К.А. Абульханова-Славская социальное мышление личности: проблемы и стратегии исследования

(Абульханова-Славская К.А. Социальное мышление личности: проблемы и стратегии исследования // Психологический журнал. Том 14, № 4, 1994. С. 39-55.)

…Десятилетия прошли со времени создания теорий сознания Л.С. Выготского, А.Н. Леонтьева, С.Л. Рубинштейна, Д.Н. Узнадзе, ставших классическими в отечественной психологии. Но не успела вызреть новая концепция такого уровня и степени оригинальности, как перед психологией встала другая, более неотложная и не менее трудная задача — исследовать и объяснить состояние реального сознания личности нашего общества, еще недавно сверхжесткого и сверхстабильного, а сегодня стремительно и радикально меняющегося.

Однако сегодня мы были бы не способны решать такую задачу, если бы за годы, прошедшие со времени создания философско-психологической концепции сознания С.Л. Рубинштейна, не проработали ее основное положение — о принадлежности сознания человеку, личности. Этот простой и, казалось бы, очевидный тезис уже в то время противостоял гносеологической парадигме психологии, выделявшей психику, сознание как абстракции, онтологически не связанные с человеком, субъектом [8]. Но потребовалось еще и доказать правомерность подхода к определению сознания как жизненной способности личности, выявить определенные противоречия ее жизни как конкретные задачи, решаемые психикой и сознанием [1]. В этом качестве индивидуальное сознание — не только уровень общественного или следствие культурно-исторических детерминант, но и способность личности как субъекта деятельности быть организатором, регулятором, координатором жизненного пути, разрешая противоречие между своей индивидуальной сущностью, «логикой» и не соответствующей ей «логикой» жизни.

В настоящее время концепция личности как субъекта жизненного пути позволяет нам представить конкретную исследовательскую — во многом еще гипотетическую — модель изучения реального сознания. В свое время В. Вундт решал подобную задачу перехода от абстрактной идеи психологии народов к характеристике реальной психологии народов, ее специфической феноменологии [3]. Б.Ф. Ломов многократно говорил о ценности феноменологического анализа, сходного с описаниями Тардом толпы. Однако мы ставим иную задачу — не «сочного» и достоверного феноменологического описания сегодняшнего сознания, а раскрытия сущности и тенденций его реального изменения, поэтому опираемся на теоретическую модель «среднего уровня».

Эта модель охватывает функциональный механизм сознания, сознание в его функционировании, и условно названа «социальное мышление личности». (Безусловно, мышление человека является социальным, но в данном случае имеется в виду конкретная социальность мышления личности). Функционирование сознания определяется не только его структурой, «строением», проанализированными вслед за Л.С. Выготским А.Н. Леонтьевым, а затем В.П. Зинченко [4], но и способом жизни личности, который определяет функциональные возможности и ограничения сознания (и его — уже сугубо функциональные прижизненные структуры). (Самые отдаленные аналогии вскрывают существо этого различия: мощности завода нормативно закладываются при его планировании, но радикально отличаются от реального функционирования, связанного с отсутствием либо сырья, либо комплектующих, либо рабочих).

Однако психологическое исследование социального мышления личности не сводится к раскрытию социальных условий этого мышления (поэтому и отличается от социологического). Мы рассматриваем сознание и мышление как обобщение личностью того способа жизни, которого она сама сумела достичь в конкретных социальных условиях. Речь идет о том, насколько субъект «пользуется» своим мышлением, «загружает» его, о регулярности интеллектуальных занятий (конечно, определяемых физическим или умственным характером труда, но в первую очередь — самой личностью).

Определив сознание как жизненную способность личности, мы полагаем, что можно говорить не только о способности к социальному мышлению (наподобие того, как в классической психологии мышления и творчества подчеркивается способность мышления, его творческий характер), но и о потребности в нем. Так, Д. Дьюи указал на любознательность как форму выражения этой потребности, однако сегодня в нашем обществе теоретики обошли эту проблему, а практика образования, как справедливо заметил Я.А. Пономарев, всей системой его реализации постаралась убить в ребенке данную потребность. Естественно, что отсутствие запроса общества на интеллект личности, закрытие ей доступа к решению масштабных социальных задач, депривация интеллигенции, интеллектуалов не могли не привести к подавлению этой потребности у самой личности ...

Выявленная прямая зависимость социального мышления от способа жизни определенной личности в конкретных условиях открывает перед нами перспективную цель — найти и обратную зависимость, которую всегда подчеркивал С.Л. Рубинштейн,— регуляторную роль, или функцию, мышления в этом способе жизни. Сегодня особенно важно показать возможности социального мышления для адаптации личности к новым условиям и то, насколько она успешна (или безуспешна) в зависимости от ее интеллектуальных «ресурсов».

В связи со сказанным мышление как жизненная способность может оказаться... и неспособностью. Поэтому необходимо исследовать не только творческие, оптимальные формы и способы мышления, но и неоптимальные, пассивные, дефицитные. В отличие от американских исследователей, которые, опираясь на давнюю практику использования теста 10, сегодня с удовольствием пишут о «дебилизме» русского общества, наша задача — указать на социальные и личностные причины дефицитов интеллектуального развития, чтобы устранить их.

