Заключение

В последние годы все большее число сторонников модернизации России путем либерализма приходит к выводу о бесперспективности копирования западных политических и правовых институтов и необходимости поиска «третьего пути». Одной из задач настоящего диссертационного исследования как раз и была попытка рассмотреть такой путь и обозначить его опорные пункты.

Главной характерной чертой концепции государства в учении евразийцев является синтез своеобразия политико-правовых традиций, государственно-правового менталитета и правовой культуры русского народа с проблемами построения в России не либеральной, а национальной правовой государственности - «государства правды», институты которой будут обладать реальной, а не постулируемой, упорядочивающей значимостью. Основной вопрос, который волновал евразийцев: является ли модель либерального демократического правового государства высшим достижением политико-правовой мысли или возможны иные формы государственного бытия, в котором органически соединялись бы духовно-нравственные и юридические начала. Решение этого вопроса предполагало следующие выводы:

Во-первых, идея «правового государства» является продуктом культурно-исторического творчества западноевропейских народов. Каждый этап, эпоха, столетие в истории этих народов вносят в образ этого идеала новую черту, идею или принцип. Несмотря на то, что английская либеральная и немецкая этатистская версии правового государства отличаются друг от друга в частностях, сущность его остается общей, сформулированной еще Цицероном: государство (res publica) - достояние (дело) народа, связанного согласием в вопросах права и общностью интересов. В эпоху «юридического мировоззрения» идея государства была лишена нравственного содержания, так же, как право было освобождено от функции защиты морально-нравственных ценностей. Идеи государства и права приобрели формально-юридический оттенок, что вполне вписывается в рационально-прагматическую культуру западного человека. Благодаря критическому осмыслению евразийцами социокультурных оснований концепции правового государства становится четко различимой детерминационная основа идей этой доктрины: научно-теоретические, религиозные, юридические, социально-экономические, географические и другие основания. Отсюда следует вывод о том, что такая доктрина не может быть применима к обществам, на формирование которых большинство из этих факторов влияния не оказывало. Западная доктрина правового государства как целостное образование принадлежит только к западной политико-правовой традиции (культуре и менталитету) и не может выходить за рамки социокультурного контекста без деформации ее оснований.

Евразийцы негативно относились к тому, что сторонники правового государства не замечают нравственной природы государства, жестко разделяют право и мораль, что делает проблематичным построение общества социальной справедливости; преувеличивают разрыв между государством и народом, государственной властью и гражданским обществом до противостояния; делают невозможной органическую демократию, заменяя ее на демократию фиктивную, основанную на партийной системе; чрезмерно возвеличивают личность и ее субъективное право по отношению к обществу и общественному праву; обосновывают идеей правового государства социальное неравенство и расслоение общества; выдают за реальность фиктивный и никогда недостижимый идеал, хоть он и ограничен земными и достаточно прагматическими потребностями. Верховная власть не может гарантировать свое самоограничение от произвола лишь с помощью внешних средств. Самого себя можно принуждать только духовно и нравственно. Поэтому видна необходимость замены правового государства государством нравственно-правовым, связанным узами не формальной законности, но законности иного, более духовного порядка, так как «чувство законности», пронизывающее правовое государство, в итоге есть одно из моральных чувств.

Во-вторых, ментальное измерение самобытности российской государственности, обоснованное евразийцами, ярко свидетельствует о невозможности полноценной реализации западной модели правового государства ввиду иной системы ценностей и ценностных предпочтений в правовом сознании, менталитете и культуре российского народа. Политико-правовые традиции российской истории включают в себя собственный идеал правового государства, построенного на правлении не формального, внешнего, абстрактного права, а на правлении идеала правды, социальной справедливости. Евразийцы показали, и в этом главная, на наш взгляд, их заслуга, что отечественная правовая культура и менталитет складывались и проявляли себя с древних времен вплоть до сегодняшнего дня в качестве евразийского образования. Евразийская политико-правовая культура характеризуется преобладанием общественных ценностей и интересов над ценностями личного блага; императивных, директивных начал в правовом регулировании над диапозитивными, автономными; обязанностей над правомочиями; соборных идеалов организации власти над искусственно-рациональными, механицистскими; представления о государстве как союзе нравственном, цель которого состоит в стремлении к правде отношений и духовно-нравственному «общему делу»; идеократической легитимации власти над рационально-правовой; духовно-нравственного отношения к праву над формально-рациональным. Русскому человеку чужды: абсолютная собственность, формализация равенства и справедливости, доминанта субъективных прав и жесткое разграничение частного и публичного права на основе представлений о пределах государственной власти. На формирование такой антииндивидуалистической правовой культуры оказали влияние религиозный, географический, социально-экономический и другие факторы и импульсы, которые в ряде случаев имеют вектор противоположной направленности по отношению к факторам формирования западной правовой культуры.

