предложенной британским физиком-метеорологом Эдвардом Лоренцом.

Все 3 теории корреспондируются между собой, объединяя концептуальные и методологические основания новой науки, которая построена на парадигме нелинейности, в рамках которой развивается представление о мире как о множестве систем, каждая из которых живет по законам самоорганизации и переживает периоды стабильности и скачкообразных переходов в иное состояние.

Также на формирование новой архитектуры повлияло открытие новых «сложных» геометрий. Б. Мандельброт предложил в своих 3 книгах – «Фрактальные объекты: форма, случай и размерность» (1975), «Фракталы: форма, случай и размерность» (1977), «Фрактальная геометрия природы» (1977) – по сути, новую неевклидову геометрию природы. Новизна заключалась в отказе от требования гладкости. Фрактальная геометрия Мандельброта – это своего рода язык, на котором можно описывать сложные нерегулярные формы в мир природы.

Фрактал как математический объект – модель бесконечного становления. Графические модели фрактала бесконечно разнообразны. Понятие фрактала по Мандельброту – некое образование, главным свойством которого является самоподобие (инвариантность, неизменность при любых преобразованиях).

2. Направления и течения нелинейной архитектуры. Концепция «складки» Ж. Делеза и ее отражение в архитектуре. «Школа рыбы» Джеффри Кипниса, концепция «формы-движения» Грега Линна, криволинейные оболочки конца 1990-х гг.

Новое научное мышление стало духом новой архитектуры, которую стали называть космогенной, а также «лэндформной», иногда «киберпространственой» и «дигитальной». Архитектура предстала как система, выведенная из привычного состояния статики, ее внутренней структуре стал присущ динамизм. Хаотичность становится отправной позицией для ряда проектов.

Органическое направление в современной архитектуре сформировалось под воздействием научных открытий в биологии, которая выяснила, что органическое пространство-время имеет свою структуру и что эта структура фрактальна. Микробиолог Мэй Вэн Хо утверждает, что «естественная структура имеет больше измерений, чем привычные нам три». Примерами естественных фрактальных структур могут служить снежинки, облака, сложно изрезанная линия морского побережья. Здание библиотеки в Университете Жюсьи в Париже Рема Кулхааса.

В 1997 г. известный теоретик архитектуры Ч. Дженкс опубликовал книгу «Архитектура прыгающей Вселенной», в которой автор объясняет процессы, происходящие в архитектуре, связью с новым пониманием мироустройства. Наряду с его концепцией существуют более заостренные научные направления, связанные с идеей «складки»: концепция Питера Эйзенмана («складчатость как тип аффективного пространства, разрушающего визуальный конструкт пространства классического»), концепция Грега Линна («гладкость», «гибкость», «форма-движение», «поле»), концепция Джеффри Кипниса («школа рыбы», отсылающая к предыстории геометрии).

С применением компьютерных программ в области архитектурного проектирования постепенно выявились несколько главных направлений использования цифровых технологий в архитектуре:

1. Развитие новых техник непосредственно для оптимизации традиционного процесса проектирования.

2. Направление, связанное с нелинейными экспериментами, ориентированное на высокомощные компьютеры. Здесь набирает силу развитие техник искусственного интеллекта применительно к строительному процессу, согласованных с проектным творчеством. Продолжается исследование виртуальной реальности как новой сферы эстетического опыта в архитектуре.

3. Исследование новых принципов формообразования в архитектуре – нелинейное моделирование.

В 1990-е гг. был представлен первый эксперимент по формообразованию, использующему принципиально новое, нелинейное мышление, доступное компьютеру – нелинейная архитектура Питера Эйзенмана, Френка Гери, Дэниеля Либескинда, Грега Линна, ван Беркеля, Хекера, Макфарлана, Жакоб, Регетта и других пионеров эксперимента.

Нелинейная архитектура – определение условное, поскольку не является ни стилевым направлением, ни даже движением единомышленников, не связана единой философской, культурной или идеологической установкой. Нелинейность в архитектуре определена, прежде всего, особой техникой моделирования архитектурной формы.