К какой же исследовательской области относится модель социального мышления личности? В отличие от традиционной психологии мышления, хотя в ней в последнее время особо подчеркиваются его личностные характеристики (эмоциональные, мотивационные и т. д.) [2], мы исследуем не личностные особенности процесса мышления, а его личностные способы и типы, на которые в свое время С.Л. Рубинштейн и Б.М. Теплов указывали как на характеристики ума человека, полководца и которые, в частности, выявляются тестом MMPI. Мы же относим мышление личности к психосоциальным явлениям, рассматривая- его не как имманентную характеристику личности, а как психический, личностный продукт, скорее — функциональный «орган» ее жизни в данном обществе. В отличие от социальной психологии мы исследуем не массовое сознание, не межличностные, интерактивные процессы, а мыслящую личность.

Предметом мышления личности является вся социальная действительность в совокупности феноменологических и сущностных характеристик (социальных процессов, событий, ситуаций, отношений и поведения людей, их личностей), а также ее собственная жизнь. Личность как субъект жизни имеет способность к такому мышлению и потребность в нем. Мышление личности выражает ее отношение к социальной действительности в целом, а также к конкретным формам этой действительности, на которые последняя структурируется в данном обществе в данную эпоху: моральным, правовым, политическим и главное — собственно ценностным (духовным, культурным).

Социальное мышление личности может быть отнесено к огромной исследовательской области Social cognition, которая в настоящее время интенсивно разрабатывается за рубежом (и отражается на страницах журнала с аналогичным названием) [9, 13-16, 18, 19]. Теоретические предпосылки, являющиеся ключевыми для понимания множества различных направлений внутри этой области, исходят из классических концепций сознания и мышления.

Ж. Пиаже одним из первых задался вопросом о том, когда в индивидуальном сознании появляется интеллектуальный механизм, отвечающий принципу кооперации и социализации первоначально эгоцентричного асоциального сознания ребенка [6]. Он увидел его в обратимости операций как способности встать на позицию «другого». Однако он не поставил вопроса о том, что происходит с позицией данной личности, когда она принимает точку зрения «другого», особенно если они не совпадают. Э. Дюркгейм вообще исключил возможность такого расхождения, поскольку увидел социальность мышления в его коллективности. Но, раскрыв ее как принципиально надиндивидуальную, он снял проблему несовпадения, «разногласия» позиций индивидуальных сознаний, а тем самым — мышления личности.

Для Л.С. Выготского также не существовало ни различий «я» и «другого», ни их единства (которого искал Дюркгейм в коллективности сознания); он рассматривал глобальную проблему культурно-исторической детерминации индивидуального сознания. Фактически он отождествил структуру индивидуального и общественного сознания, как будто личность уже больше не сталкивается с социумом в качестве противостоящей ей реальности. Такое столкновение, противоречие личности и социума поставил во главу угла в своей концепции личности и ее сознания 3. Фрейд, имея в виду, однако, не столько диаду «я» — «другой», сколько более глобальную оппозицию «я» — «социум».

Однако, признав фундаментальность этого противоречия, он снял проблему его представленности в сознании: якобы оно «вытесняется» в бессознательное и осознается только с помощью «другого». Дж. Мид, утверждая, что именно в сознании личности существует проекция (экспектация) «другого», открыл принципиальную возможность несовпадения позиций «я» и «другого» [17], но на их встречный характер и даже реальное рассогласование, столкновение обратил внимание много позднее А. Бандура [10-12].

Если признать, что в индивидуальном сознании — в виде юнговских архетипов или понятий, раскрытых Пиаже операций и способов мышления — идеально представлен социум, а также идеальный «другой», то только этим нельзя исчерпать всю социальность как внешнюю, непознанную, неинтериоризованную, действительно противостоящую индивиду, особенно когда он становится личностью. Но и тогда, когда возникает проблема реального взаимодействия личности с действительностью, оно не сводится к коммуникации, диалогу с «другим», а социальность ее мышления — к его коммуникативности, коллективности. Личность, обладающая всей системой понятий, символов, значений, выработанных человечеством и данным обществом, общаясь, взаимодействуя с «другими», объединяясь с ними системой взглядов, установок и позиций, не перестает быть самоопределяющейся и в своем сознании, и в своем бытии. Это самоопределение осуществляется через разрешение противоречий «я» — «социум», «я» — «другой», с которыми связан самый динамичный и функциональный механизм сознания — социальное мышление.

Посредством социального мышления личность вырабатывает систему взглядов на действительность, осуществляет определенную теоретизацию способа жизни в своей концепции жизни и в своем внутреннем мире.

