Л.П. Урванцев наглядные обобщения и интуитивные оценочные суждения в мышлении профессионала - практика

(Практическое мышление: специфика обобщений, природа вербализации и реализуемости знаний / Под ред. Ю.К. Корнилова. Ярославль: 1997. С. 53-70.)

Общая для отечественной психологии тенденция все более активного участия в решении насущных практических, прикладных задач может быть конкретизирована в отношении исследования мышления как повышение интереса к проблеме практического мышления в целях оптимизации мышления профессионала-практика. Новый взгляд на практическое мышление, на его значение и специфику представлен в ставшей классической работе Б.М. Теплова «Ум полководца» [21]. На основе ее детального анализа а также собственных экспериментально-психологических исследований Ю.К. Корниловым разработана оригинальная концепция практического мышления, охватывающая его различные этапы, аспекты, механизмы. [6 – 8 и др.]. Вместе с тем данная концепция порождает и некоторые вопросы, для ответа на которые необходимы специальные исследования. Ранее нами обсуждался один из них – о детерминантах интер- и интраиндивидуальных различий в практическом мышлении [23]. Вопросы о роли наглядных обобщений в мышлении профессионала практика, об их формировании, на наш взгляд не менее важны и интересны по следующим причинам.

Особое значение для мышления профессионала-практика имеет индивидуализированность его знаний. Поэтому изучение структуры и форм репрезентации профессионального опыта заслуживает самого пристального внимания, однако, именно здесь обнаруживается пока немало «белых пятен». Несомненно, значительная часть профессионального опыта представлена в невербальной форме. Кроме того, «синтезы», комплексы знаний часто «…ситуативны в том смысле, что отражают специфику профессиональной деятельности, ее задачи, а не задачи обобщения знаний для всеобщего применения, для передачи.» [6, с. 49]. Одна из причин недостаточной изученности данного вопроса – методические трудности, отмеченные, например, С.Д. Смирновым: «…Образ все еще остается труднодоступным для конкретно-научного исследования» [17, с. 3]. Следует также отметить такие анализируемые Ю.К. Корниловым особенности практического мышления, как невозможность в большинстве случаев ввести для его объектов строгие количественные мерки и особую важность для ситуаций практического мышления специфической мыслительной операции – оценивания, в которой проявляется накопленный опыт. Б.М. Теплов писал об интуитивном оценивании, в реализации которого, как можно предположить, наглядные обобщения играют не последнюю роль.

Как и в предыдущих наших работах намеченный комплекс вопросов будет обсуждаться далее в основном на материале диагностического мышления врача с привлечением результатов исследований, моделирующих его. Применительно к диагностическому мышлению проблема наглядных обобщений конкретизируется следующим образом.

Интуитивным диагностическим решениям посвящено немало строк в литературе по методологии и теории диагноза [12, 20, 22 и др.]. Однако в этих работах, как и в отдельных публикациях врачей-практиков, психологические механизмы таких решений не рассматриваются, если не считать часто повторяющееся и слишком общие ссылки на роль профессионального опыта и бессознательную реализацию определенных диагностических алгоритмов. Только более глубокое понимание того, какие когнитивные структуры, сформировавшиеся в опыте, делают возможным интуитивный диагноз, и когда они ведут к правильным решениям позволит предотвращать диагностические ошибки. Кроме того, важно изучать, как такие когнитивные структуры формируются. Следует согласиться с М.С. Шехтером: Лишь когда ясно виден психологический продукт, который нужно получить в результате обучения, можно правильно и целенаправленно построить методику обучения [24]. Следовало бы добавить, что и рекомендации по профессиональному самосовершенствованию возможны при том же условии. Иначе молодой специалист обречен на пассивное ожидание того времени, когда накопленный профессиональный опыт наконец-то «породит» полезные для диагностики когнитивные структуры.

Вернемся к упомянутым выше тезисам об особой роли в практическом мышлении приблизительных измерений и оценивания. Оценка отдельных симптомов, проявлений болезни — важнейшее звено в диагностическом мышлении врача. При это особенности объекта таковы, что точное измерение и количественная оценка зачастую или невозможны, или не нужны. Это касается, в первую очередь, случаев, когда диагностическая информация представлена в наглядной форме, как, например, в рентгенодиагностике. К тому же именно такие случаи особенно интересны в контексте обсуждаемого вопроса, поскольку они как бы направляют распознавание патологии «по образному пути». Наконец, хорошо известны и трудности, возникающие при вербализации рентгенологической картины, будь это реальное изображение или представленный в памяти эталонный образ патологии. Однако, прежде чем обсуждать эту проблему более глубоко, необходимо рассмотреть некоторые взгляды на психическое явление, называемое наглядным обобщением.