Нелинейное компьютерное моделирование обращается не столько к привычной для архитектора геометрии, сколько к вычислительному мышлению, ориентированному на нелинейные процессы. Архитектор рождает идею формального замысла, он же создает нечто вроде сценария его возможного воплощения. Развитие своей формальной идеи он может доверить компьютеру. Вычислительная техника и программное обеспечение позволяют архитектору ввести в компьютер начальные параметры, систему корректировки и ограничений.

Дальнейший процесс моделирования развивается благодаря особому «механизму самоорганизации». Архитектор лишь наблюдает процесс эволюции первоначального замысла. Он может вмешиваться в этот процесс и влиять на него, но не с помощью привычной геометрической коррекции, а используя приемы информационного воздействия на определенные зоны преображающейся на его глазах модели, применяя различные корректирующие формулы нелинейного характера.

Первые нелинейные опыты 1990-х с использованием новой техники моделирования показали свободу архитектора в построении индивидуального языка. Особенно притягательными оказались криволинейные формы, наглядно демонстрирующие открывшуюся независимость архитектурной формы от евклидовой геометрии. Пионерами «криволинейности», «текучести», «каплеобразности» выступили Френк Гери, Грег Линн, Джеффри Кипнис. Наряду с языком криволинейных форм была представлена и жесткая рациональная форма – фрактальная геометрия кристаллов как частный случай нелинейной фрактальной геометрии.

Смысл нелинейных космогенных опытов архитектуры – приближение к природным явлениям, к «поведению» природных систем, порой парадоксальному и непредсказуемому.

Питер Эйзенман продемонстрировал возможности компьютерного моделирования в головокружительной геометрии беспорядочных сдвигов изначально заданных простых прямоугольных форм.

Проект Аронофф-центра в Цинциннати создан благодаря оригинальному использованию математического нелинейного процесса: соединение волнообразной в плане постройки (кривая, положенная в ее основу, описывалась нелинейными уравнениями) с коробчатой структурой, то есть наложение двух геометрий, строилась по принципу нелинейности, и благодаря нелинейной природе отношений между отдельными элементами ни один из вариантов наложения форм не был повторен.

Упрощенно схему моделирования этой постройки можно описать следующим образом. Первоначальным элементарным фигурам (прямоугольным боксам) были заданы различные режимы движения – повороты, наклоны, качение, вращение, растяжение, сжатие, сдвиги – с различной скоростью, в различных ритмах, но в пределах ограничивающих параметров. С помощью специальных алгоритмов всей этой сложной многокомпонентной системе был задан режим эволюционных изменений. Такой механизм самоорганизации системы всегда рассчитан и на неожиданные, случайные изменения, возникающие в сложном столкновении режимов поведения отдельных компонентов.

Техника моделирования позволила проследить множество неуловимых, независимых движений в их совокупности и выбрать окончательный вариант, наиболее подходящий для воплощения в реальности. Таким образом П. Эйзенман создал особый, неповторимый язык «кусковатых» форм, родственных беспорядочным напластованиям геодезических слоев земли, в основе которого – эстетика непостижимых энергий коловращения гигантских слоев земной коры.

Нелинейный опыт Дэниэла Либескинда – постройка Еврейского музея в Берлине и неосуществленный проект Музея Виктории и Альберта в Лондоне – продемонстрировал его привязанность к языку деконструктивизма. Создание музея было целиком доверено компьютеру. Не было привычного рисования и черчения, бумаги не было вообще. Вся документация трехмерной модели размещалась на дисках CD. В основу формирования конструкции и системы обшивки здания положены нелинейные процессы.

Френк Гери в проекте Музея Гуггенхайма в Бильбао (1993 – 1997) использовал и компьютерное моделирование, и ручное макетирование для взаимной корректировки замысла. Лишь конструктивное решение постройки он целиком доверил нелинейному процессу.

После первых опытов поднялась мощная волна по внедрению программ в область архитектурного творчества, программное обеспечение для архитектурного и инженерного проектирования развивается стремительно – от систем компьютерного черчения до программного инструментария высокой мощности, рассчитанного на объемное моделирование и представляющего широкий набор аналитических возможностей. Современные программы легко создают и модифицируют точнейшие цифровые модели для архитектурных идей и без труда оценивают возможности их производственного воплощения, позволяя не только проектировать, но и строить сооружения различных «диковинных» форм, развивающихся за чертой евклидовой геометрии – в форме солитона, фрактала, гиперкуба, ленты Мебиуса, торы и тороида.

