Глава 1 философия управления риском
1.1. Основные тенденции социально-экономической обстановки и безопасность
Экономика и техносфера представляют собой быстро и необратимо развивающиеся сложные системы. С этим связано наличие нескольких путей развития, новых возможностей, новых «окон уязвимости», принципиальная ограниченность методик долговременного прогноза. В таких системах время, отпущенное на принятие стратегических решений, ограничено и обычно нельзя вернуться к предшествующей ситуации и поступить в ней более разумно, т.е. происходит утрата неиспользованных вовремя возможностей.
Россия переживает сложный и драматический этап своего развития, поэтому нам нужна не общая теория безопасности и управления риском, а теория управления риском в нынешней ситуации в России. Эта ситуация такова, что многие параметры развития общества и экономики находятся в закритической области.
Сегодня мы имеем дело с уникальной ситуацией, какой не бывало в истории - практически все ключевые переменные, характеризующие безопасность человека, находятся в закритической области. Отсюда и неэффективность многих традиционных методов управления риском.
Кроме того, следует учитывать, что в нынешнем кризисном состоянии ключевые переменные быстро меняются со временем. Поэтому природные и техногенные катастрофы оказываются гораздо более тесно связаны с социогенными бедствиями, чем в случае стабильного, регулярного развития.
Возникает настоятельная необходимость развития междисциплинарного подхода к управлению риском в России, который подразумевает привлечение специалистов различных областей к созданию теории, синтез методов гуманитарных и естественных наук, математики, гибкий учет в ходе построения моделей и концепций быстро меняющихся российских реалий.
Основой для построения научных теорий в естественных науках является наличие объективных общих закономерностей. Есть ли такие закономерности в области, связанной с авариями, бедствиями, социально-экономическими катаклизмами, катастрофами?
Для большинства бедствий статистика имеет степенной вид, что приводит к появлению у нее ряда нетривиальных «антиинтуитивных» свойств.
Теория самоорганизованной критичности, объясняющая эту закономерность, рассматривает такие разнообразные задачи как математическое моделирование землетрясений, лавин, биржевых крахов, наводнений, инцидентов при хранении ядерных боеприпасов, утечки конфиденциальной информации, моделирование динамики рынка товаров, биологической эволюции и т.п. Другими словами, существует единый подход ко множеству различных рисков.
Второй пример - динамика одного из основных экономических показателей, индекса Доу-Джонса, перед кризисом 1929 г. и содержания ионов хлора в источниках перед землетрясением в Кобе в1995 г. В обоих случаях она хорошо описывается одной и той же формулой
I(t)= А + B(tc - tf[\ + Ccos(w log(t c -t)- ф)], (1.1.)
которая, по-видимому, обусловлена коллективным поведением одного и того же типа. Иначе говоря, мы получили два одинаковых решения уравнений, которых пока не знаем. Отсюда можно заключить, что многие методики прогноза и подходы, апробированные при предсказании землетрясений, могут оказаться эффективными и в социоэкономике.
Итак, мы имеем дело с одинаковыми законами для катастрофических явлений в различных областях - с объективной основой для построения теории.
Приведенные данные для торнадо, наводнений, ураганов, землетрясений соответствуют степенным законам. Практика показывает, что эти законы являются хорошим приближением для реальной статистики бедствий и катастроф.
Представим себе следующую гипотетическую ситуацию. Допустим, что на основе математических моделей и новых информационных технологий удалось в 1926 г. предсказать кризис 1929 г. Помогло бы это предотвратить его, направить события в другое русло? Какова должна быть точность прогноза или его горизонт, чтобы можно было предпринять действенные меры по защите людей в случае различных бедствий?
Здесь мы сталкиваемся с эффектом Кассандры, о котором почти всегда упоминают очевидцы крупнейших бедствий - многие, а иногда и большинство людей не следуют предостережениям, игнорируют предупреждения об опасности и заблаговременно не предпринимают никаких мер, которые помогли бы им спастись. Теория управления риском создается для защиты человека, и человек должен быть в центре внимания этой теории. Мало знать закономерности, предсказывать катастрофические события, создавать механизмы предупреждения бедствий. Надо добиться, чтобы это сработало, было понято людьми и ими востребовано.