С.Л. Рубинштейн выделяет три вида обобщения: генерализацию, элементарное эмпирическое обобщение и теоретическое понятийное обобщение. По сути дела, второй вид в этом перечне и есть образное обобщение, которое автор считает низшим по сравнению в теоретическим, поскольку образному обобщению недоступно отражение сущности явлений и вещей [14].

Иной точки зрения придерживается О.И. Никифорова, описывая два типа образных обобщений. Первый из них – образное обобщение у детей, не владеющих речью и абстрактным мышлением, а также у взрослых, когда предметы одного рода выступают как фон деятельности, т. е. на них не направлены внимание и интерес. Формирование же второго вида образных обобщений связано с понятием: в предметах выделяются чувственные стороны, соответствующие признакам понятия, как их чувственная форма. В этом случае образное обобщение отражает существенные свойства предметов и возвышается до уровня понятийного [9]. Эта точка зрения нам более близка, и она лучше соответствует излагаемым ниже экспериментальным данным.

Отметим, что понятием «образное обобщение» обозначают и уже созданный обобщенный образ, и процесс его формирования. Обобщенный образ – это, как указывает О.И. Никифорова, система следов от однородных впечатлений, в которой выявлены и отражены отношения каждого впечатления друг к другу, причем следы от впечатлений систематизированы по принципу их типичности.

А.В. Соловьев рассматривает образное обобщение как одну из форм понятий. Понятие определяется им как познавательная структура, которая является средством решения целого класса однородных задач на основе выделения существенных признаков данного класса [19]. На наш взгляд, важно подчеркнуть, что в образное обобщение могут входить и признаки, не существенные для данного класса, но значимые для выполнения определенной деятельности, в процессе которой обобщения формируются.

По разному решается и вопрос о соотношении образных обобщений и «собственно понятий». Один из подходов считает последние более высоким уровнем обобщения. Однако О.И. Никифорова, подчеркивая взаимосвязь образного и понятийного обобщений, пишет, что образное обобщение, способное отражать и сущность явлений, необходимо для хорошего усвоения понятий: при анализе предметов с точки зрения чисто логически усвоенного понятия люди выделяют в них те чувственные особенности, которые соответствуют понятию, и образно из обобщают [9]. Наконец, многие авторы рассматривают образные обобщения как область мышления, подчеркивая тем самым, что в процессе создания образов существенную роль играют процессы реконструкции и схематизации зрительного материала, и, чем глубже такая переработка, тем больше образное обобщение приближается к «собственно понятию» [1, 4, 18].

Нет единого мнения по вопросу о том, каковы механизмы формирования обобщенных образов. А.В. Соловьев на основании экспериментального исследования дифференцирует и подробно описывает два психологических механизма образных обобщений. Первый из них, названный Халлом «суммацией», представляет собой «наложение» сходных впечатлений, когда повторяющиеся черты выступают на первый план, а различия стираются. Данный механизм функционирует при доминировании в образном материале перцептивно сильного признака, а также в условиях неопределенности и малого времени экспозиции. При этом, правильно классифицируя объекты, испытуемый часто не может сформулировать принцип их объединения.

Второй механизм – активный поиск – предполагает выдвижение и проверку гипотез о существенных признаках класса. Он эффективен при обобщении материала по перцептивно слабому признаку, а также в случает предварительного знакомства испытуемого с признаками рассматриваемых объектов. По мнению А. В. Соловьева, оба эти механизма обобщения присущи каждому человеку, но один из них устойчиво или ситуативно преобладает [18].

Интересен вопрос о структуре образных обобщений. Н.Н. Волков ввел понимание структуры, построенной по принципу зон. Впечатления от однородных качеств вещей образуют систему зон. Внутри «зоны ясного качества» выделяется группа наилучших представителей качества, которые не только принадлежат зоне данного качества, но и выражают его, служат представителями форм данного качества [3]. Есть также «зона неопределенности» (неясно выраженного, нетипичного качества) и зона, промежуточная между двумя названными, в которой происходит постепенное нарастание выразительности качеств.