К работам видных архитекторов добавляется ряд объектов:

Здание Будокан арх. Кийо Роккау (Токио, 1990 – 1993)

Здание Стоун-Хаус арх. Гюнтер Домениг (Австрия, 1985 – 1995)

Институт Пенроуза арх. Найгель Коатс (Токио, 1995)

«Дом-монстр» арх. Филипп Джонсон (Нью - Канаан, 1996).

О теории «складки»

Движение авангардной архитектурной мысли 1990-х связано с открытиями новой науки и освоением новой геометрии. О возможности реального (т.е. не только математического) существования неевклидовой геометрии мир узнал в конце 1970-х, когда французский физик Бенуа Мандельброт предложил в своих трех книгах - «Фрактальные объекты: форма, случай и размерность» (1975), «Фракталы: форма, случай и размерность» (1977), «Фрактальная геометрия природы» (1977) – по сути, новую неевклидову геометрию природы. Новизна заключалась в отказе от требования гладкости, заключенного в «Началах» Евклида. Таким образом, фрактальная геометрия Б. Мандельброта – это своего рода язык, на котором можно описывать сложные нерегулярные формы в мире природы.

3 понятия, связанные между собой:

• фрактал (модель бесконечного становления по принципу самоподобия)

• складка

• итерация (бесконечное повторение).

Первый значительный вклад в теории был сделан в 1993 г. Г. Линном, П. Эйзенманном, Д. Кипнисом с привлечением работы Ж. Делеза «Складка» (1988). А к 1995 – 1996 гг. концептуальное движение уже сопровождалось показом реализованных проектов (П. Эйзенман, Ф. Гери, Д. Либескинд, Э. Мираллес, Ц. Хекер, группы “FOA” и “ARM”).

«Становящаяся форма», «форма-движение», «складка» - эти архитектурные метафоры и понятийные структуры, развитые в концепциях П. Эйзенмана, Г. Линна и Д. Кипниса, соотносимые с парадигмой сложности и нелинейности.

«Складка», по Ж. Делезу, - поэтика разрыва. Разрывы возникают в игре мировых энергий, а «складка» застывает как след разрыва, прорыва энергий, возникающих при столкновении различных космических сил».

В архитектурной теории философская концепция «складки» преломляется метафорически. Статья Д. Кипниса «К новой архитектуре: концепция складывания» (1993). В жанре лэндформной архитектуры возникла постройка П. Эйзенмана для Университета в Цинциннати (Аронофф-центр).

Метод кинематических сечений

Энрико Мираллес из Барселоны разработал несколько вариантов системы графической записи контекста. Изображение контекста весьма протяженной постройки он воссоздает при помощи фотоколлажа (по методу Хокни) – соединяет внахлест ряд меняющихся перспектив пейзажа. Еще одна форма – метод кинематических сечений, который состоит в том, что строится диаграмма сечений большого земляного массива, прилегающего к месту строительства. Полученные сечения как бы раскрывают секрет последовательности изменений топографии участка. Здание Гимнастического центра в Аликанте (Испания). Опираясь на такую графическую запись, можно было создать проект, учитывая подъемы и спады напряжения земной энергии под трапами, ведущими к центру здания, составить точный график движения людей на трапах.

Метод Э. Мираллеса становится важной составной частью парадигмы Г. Линна и был использован рядом групп («Рейзер плюс Умемото», «FOA» - «Форин Офис Архитектс» и др).

Архитекторы группы «FOA», выигравшие конкурс на проектирование портового терминала в Иокагаме (1995) – Фаршид Муссави и Алехандро Заэра-Поло, прежде работали с Ремом Кулхаасом и Захой Хадид в Лондоне. Терминал порта Иокагамы представляет собой длинную складчатую пластину из стали, возведенную низко над водой. Ее структурная прочность обеспечена самоподобными складками и мягкой взволнованностью всей пластины. Прочитывается форма потока – очевидная метафора моря.

