36. Эффективность правового регулирования.

Это соотнесение достигнутых целей и затраченных ресурсов. Достигает ли правовая регуляция цели. Право тем более эффективнее, чем точнее оно соблюдается. Если установленное позитивное право исполняется, то оно эффективно. Достижение не правовых целей не влияет на эффективность права (позитивистская теория). С точки зрения либертарной теории цель правового регулирования – порядок, в котором человек может максимально полно реализовывать свои права и свободы. Тогда эффективность определяется защищенностью прав и свобод человека и их ограничениями. Существует 2 подхода к эффективности: материальный и формальный. Материальные основания: определяющим является, достигнута ли цель. Т.к. можно ограничивать права и свободы все больше и больше для достижения цели (гарантии прав и свобод). Формальные основания: определяющим является оставаться в рамках выделенных ресурсов. Устанавливается минимальная мера свободы, которую нельзя ограничить. Либертарная концепция права использует 2 подход для определения эффективности реализации права.

37. Основные черты и особенности права и государства в странах Азии, Африки, Латинской Америки.

В обсуждении темы об истории права и государства развива­ющихся стран в новейший период особенную сложность представ­ляют два ее аспекта — выявление своеобразия политико-правовой типологии этой группы стран по сравнению с либерально-демокра­тическими и социалистическими (народно-демократическими) режи­мами и определение основных вех становления и эволюции поли­тико-правовых институтов в названной группе стран. Первый ас­пект уже был затронут выше в связи с характеристикой трех ос­новных групп государств современного мира. Напомним, что орга­низация государственной власти и управления в рассматриваемой группе стран относится к переходному типу, развивающему или имитирующему современный тип государственности — либераль­но-демократический с вариациями и отклонениями в сторону на­родного (самобытного "социалистического") демократизма, автори­таризма и идеологического или бюрократического тоталитаризма.

Одним из важных отличий режимов либерально-демократичес­кой ориентации от режимов социалистической ориентации можно считать уважение к прошлому страны, т. е. к ушедшей или для­щейся цивилизационной культуре, и попытки согласовать некото­рые ценные идеи и традиции прошлого с самыми современными традициями и перспективами. Такой подход к прошлому отличает современный Тайвань, Сингапур, Республику Корея и др. В Юж­ной Корее традиционным является почитание духов королей и королев династии Ли (1392—1910 гг.) королевства Чосон. Оно сопро­вождается конфуцианским ритуалом, торжественной музыкой и особенным танцем, в котором принимает участие прямой потомок королевской семьи. Он и руководит церемонией, регулярно повто­ряющейся уже с 1395 г.

За последние полвека страны Азии и Африки сумели пере­жить самые разнообразные перемены в области организации госу­дарства и осуществления власти, однако число вариаций типоло­гического характера оставалось неизменным. Все сводилось, как правило, к двум основным разновидностям режима — авторитар­ному либо конституционно-демократическому по своим ориентациям и провозглашаемым конечным целям.

Наиболее многочисленными и разнообразными стали автори­тарные режимы, для которых характерно сужение социально-групповой основы осуществления власти (по сравнению с демокра­тиями), отсутствие всеохватывающей социальной и политической идеологии (как в тоталитарных обществах) и военно-бюрократичес­кая или партийно-бюрократическая форма осуществления государ­ственно-регулирующей деятельности. Подобные режимы возника­ли чаще всего в результате военных переворотов (Латинская Америка, Арабский Восток), либо в обстановке нестабильности после обретения независимости от колониального господства (в ряде стран Африки и Азии), либо вследствие острых межнацио­нальных и межплеменных конфликтов (Нигерия и др.). Авторитар­ный характер могут приобретать и древние монархии (Иордания, Марокко). Лишь сравнительно небольшой группе стран удалось сохранить конституционные начала либерально-демократического правления, которое на протяжении всего независимого существо­вания страны подвергалось неоднократным испытаниям на проч­ность и на сопротивляемость авторитарным тенденциям (Индия, Филиппины, Турция, Мексика).