О.И. Никифорова с соавторами выделяют, по существу, еще одну, четвертую зону — зону того, что не является изучаемым предметом. Испытуемые, обучавшиеся разными способами узнавать на фотографиях здания армянской архитектуры, вырабатывали к концу опытов то, что называют обычно «чувством стиля». При этом они без какого-либо анализа и размышления, с помощью сформировавшихся образных обобщений признавали конкретное своеобразное армянское здание типичным для армянской архитектуры. Лучше всего это делали те, кому в обучающем эксперименте предъявлялись снимки зданий и армянской, и «неармянской» архитектуры. Был сделан вывод, что формирование в образном обобщении зоны того, «что не есть изучаемый предмет», обеспечивает более адекватный результат [10]. Эти данные хорошо соответствуют результатам экспериментов по изучению влияния положительной и отрицательной информации на процесс формирования понятий, в частности, тех из них, которые используются для дифференциальной диагностики [13].

Интересен также вывод других авторов, отметивших, что помимо образного обобщения существенных признаков предметов, происходит образное обобщение их особенностей, не входящих в собственно понятие, но необходимых для успешного выполнения деятельности. У художника, например, это обобщение особенностей предметов, тесно связанных с движением рука, у фотографа – особенности распределения света и т. д. Эти данные очень важны именно в контексте темы данной статьи. В образе фиксируются свойства и признаки, релевантные задаче субъекта [9].

Так же тесно с обсуждаемой нами проблемой связана мысль о том, что по отношению к деятельности субъекта обобщение выступает как возможность переноса способа действия из одной ситуации в другую. Чем шире круг таких ситуаций, тем выше степень обобщенности средства [19].

Хорошо известны указания на связь образных обобщений с интуитивными процессами. М.С. Шехтер отмечает, что в своих исследованиях он нередко встречался с парадоксальными случаями, когда обучаемый, усвоив ряд опознавательных признаков, в дальнейшем предпочитает пользоваться другим способом опознания – путем сличения с целостным эталоном, который является обобщенным образом представителей одного ряда. Такое опознание при наглядном характере стимула более естественно, чем концептуальное (по ряду опознавательных признаков), проще и эффективнее по скоростным свойствам [24]. Тенденцию использовать именно его неспособна поэтому преодолеть никакая система обучения.

О.И. Никифорова связывает с проявлением действия образного обобщения интуитивные процессы, которые, по ее мнению, характеризуются непосредственностью, отсутствием рассуждений, усилий и затруднений, чувством уверенности в правильности результатов, разумностью (в отличие от импульсивных действий), связью с решением новых задач (в отличие от привычек и навыков), быстротой протекания. В ее исследованиях процессы такого рода всегда проявлялись у испытуемых только после того, как у них создавались образные обобщения изучаемых предметов [9].

Итак, анализ работ, посвященных изучению наглядных обобщений, позволяет сделать некоторые выводы. В настоящее время нет единой трактовки самого понятия «образное обобщение». Нет общепринятой точки зрения по вопросам о соотношении наглядных обобщений и «собственно понятий», о психологических механизмах их формирования. Слишком мало известно об участии наглядных обобщений в решении мыслительных задач вообще и в практическом мышлении в частности. Экспериментально-психологические исследования этих вопросов очень немногочисленны, к тому же в основном выполнены либо на предельно схематичном, простом, непредметном стимульном материале, либо на материале фотографий реальных сложных объектов, но тогда особенности сформировавшихся наглядных обобщений, их структура и функционирование оказываются практически недоступными анализу. Эти исследования обычно оторваны от профессиональной деятельности и даже не пытаются ее моделировать. Такое положение сохраняется в течение многих десятилетий.

Следует отметить, что интересные мысли об особенностях наглядных обобщений можно найти и в работах философов. В этом плане заслуживает внимания, например, монография В.Г. Панова [11]. Убедительно критикуя некоторые попытки поиска звена, опосредующего чувственную и рациональную ступени познания, он вводит понятие «умственно-наглядных образов», отличающихся от непосредственно чувственных представлений. Исторически первыми были умственно наглядные представления орудий труда, внешних предметов — посредников. Умственно-наглядное представление – это уже представление о внутренней определенности объекта, которое скрыто от непосредственного наблюдения и обнаруживается мысленно только по доступным непосредственному наблюдению результатам своего действия. Иначе говоря, умственно-наглядное представление содержит в себе понятие о данном объекте. И далее автор отмечает: «Богатство тончайших оттенков чувственного образа непосредственно воспринимаемых человеком объектов при сохранении целостности образа зависит…от степени развития в процессе предшествующей деятельности умственно-наглядных образов этих объектов, от уровня теоретического и практического освоения этих объектов данным индивидом» [11, с. 132]. Так, физик-ядерщик, рассматривая снимок, сделанный с помощью камеры Вильсона, «увидит» целую картину взаимодействия элементарных частиц, назовет их, а для неспециалиста эта фотография – всего лишь белые черточки, рассекающие темный фон листа бумаги.