Фрактальные формы в лэндформной архитектуре

И группа “FOA”, и П. Эйзенман предпочитают абстрактные структуры структурам репрезентативным, но в рамках лэндформной традиции одновременно существуют и другие подходы. Так, существует архитектура, выражающая вполне определенные метафоры. Израильский архитектор Цви Хекер в здании Еврейской школы в Берлине использует ряд узнаваемых метафор: коридоры-змеи, лестницы-горы, комнаты в форме рыбы. Все они с помощью жесткой геометрии подсолнуха стянуты в единое целое.

Дэниел Либескинд - автор проекта нового многофункционального здания для Музея Виктории и Альберта в Лондоне (1996 – 1999). Свою постройку он назвал «спиралью искусства и истории», выступив в этом проекте уже не как деконструктивист. Конструкция здания создана из непрерывной ленты стен, развивающихся вертикально вверх. Посетители вовлекаются в спиралевидное движение, поскольку их притягивает множество разнообразных новых и прежних функций музея. Образ лабиринта, в основу конструкции здания положена особая геометрическая форма – хаотическая спираль, у которой нет фиксированного центра, орбита которой совершает скачки, а центр вращения постоянно смещается.

Группа “ARM” (Эштон, Говард Регетт, Макдугалл) – здание Стори-холл в Мельбурне, наиболее выразительным элементом которого выступает геометрия бронзовых «фракталов» - ромбовидных форм, широких и узких, тонких и толстых, разбросанных по бетонной поверхности. Зеленые складчатые плиты из бетона беспорядочно «закляксивают» пурпурные складки (зеленый и пурпурный – геральдические цвета ирландцев). Развитие темы, навеянной геометрическими орнаментами оксфордского математика Роджера Пенроуза, автора теории черных дыр и особого парадоксального геометрического рисунка, построенного по принципу пятискладчатой симметрии, которая прежде мыслилась как нечто невозможное. Явление было названо квазикристаллом.

Суперграфика Стори-холла построена на том, что в ней зеленый линейный пентагон (пятиугольник) накладывается на декагон (десятиугольник), два этих ритма затем выступают в мягком синкопированном соединении.

Тектоника сдвигов, щелей и эрозий

Для архитектуры этого направления характерно обращение к философии объединения города и человека, природы и материала, энергии и движения. Проект нового здания Музея королевских коллекций в Мадриде (Заха Хадид, Патрик Шумахер, 1999). Формальной темой становится явление эрозии почвы, все объемы построены скорее из «пустот», чем из массивов, и являются как бы негативом самой формы. Главный фасад обращен к королевским садам, для него характерна особая тектоника щелей и эрозий. Внутри здания вовсе нет стен, а есть лишь слоистые пустоты. Четко артикулированы только две вьющиеся меж этих пустот дороги – одна внутрь (или вниз), друга наружу (или вверх).

Изменчивые (текучие) фракталы

Френк Гери в Музее Гуггенхайма в Бильбао создал структуру, обладающую истинно органической гибкостью. Ту специфическую грамматику, предложенную им в Центре Витра в Базеле, он развил здесь в сторону большей гибкости. Гладкие протяженные формы из стали и известняка плавно перетекают к центральной точке, взрываясь многолепестковым цветком – метафора органического происхождения (мощный цветок с 26 пышными лепестками, играющими на ветру). Бесшовная поверхность, ни один участок нелинейной поверхности нельзя заменить плоскостью.

Проект создан с помощью программы CATIA, созданной французским самолетостроительным производством «Дессо», один из первых опытов работы с неевклидовыми кривыми, дебют криволинейной оболочки, намного опережающий опыт по ее созданию и тем более реализации.

«Школа рыбы» Джеффри Кипниса

Формальное сходство с рыбьей стаей, техника, построенная на изучения поведения рыбьей стаи. Эссе «Архитектура после геометрии. Антология мистерий. Заметки о таинствах школы рыбьей стаи» (1997).

Д. Кипнис предлагает идею «графического пространства», в котором легко считываются сложные текстуры, паттерны, неразборчивые поверхности, едва различимые впадины. Идея «школы рыбы» во многом продолжает идею «складки». Кипнис считает, что геометрия – не единственная основа техники создания архитектурной формы, создание нового типа пространства может происходить с помощью компьютерного программирования, новых материалов (светорассеивающих) и освещения. Переход от состояния полной непроницаемости к состоянию полной прозрачности. «Жидкое», «неликвидное», «неустойчивое», «глубинное» пространство – желанная сфера инновационного эксперимента.

