Г) Концепция «социально-технического радикализма»

Выдвигая на первый план проблему соотношения «идеи» и «жизни», евразийцы выстроили концепцию «социально-технического радикализма», суть которой состояла в обосновании необходимости «снабжения техники социальной идеологией»¹. Сущностные черты евразийского движения отразились на содержании евразийского взгляда на армию. Здесь следует отметить, что среди евразийцев не было профессиональных военных (хотя многие из них принимали активное участие в Гражданской войне 1918-1922 гг.). Тем не менее, в их трудах армейская тематика присутствует и органично входит в социально-политическую концепцию «государственного строительства».

На первый взгляд, евразийская концепция армии парадоксальна и может быть обозначена такими понятиями, как «здоровый прагматизм и реализм» и «идейно-теоретический радикализм». С одной стороны, при строительстве военной машины государства они призывали исходить из уже данного и существующего, отказаться от доктринёрства и двигаться вперёд не через разрушение, а путём поощрения здоровых начал в организации армейской жизни и осторожных изменений и поправок. Кроме того, их концепция армии приобретает «лабораторные» и динамические черты², что подразумевало провозглашение лишь общих принципов военного строительства и максимальный прагматизм. По замечанию Л.П. Карсавина, части государства (армия в том числе) не могут быть устроены «по заранее придуманному плану»³, а Н.С. Трубецкой утверждал, что «предугадывать будущие формы культуры и цивилизации вообще трудно, а военное дело существует всегда в контексте определённой системы культуры как часть этой культуры»⁴. С другой стороны, евразийцы провозглашали конечной целью идеократического государства (являвшегося их политическим идеалом) создание принципиально иной армии, отличной от армий аристократических и демократических государств. Общие моменты евразийской концепции армии таковы:

1. Стержневая идея евразийской концепции состоит в признании неразрывной связи военного дела с сущностными чертами, характером общественного и государственного строя. Новый тип государства, равно как и способ культурного существования способны породить своеобразную тактику и стратегию войны, иные принципы комплектования армии, изменить даже саму задачу военных кампаний.

2. В командном составе армии должно присутствовать возможно большее количество профессионально подготовленных членов правящего слоя и государственного актива. В свою очередь, правящий слой должен в значительной степени отбираться из кругов офицерства. По мысли евразийцев, идеократическое государство должно заимствовать из армейской жизни «универсалистическое мировоззрение», что подразумевает отказ от личного эгоизма. В сознании правящих кругов необходимо прививать так естественный для военных дух самопожертвования во имя общего блага. В этой связи евразийцы предлагали разработать особую систему социальной этики, в которой центральное место занимала бы идея «соборной верующей личности» (П.Н. Савицкий) и «коллективной личности» (Л.П. Карсавин, Н.С. Трубецкой), а мысль о необходимости защиты ценностей «русско-евразийской» цивилизации была бы религиозно освящена.

Евразийцы не питали иллюзий относительно возможности вовлечения всех граждан в служение «идее-правительнице». Но командный состав армии должен в подавляющем большинстве комплектоваться именно на основе приверженности идеалу «многонародного целого», евразийско-русского автаркического государства.

Демотический характер идеократического государства должен, по мнению евразийцев, отражаться и на отношениях в армейской среде. Необходимо преодолеть слишком глубокую пропасть между командным составом армии и солдатской массой. Строжайшая дисциплина в армии должна сочетаться с чутким и внимательным отношением к простым солдатам. Кроме того, идеологи евразийства предлагали не отказываться от максимально рационального использования армейских «спецов», пусть даже и не являющихся членами правящего слоя.

Евразийцы были убеждены, что армия не может быть аполитичной. Если для демократического режима вполне естественна деполитизация армии, то при идеократическом строе, где государство характеризуется постоянством политического курса и «стабилизированным общественным мнением» (Н.Н. Алексеев), не зависящим и от выборов или каких-то иных внешних событий, армия есть не только носительница физической мощи государства, но и опора его духа.

В то время, как в демократических режимах (по существу своему антимилитаристических) военные структуры воспринимаются как неизбежное зло, командный состав армии признаётся «посторонним телом» для правящих классов, а офицерская профессия считается едва ли не презренной, в будущем идеократическом государстве военная профессия должна быть пронизана уважением, офицер получит значительные привилегии, но его преимущество в социальном плане перед остальными гражданами будет жёстко связано с известными обязанностями. Особенно это касается военных, являющихся членами правящего слоя и государственно-идеологического актива. Их удел заключается в работе на наиболее сложных участках, в состоянии постоянной готовности и «мобилизованности».

Руководствуясь идеями «многонародной государственной целостности»¹, «общеевразийского национализма»², евразийцы призывали культивировать в армейской среде мысль о братстве народов России-Евразии и их «симфоническом» единстве. По их мнению, на командные посты в армии помимо русских, следует назначать искренне приверженных идее «евразийского братства» офицеров из нерусских народов.