В то же время в российском народе государство никогда не абсолютизировалось. В народном правосознании присутствовал момент резкого политического протеста и глубокой социальной критики царской, императорской, советской власти, государственных чиновников и неправедного суда. Поэтому противоположным (по отношению к политической пассивности, безропотности и терпимости) вектором стремлений политического сознания россиян выступает идея безвластия, уход от государства, что особенно наглядно высвечивается в явлениях русской вольницы (казачества), «русского бунта», смуты, сектантства.

Таким образом, намечается самобытный характер политико-правового менталитета русского народа: с одной стороны, стремление к организующему началу, порядку, единству, с другой, влечение к вольнице, свободе от государственного гнета, тягла в том случае, когда государство теряет свою нравственную определенность. Поэтому российская государственность должна совмещать в себе твердую власть (начало диктатуры) с народоправством (начало вольницы) в деле построения общества правды и социальной справедливости.

В-третьих, евразийская социально-политическая теория базируется на следующих концепциях: а) политическом идеале «государства правды» и «государства мира»; б) концепции идеократии, определяющей принципы формирования и существования политической элиты (т.н. «ведущего отбора»); в) обязательном присутствии демотического фактора в управлении государством, с максимально возможным усилением влияния на процесс государственного строительства со стороны низших по вертикали органов власти; г) концепции гарантийного государства, согласно которой органы управления должны обеспечить соблюдение основных политических и экономических прав граждан; д) социально-техническом радикализме, то есть усилении прикладного характера политической теории. Следует отметить, что именно в области государствоведения евразийцы показали себя подлинными новаторами, в своём этатизме и идеократизме превзошедшие даже большевиков.

Евразийский идеал «государства мира» ориентирован на реализа­цию принципа общественной солидарности, а идеал «государства-правды» - принципа подчинения государства началу вечности. Отвергая марксистское положение о классовой борьбе, евразийцы предлагали укрепить конструктивную роль государства в примирении и сглаживании социальных противоречий. Они были убеждены, что государство, будучи «стихией мира», должно уходить от насилия в сфере политических взаимоотношений. Кроме того, в евразийском пони­мании политика государства связана с религиозными целями и духовным преображением общества. С помощью государства «правда» религиозная должна стать «правдой» для всего народа. Для евразийцев позитивный смысл русской революции состоял именно в том, что «правда» социальная приближалась к «правде» религиозной. С этой точки зрения, врагом «государства правды» является бюрократизация политической элиты и её отрыв от народных чаяний. Евразийцам казалось, что русская революция как раз стремится уничтожить пропасть между правящей верхушкой и народом. Вместе с тем, как справедливо полагали евразийцы, сами по себе социальные и политические потрясения не могут устранить этот разрыв. Он должен быть изжит в течение многих лет через поступательное развитие евразийской цивилизации и воспитание нового типа политического сознания правящего класса, который называется «ведущим отбором».

Евразийцы переносили принципы философского платонизма в сферу реальной политики, указывая на выдающуюся роль организующих идей. Организационные идеи в евразийской интерпретации охватывают все сферы бытия, природы, но особенно их властная сила проявляется в стихии политики. Евразийская политическая доктрина есть идейное воплощение абсолютной власти организационной идеи. Политический идеализм евразийцев имеет как прикладной (практический), так и универсальный (вселенский) смысл.

Ядром евразийской теории государства являлась концепция «правящего слоя». Евразийский «ведущий отбор» должен включать в себя воцерковленных, патриотично настроенных, политически ответственных и готовых к самопожертвованию граждан. Целью их союза должна стать защита интересов личности и государства. Огромное значение в евразийской концепции придавалось вопросам культурного и политического воспитания будущей элиты евразийского государства. Разумеется, евразийцам не было безразлично воспитание всего населения евразийского мира в духе гражданской солидарности и патриотизма. Вместе с тем, будучи реалистами, евразийцы полагали первоочередное воспитание наиболее активной и способной в государственном смысле части населения. Одновременно правящая элита должна пополняться из числа лучших представителей народа. Евразийская идеократия не приемлет кастовости и замкнутости элиты.

Конкретные властные отношения евразийцы связывали с наличием в управлении страной демотических элементов. Они намечали путь к преодолению отчуждения между государством и политико-экономической элитой, с одной стороны, и основной массой населения, с другой стороны. Евразийцы критиковали западную демократию и демократическую идеологию за культивирование индивидуализма, формализацию принципа свободы и ценностный релятивизм. В евразийской демотической концепции отчётливо выступают два полюса притяжения власти, которыми выступают органы местного самоуправления (округа, волости) с одной стороны, и высшие союзные органы, с другой стороны. Именно на двух упомянутых уровнях управления должны быть сосредоточены, как считали евразийцы, основные государственные полномочия и здесь будут выполняться важнейшие функции государственного управления. По убеждению евразийцев, через своих непосредственных представителей в округах население сможет эффективно влиять на политику государства в целом. Данное перераспределение власти предполагалось проводить в ущерб краевым и областным структурам управления, полномочия которых существенно урезались.