Библиотека Канзай-кан – пример реализации концепции «глубинного» пространства и одновременно концепции «складки»: жесткая коробчатая структура включает в себя криволинейную, пространственно неустойчивую сердцевину. Стены по всему периметру коробчатого здания прорезаны отверстиями в форме иероглифов. Прорези расположены по сетчатому модульному принципу. Центральная часть, где находятся читальные залы, обнесена стенами изломанной формы из полупрозрачных материалов.

И эссе Д. Кипниса, и его проекты подтверждают перемены в настроении архитектуры 1990-х. Они – пример феноменальной интуиции архитектора, предчувствующего неизбежность нового поворота в архитектуре.

Концепция «формы-движения» Грега Линна

Как продолжение теории «складки» можно рассматривать и концептуальную разработку Г. Линна, изложенную в статье «Расширение представлений об архитектурной форме: форма-движение» (1997). Становящееся пространство, становящаяся целостность – основные идеи концепции.

7 основных тезисов:

1. Архитектуре не подобает сохранять привычное инертное состояние статического искусства.

2. Архитектура должна освоить концепцию движения.

3. Архитектор должен работать с современными программами.

4. Дух барокко сопутствует компьютерным разработкам архитектурной формы.

5. Необходима ориентация на новейшие дигитальные технологии.

6. Архитектура должна освоить категорию времени и «организующую хореографию». Проект формы следует мыслить в понятиях силы и движения.

7. Архитектор должен постепенно отойти от картезианской статики и работать с формой в динамике.

Концепция «формы-движения» на практике превращается в весьма сложную программу. Примером может служить проект Университета будущих поколений (FGU) в Центре морского побережья (NSW, Австралия). Проект разрабатывался лабораторией Дэвидсона и Бейтса совместно с Кипнисом. Университетский городок и его участок осмысливались как некая экосистема (объединение различного типа абстрактных сетей с большим количеством компонентов, связанных друг с другом различными способами коммуникации). В эту экосистему вошли университетские программы, правила и положения, технология информации, а также ландшафты, здания, город и горожане, преподавательский штат, студенты и др.

Криволинейные оболочки конца 1990-х гг.

Г. Линн – один из первых теоретиков криволинейной архитектуры: концепт «Эмбриологического дома», представляющего, по сути, криволинейную оболочку. Г. Линн считает, что разработка структуры Эмбриологического дома отражает сдвиг от модернистских механических приемов формообразования к биологической модели сотворения формы, гораздо более живой и способной к развитию. Эмбриологический дом спроектирован как гибкая, способная к изменениям оболочка, а не как фиксированный набор ригидных предметов. Каждый дом состоит из 6 системных компонентов, среди которых выделяется структурная матрица для перенастройки дома и собственно гибкую оболочку, принимающую различные формы в результате различных воздействий.

Голландские архитекторы группы «НОКС» (Ларс Спайбрук и Морис Нио) в 1997 г. создали Павильон Воды (искусственный остров Нельте-Янс недалеко от Роттердама). «Турбулентное смешение жесткого и мягкого, человеческой плоти, бетона и металла, интерактивной электроники и воды» как «абсолютное единство человеческого тела, окружающей среды и технологии». 14 гибких эллипсов, расположенных на расстоянии друг от друга и вместе образующих ленту длиной 65 м. Прогулка внутри постройки, которая совсем не имеет горизонтального пола и никаких визуальных связей с внешней линией горизонта, сопряжена с риском потерять равновесие. Кроме того, происходят постоянные метаморфозы самого окружения, так как объект деформируется, интерактивно реагируя на движение посетителей. Различные сенсорные устройства реагируют на постоянное изменение конфигурации человеческого тела в движении.

Архитектурный объект как «поле»

Осваиваемое современной культурой понятие поля заимствовано из современной физики, где оно определяется как особая форма материи, как система с бесконечным числом степеней свободы. К такого рода полю относятся гравитационные поля, поле ядерных сил, волновое или квантовое поле.

С середины 1990-х гг. технику поля исследовали Д. Кипнис, Стен Ален, Сэнфорд Квинтер.