II. Западно-европейский классицизм

II. 1. Соотношение барокко и классицизма

В ЕВРОПЕЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XVII ВЕКА

История западноевропейского классицизма своими корнями уходит в античность. Впервые осознанному осмыслению искусство подверглось в «Поэтике» Аристотеля. Идеи этого греческого мыслителя носили скорее характер размышлений, а не принципиальных требований. В эпоху Римской империи ведущий поэт-августианец (направление римской литературы в период правления Августа) выдвигает целый ряд требований к поэтическому искусству. И, несмотря на то, что «Послание к писонам», в котором они излагаются, является художественным произведением, Гораций в отличие от своего предшественника Аристотеля формулирует свои представления в достаточно категоричной форме. Впоследствии именно они лягут в основу основных принципов классицистического искусства. Таким образом, можно сказать, что главным достоинством классицизма является то, что это первое художественное направление, получившее теоретическое обоснование. А его базовой и исконной характеристикой стало стремление к осознанному следованию определенным выверенным правилам.

Традиционно считается, что классицизм как сформировавшееся художественное направление родился в семнадцатом веке во Франции. И это положение является в науке наиболее устойчивым. Однако здесь требует уточнения само понятие «семнадцатого века» как целостной литературной эпохи.

Расположенный между двумя литературными периодами, имеющими несомненную культурную доминанту, - эпоха Возрождения и эпоха Просвещения, - «семнадцатый век» как историко-литературный период уже ввиду отсутствия какого-либо названия провоцирует вопрос о целостности и самостоятельности развивающегося в его временных рамках типа словесной культуры. И действительно, в филологической науке не только начала, но еще и середины ХХ века западноевропейская литература XVII столетия представала «эпохой классицизма», ведущую роль в которой играла Франция и ее великие драматурги-классики. Признание эстетического своеобразия и значения неклассицистической барочной литературы было «позитивным фактом»: речь шла «не о слове», а о том, что значительное смысловое ядро литературной истории века получило наименование»¹. Последующая смена исследовательского интереса с классицизма на барокко «открыла» многие писательские имена и произведения. Но при этом, установив научную «моду» на барокко, практические превратила «эпоху классицизма» в столетие безраздельного господства барочного типа культуры.

И в том и в другом случае исследователи исходили из желания придать культурному и литературному процессу XVII века самостоятельность и целостность, не воспринимать его ни как «перезревший Ренессанс», ни как «несформировавшееся Просвещение»¹. Однако подобный подход лишь дает иное название явлению, оставляя его по сути однозначным, что расходится с противоречиво многообразной жизнью литературы столетия.

В отечественном литературоведении легче, чем на Западе, прижилась мысль о том, что единство историко-литературного периода не означает доминирования единственного художественного стиля²: возможно, это произошло потому, что категория литературного направления в нашей науке разработана гораздо глубже. Однако сложность состоит в том, что по мере развития литературоведения, своеобразие поэтики названных направлений становится все более трудно определимым однозначно. Так, можно обнаружить тенденцию сужения сферы действия классицизма, рассматривая его как некий французский вариант барокко³. С другой стороны – сужение эстетического действия барокко, когда в маньеризме, барокко и классицизме усматриваются взаимозаменяемые феномены, или хронологическую последовательность, смену эпох⁴.

Одной из устойчивых тенденций современного литературоведения является стремление отказаться от схематизма, хотя оно порой чревато неприятием любой классификации, выливаясь в сугубо субъективное, «свое прочтение» того или иного художественного явления. Сегодня многие историки литературы охотно повторили бы вслед за П.Валери: «Невозможно мыслить – всерьез – с помощью терминов: «классицизм», «романтизм», «гуманизм», «реализм»… Бутылочными этикетками нельзя ни опьяняться, ни утолять жажду»¹. Но, как справедливо замечает Н.Т.Пахсарьян: «Строго говоря, этикетки («измы») и не предназначены для утоления жажды… Их роль другая: они призваны «именовать содержимое, то есть терминологически определять, систематизировать литературную продукцию того или иного этапа, выявлять различие и общность его художественных исканий, помогать их классификации»².

Особое значение имеет выяснение вопроса о соотношении двух ведущих направлений XVII века. В этой связи необходимо помнить, что и «барокко» и «классицизм» - понятия, задним числом отнесенные к литературе XVII века³. Многие отечественные исследователи от Д.С.Лихачева: «Классицизм пришел не на смену Барокко, а сосуществовал рядом с ним. И в этом одна из особенностей нового этапа развития стилей, опиравшихся на новую же прогрессивную способность интеллектуально развитого человека воспринимать мир в разных стилистических системах, как и в разных исторических пластах его видения»⁴ до А.В. Михайлова: «Можно констатировать лишь то одно, что барокко и классицизм, эти соседствующие культурные пласты (если только не один пласт со своим особым внутренним устройством), внутренне сконструированы по-разному»⁵ и М.Л.Андреева: «…два эти стиля, два эти способа художественного мышления, существующие как бы в разных измерениях, все же каким-то образом соприкасаются и, видимо, друг другу необходимы». И далее: «Взаимосвязь двух стилей существует не только в теоретическом пределе – классицизм и барокко могут в действительности входить в единый художественный мир, где они непрерывно взаимодействуют и порождают друг друга (Мильтон)»⁶. В западной науке можно обнаружить сходные идеи, в соответствии с которыми литературу этого столетия необходимо воспринимать как противоречивое единство барочных и классицистических тенденций.