В мышлении каждого индивида функционируют общечеловеческая система понятий, понятийно-категориальный строй его эпохи, обыденные, житейские представления, стереотипы данного социального слоя, группы, поскольку личность идентифицируется с ними. Уровень социального мышления как мышления личности — самый конкретный и богатый по количеству детерминант. Однако специфика индивидуального сознания и социального мышления, которую каждый из вышеупомянутых исследователей пытался определить какой-либо одной формулой, может быть раскрыта только через изучение способа его функционирования, связанного с реальными жизненными отношениями личности,— и теми, которые от нее зависят, и теми, которые складываются и детерминируют ее сознание независимо от нее. Все понятийные, рациональные и обыденные, житейские формы и механизмы сознания, присущие ему операции образуют специфическую функциональную систему, когда личность становится мыслящим субъектом. Основная функция сознания и мышления личности заключается в определении ее соотношения с действительностью и собственного способа жизни. Тогда одни операции, механизмы, стереотипы, присущие ее общественному сознанию, становятся тормозом, другие — продуктивным условием определения, осмысления этого отношения. Поскольку такое отношение, с одной стороны, глобально, постоянно, а с другой — складывается из множества конкретных и изменчивых, функция мышления состоит то в обобщении, то в конкретизации, то в дифференциации, то в интеграции множества этих изменчивых и вместе с тем принципиально существенных для данной личности отношений и взаимоотношений.

Если рассматривать социальное мышление как мышление личности, то невозможно дать универсальное для всех личностей определение способа его функционирования. В отличие от гносеологии, для которой истина — цель познания, «истиной» социального мышления личности является сама личность — истина относительна к ней, существенна для нее и определяется ею. Если с точки зрения теории познания для достижения истины надо максимально абстрагироваться от присущих субъекту способов познания, то для психологии в ее подходе к мышлению и сознанию личности истинно то, что существенно, продуктивно для субъекта, удовлетворительно и актуально для его соотношения с действительностью.

Даже в известном течении методологии науки, которое может быть названо теорией личностного знания, познания, именно личность, а не абстрактная логика развития идеи была взята за основу анализа смены научных парадигм [6, 7]. Да и в самой психологии, например в теории восприятия, постепенно переходят от его нормативных характеристик — объема, порогов и т. д. — к изучению того, как нужно видеть или слышать, чтобы человек мог решить ту конкретную задачу, ради которой так или иначе функционирует восприятие, а в нашем случае — мышление.

Социальное мышление личности оказывается определителем существенности в каждом новом соотношении личности с действительностью, поскольку они непрерывно меняются и ставят перед личностью конкретные жизненные задачи. Нечто является существенным для личности не раз и навсегда, оно неожиданно обнаруживает себя как существенное. Изменяются контексты жизни — изменяется иерархия существенных отношений, их композиция. Посредством социального мышления сознание личности придает определенность неопределенным отношениям, вносит определенность в то, что является противоречивым, многогранным. При этом оно само «пользуется» любыми интеллектуально-духовными формами и способами: в одних случаях рациональными, понятийными, в других — иррациональными, интуитивными, в одних — коллективными, в других — индивидуальными.

Переход общественного сознания, традиционно выделявшегося в самостоятельный уровень, к индивидуальному происходит именно в сознании личности, которая часто должна абстрагироваться от стереотипов первого, чтобы достичь конструктивности второго….

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Абульханова-Славская К. А. Диалектика человеческой жизни. М., 1977.

2. Брушлинский А. В., Темнова Л. В. Интеллектуальный потенциал личности и решение нравственных задач. Психология личности в условиях социальных изменений. М., 1993. С. 45—55.

3. Вундт В. Введение в психологию. М., 1912

4. Зинченко В. П. Миры сознания и структура сознания//Вопр. психологии. М., L991. № 2. С. 15—36.

5. Малкей М. Наука и социология знания. М., 1983.

6. Пиаже Ж., Избранные психологические труды. М., 1969.

7. Полани М. Личностное знание. М., 1985.

8. Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание. М., 1957.

9. Asch S. E., Zuckier Н. Thinking about person//Pers. Soc. Psychol. 1984. V. 46. P. 1230—1240.

10. Bandura A. Social foundations of thought and action: A social cognitive theory. Englewood Cliffs, N. J.: Prentice-Hall, 1986.

11. Bandura A., Wood R. E. Effect of perceived controllability and performance standards on self-regulation of complex decision-making//Pers. Soc. Psychol. 1989. V. 56.

12. Cantor N., Bandura A. Personality and social intelligence. Englewood Cliffs. N. J.: Prantice-Hall, 1985.

13. Davies M. Thinking persons and cognitive science//Amer. Soc. J. Human. A machine intelligence. L., Berlin (West). 1990. V. 4. № 1. P. 39—50.

14. Forgas J. P. What is social about social cognition?//Soc. cognition: Perspectives on everyday understanding/Ed. J. P. Forgas. N. Y.: Acad. Press, 1981. P. 1—26.

15. Handbook of States of consciousness/Ed. B. B. Wolman and Mullman van Nostrand Reinhold Company. N. Y., 1986.

16. Lewis M., Brooks-Gunn J. Social cognition and the acquisition of self. N. Y., 1979.

17. Mead Y. H. Mind, self and society from the standpoint of a social behaviorist. Chicago. Univ., 1946.

18. Social Cognition of Social Personality and Developmental Psychology/Ed. D. J. Schneider. Rice Univ., 1986.

19. Wyer R. S., Srull T. K. Memory and cognition in its social context. Hillsdale, N. Y.: Eribaum, 1989.