В вопросе национально-государственного строительства евразийцы отвергали сепаратистский лозунг самоопределения национальностей. Относительно самостоятельные центры власти должны формироваться по принципу не национально-территориального, а административного размежевания, предпочтительно - окружного характера. Таким образом, евразийский федерализм был не национальным и даже не областническим, а в большей мере окружным.

Особое внимание евразийцы уделяли технологии отправления властных функций. Государственная власть в лице своих высших представителей должна обладать авторитетом в глазах народа, пользоваться доверием. У руля руководства страной следует поставить в высшей степени компетентных людей. В некоторых евразийских сочинениях прямо указывается на необходимость политического господства «технократов».

По предположению евразийцев, новый тип государства породит новый тип вооружённых сил. Армия, как ядро вооружённых сил, в их понимании не может быть аполитичной при идеократическом строе, тогда как для демократического политического режима вполне естественна деполитизация армии.

В-четвертых, неорганичный способ модернизации наносит непоправимый ущерб отечественной культуре и политико - правовому развитию, а также приводит к дестабилизации в обществе. Несмотря на колоссальную пропагандистскую кампанию западничества во всех сферах жизни общества, для большинства россиян продолжают в качестве главных оставаться коммунитарные ценности (социальная справедливость, нация, Родина и семья), сохраняется культурный стереотип превосходства интересов общества над интересами личными, общественного права над индивидуальными и потребность в отношениях патернализма и социального равенства. Ценности, сформированные столетиями российской истории, продолжают сохраняться в качестве основных, однако дальнейшая вестернизация может привести либо к социальному взрыву, либо к постепенному демографическому и культурному исчезновению русской нации и сепарации России. Анализ стратегии развития отечественной государственности показывает, что выход из создавшейся ситуации может быть найден в евразийской государственно-правовой идеологии, так как иные модели модернизации России не имеют органической основы либо не реализуемы по целому ряду причин.

В-пятых, евразийский проект российской правовой государственности предполагает проведение следующих реформ в политической и правовой системах современной России: 1) дополнение общедозволительного принципа построения правопорядка общезапретительным, что может быть достигнуто взятием государством ответственности за духовно-нравственное развитие народа, разработкой и закреплением в государственной идеологии четкой моральной позиции и системы нравственных ценностей; 2) социализация экономики и жесткой гарантии социальных прав; 3) построение правовой идеологии на основе общественного права, а не индивидуалистического с гармонией прав и обязанностей, личности и общества; 4) исключение доступа политическим партиям и движениям к органам государственной власти, формирование законодательного органа на основе исключительно мажоритарной системы, а в перспективе создание пирамидального строения законодательной власти в виде системы Советов или Соборов с избранием из Собора каждого уровня членов исполнительной власти; 5) упрощение процедур отзыва депутатов избирателями, исключение принципов депутатской неприкосновенности и другие демократические преобразования; 6) введение механизмов зависимости судебной власти от законодательных органов; 7) изменение режима частной собственности с акцентом на социальную полезность, расширение перечня объектов, которые могут находиться исключительно в государственной собственности, в первую очередь стратегического и социально- культурного назначения; 8) государственная защита культурной и религиозной самобытности народов России.

Таким образом, правовая политика России должна учитывать следующие ориентиры: признание права на духовное и культурное развитие в качестве высшей ценности и основы правопорядка; фиксацию основных обязанностей государства и личности для реализации этого права; построение государственно-частной системы хозяйства, основывающейся на синтезе централизованного и децентрализованного методов правового регулирования хозяйственной деятельности с целью обеспечения социальной справедливости; возрождение евразийской духовности, религиозности и культуры.

Является ли евразийство самоцелью? Конечно, нет. Так же, как простое существование не является целью человека. Существование- возможность ставить перед собой великие цели. И русские никогда не были и никогда не могли быть «просто нацией». У нашей нации исторически были две сверхнациональные цели и два высших ориентира: религиозная и цивилизационная. Религиозная цель - через спасение и преображение, создание Святой Руси. Другая цель посюсторонняя - русские издавна стремились создать свою собственную цивилизацию, то есть особый способ существования в этом мире, который не был бы похож ни на способ существования Запада, ни на способ существования Востока, каждый из которых нам не вполне подходит. Но создать новую цивилизацию можно лишь так, как создавались все иные цивилизации: обобщая достижения других народов, развивая национальную культуру и укрепляя своё национальное существование, не размывая его. Для того чтобы быть кем-то, надо для начала просто быть.

Наследие евразийцев требует дальнейшего изучения. За рамками настоящего исследования остались методологические и общетеоретические труды евразийцев по истории политических учений, теории государства, теории права и философии права. Их идеи о самобытности российской государственности и права должны войти в состав современной политической и юридической науки в качестве тем классического наследия.