Один из выдающихся философов XX века Ортега-и-Гассет сформулировал следующую важную мысль: «Мир дает нам набор проблем. Нашим ответом на них является набор решений. Этот набор и называется культурой». Поэтому теория должна помогать созданию культуры безопасности. Подчеркнем масштаб последней задачи. Кодекс поведения, нормы морали, принятый эмоциональный отклик на кризисы, катастрофы, беды религия вырабатывала веками. Во многих традиционных обществах эта культура успешно выполняла функцию защиты человека. По существу, десять христианских заповедей играли роль социального стабилизатора.
Однако в XX веке, за время жизни нескольких поколений, появились атомные электростанции, сотни тысяч новых химических продуктов, биотехнология, новые методы управления массовым сознанием, информационная экономика. Условно говоря, идеалом были бы новые десять заповедей, помогающие человеку выжить и учитывающие реалии новой технологической эпохи. И в этом также должна помочь теория. Именно этот круг проблем является наиболее важной и трудной ее частью.
Исследования, связанные с математическим моделированием поведения человека в чрезвычайной ситуации, сопоставление с другими развитыми в психологии подходами показали существование двух белых пятен в теории риска. В России, по существу, отсутствует социология риска. В то же время изменение массового сознания в этой области является важным ресурсом повышения устойчивости общества.
Научную программу, связанную с построением теории, можно проиллюстрировать схемой, изображенной на рис. 5.
Рис. 1.1.1 Стратегия построения исследовательской программы
Прокомментируем ее. Сплошными стрелками на схеме показаны наиболее важные логические взаимосвязи. В самом деле, после того как стало ясно, чего мы хотим добиться, в каком будущем предполагаем жить, можно оценивать коридор возможностей нынешней технологической цивилизации, границы допустимых глобальных изменений. После этого следовало бы выяснить, какие первоочередные научные проблемы, исходя из наших целей и возможностей, следовало бы решить. Другими словами, нужен был бы системный анализ структуры нашего незнания в области теории риска и безопасности. На этой основе можно было бы ранжировать научные проблемы по их важности и необходимым для решения ресурсам, определить приоритеты и поставить ряд конкретных задач. Их решения позволили бы выяснить, как полученные результаты меняют способы достижения поставленных целей. Эту часть работы условно можно было бы назвать анализом и синтезом технологий обеспечения безопасности. Исходя из этого, можно было бы скорректировать долговременные цели, смыслы, ценности, образ желаемого будущего. На этой основе можно было бы вернуться к определению предполагаемых параметров техносферы, спрогнозировать будущие изменения в биосфере и вновь определить коридор наших возможностей. Круг замыкается.
К сожалению, этот наиболее простой и логичный путь построения теории оказывается трудно реализовать. Прежде всего потому, что возникают проблемы с определением долговременных стратегических целей. Это показала работа над Концепцией национальной безопасности Российской Федерации, над проектом Федеральной целевой программы по предупреждению чрезвычайных ситуаций и смягчению их последствий. Многие трудности связаны с тем, что особенности России не позволяют в большинстве случаев воспользоваться стандартными подходами и рецептами, представить долгосрочную программу ее развития, а не «выживания» или «вхождения в мировую цивилизацию».
Привлечение методов математических разделов науки и системного подхода в область обеспечения безопасности позволяет сделать следующий шаг - перейти к вероятностно-детерминированному подходу к авариям, катастрофам, социально-экономическим катаклизмам. Многие события, порождающие угрозы, опасности, риски, могут описываться на вероятностном языке. Однако сами эти вероятности зачастую подчиняются вполне определенным детерминированным законам. Поэтому их можно оценивать, учитывая предысторию системы, принятые меры, широкий круг различных факторов, ими можно управлять. Это дает другие подходы к прогнозу чрезвычайных ситуаций, порождаемых природными, техногенными, социогенными опасностями, другие алгоритмы повышения устойчивости многих сложных систем, обеспечения безопасности человека.
Кроме того, наш подход, по-видимому, впервые применяются к анализу стратегических проблем управления риском. Их возможности на нынешнем этапе не вполне понятны. Поэтому приходится идти не по наиболее простому логическому пути сверху вниз - от глобальных целей к локальным, от общей теории к конкретным методикам и рекомендациям, - а действовать иначе. Приходится одновременно выяснять возможности различных подходов науки, ранее не использовавшихся в решении задач обеспечения безопасности, определять области их применимости. Приходится вырабатывать новые идеи, концепции, представления и с этой точки зрения переоценивать поставленные ранее стратегические цели и методы их достижения.