Мы не случайно привели такой большой отрывок из книги В.Г. Панова. По-видимому, умственно-наглядные представления – это и есть большинство наглядных обобщений профессионала-практика, получающего теоретическую профессиональную подготовку и в дальнейшем повышающего свою квалификацию в основном в процессе накопления профессионального опыта. К профессиональным обобщенным образам — представлениям в полной мере относится характеристика наглядных образов, данная А.В. Славиным: это не «чистая чувственность», а именно носители обобщенного знания. Роль «информационных точек» здесь начинают играть уже структурные свойства образа, воплощающие в себе предметно-смысловое содержание [16]. Отметим, что еще значительно раньше С.Л. Рубинштейн писал: »Наглядные образы, несущие какие-то функции в мышлении, не являются «первосигнальными», они всегда в той или в иной мере означенные и означающие образы» [15, с. 113].

Восприятие врачом даже простейшего явления или признака, как пишет В.Х. Василенко, отмечается всегда в системе образа больного. Образ же больного – это целостное единство признаков и симптомов, обусловленное взаимной связью всех элементов болезни [2]. На возможность своеобразного «узнавания» болезни указывают А.С.Попов и В.Г. Кондратьев: «Если данное заболевание встречалось врачу многократно, то его картина довольно точно и подробно запечатлевается в памяти, что позволяет «опознавать» это заболевание и в дальнейшем» [12 с. 116]… .

литература

1. Блонский П.П. Память и мышление // Избранные педагогические и психологические сочинения. Т. 2. — М., 1979, с. 118 -340.

2. Василенко В.Х. Введение в клинику внутренних болезней. — М., 1985.

3. Волков Н.Н. Восприятие предмета и рисунка. — М., 1950.

4. Иванов Л.М., Урванцев Л.П. Проблемы динамики зрительных представлений и их типология по шкале «образное — концептуальное» / Психологические проблемы диагностики. — Ярославль, 1985, с. 65 - 89.

5. Иванов Л.М., Урванцев Л.П. Зависимость эффективности рентгенодиагностики от форм репрезентации профессионального опыта // Познавательные процессы в деятельности. — Ярославль, 1987, с. 103 - 112

6. Корнилов Ю.К. Мышление руководителя и методы его изучения. — Ярославль, 1982.

7. Корнилов Ю.К. Мышление в производственной деятельности. — Ярославль, 1984.

8. Корнилов Ю.К. Преобразующая направленность как отличительная черта мышления // Мышление и общение: активное взаимодействие с миром. — Ярославль, 1988, с. 3 - 6.

9. Никифорова О.И. Исследования по психологии художественного творчества. — М., 1972.

10. Никифорова О.И., Казанкина Г.А., Носков В.А. Условия непосредственного опознания ряда сложных предметов // Психологические исследования интеллектуальной деятельности. — М., 1979, с. 186 -191.

11. Панов В.Г. Чувственное, рациональное, опыт. — М., 1976.

12. Попов А.С. Кондратьев В.Г. Очерки методологии клинического мышления. — Л., 1972.

13. Роговин М.С. Логическая и психологическая структура диагноза // Психологические проблемы рационализации деятельности. Вып. 4. — Ярославль, 1979, с. 5 - 27.

14. Рубинштейн С.Л. О мышлении и путях его исследования. — М., 1958.

15. Рубинштейн С.Л. Принципы и пути развития психологии. — М., 1959.

16. Славин А.В.Проблема возникновения нового знания. — М., 1976.

17. Смирнов С. Д. Психология образа: проблема активности психического отражения. — М., 1985.

18. Соловьев А.В. О психологических механизмах обобщения и формирования понятий // Вопросы экспериментальной психологии и ее истории. — М., 1973, с 60 - 75.

19. Соловьев А.В. Экспериментальные исследования психологических механизмов формирования понятий. Автореф. дис. ... канд. психол. наук. — М., 1973.

20. Тарасов К.Е., Великов В.К., Фролова А.И. Логика и семиотика диагноза (методологические проблемы). — М., 1989.

21. Теплов Б.М. Ум полководца // Избранные труды. Т. 1 — М., 1985, с. 223 - 305.

22. Урванцев Л.П. Элементы творчества в решении диагностических задач // Наука и творчество. Методологические проблемы. - Ярославль, 1986, с. 132 - 137.

23. Урванцев Л.П. Индивидуальные различия в практическом мышлении (на материале решения врачом диагностических задач) // Психологический журнал. — 1996. — Т. 17. — № 4. — с. 97 - 106.

24. Шехтер М.С. Зрительное опознание: Закономерности и механизмы. — М., 1981.