Социальные и политические перемены сопровождаются мно­гими и весьма драматическими конфликтами. Так, на Африканс­ком континенте в послевоенный период региональные и внутрина­циональные конфликты унесли как минимум 4,5 млн жизней. За тридцатилетие, прошедшее после 1966 г., сложили головы 25 пре­зидентов и произошло около 80 неконституционных смен прави­тельств. В Нигерии с ее 100-миллионным населением за 40 лет независимого существования (с 1960 г.) гражданское (невоенное) правление просуществовало в целом, с интервалами, не больше 10 лет, а начинала эта страна с претензии на роль "витрины за­падной демократии в Африке" (Экономист. 1998. 12 дек. С. 49).

В периодизации политической истории развивающихся стран труднее всего избрать какой-то один хронологический принцип. Это связано прежде всего с тем, что мы имеем дело с тремя различными историческими регионами (Азия, Африка и Латин­ская Америка). Каждый из них имеет свою хронологию колонизации и освобождения, каждый народ и каждая европейская держа­ва-метрополия имели свой специфический опыт колонизации и де­колонизации. Схематически историю развивающихся стран можно подразделить на три самостоятельных, но весьма различающихся по длительности и по связи с современной политикой периода: доколониальный, колониальный и послеколониальный.

Доколониальный период для отдельных стран приобретает весьма существенное значение, поскольку нередко напрямую свя­зывается с задачами возрождения национального величия и от­дельных культурных, прежде всего религиозно-культурных, тра­диций. Таков Египет с его родословной, насчитывающей свыше 5 тыс. лет, таков Ирак с такой же по времени родословной и еще с пятивековой (со времени хиджры) историей исламской культуры или Иран с 25 веками древней религии и культуры. Большая пре­емственность и постоянство наблюдаются в политических культу­рах стран Азии, испытавших влияние конфуцианства и буддизма.

Колониальный период стал периодом двойственных изменений: разрушения или деформации местных политических институтов и традиций (племенных, феодальных, религиозно-культурных) и одновременно приобщения к политическим идеям и институтам держав-метрополий, которые стали рецепироваться при помощи аппарата колониального управления и местной посреднической (компрадорской) буржуазии. Эти же процессы содействовали появ­лению первых политических организаций и партий. Так, например, Индийский национальный конгресс, ныне крупнейшая политичес­кая партия независимой Индии, возник в 1885 г. В Латинской Америке подобные объединения появились еще в первой полови­не XIX в.

С колониальным периодом связано начало законодательного регулирования не только в гражданской и карательной областях, но и в конституционной. В Индии первые конституционные акты были приняты в 1919 и 1935 гг. В Голландской Индонезии под воз­действием освободительного движения и деятельности националь­ной партии еще в 20-е гг. появляется представительное учрежде­ние — Народный совет. В борьбе за обретение политической само­стоятельности определенного успеха добиваются колонии с уцелев­шими структурами монархической организации государственного правления: Афганистан обретает независимость по договору 1921 г., Египет становится суверенной монархией в 1927 г., Ирак — в 1930 г.

На практику деколонизации большое влияние оказал способ управления подвластными территориями со стороны европейских метрополий. Он был относительно мягким в британских колониях, где к процессу управления привлекались местные властные струк­туры (племенные и феодальные правители с их аппаратом и традициями). Эта практика была впервые освоена в Индии и Нигерии усилиями генерал-губернатора лорда Лугарда еще в начале XX в. и получила затем широкое распространение под названием косвенного правления (indirect rule). Во французских колониях дей­ствовала система прямого правления, при которой все колониаль­ные чиновники и местные институты власти находились под же­стким централизованным контролем. Впоследствии такое различие в способах управления сильно сказалось на ходе и особенностях протекания освободительной борьбы: во французских колониях чаще практиковалась вооруженная борьба за независимость (дос­таточно напомнить о войнах во Вьетнаме и Алжире в 50—60-е гг.).

Политика колониальных держав в XX в. испытывает сильней­шее воздействие освободительных движений в колониях. Первой значительной коррекцией во взаимоотношениях колоний и метро­полии стал избранный Англией курс на признание за колониями прав на самоуправление. В 1919—1921 гг. статуса самоуправления (статуса доминиона) добивается Ирландия (за исключением север­ной ее части — Ольстера, где расположены шесть самых разви­тых ее территорий). В 1926 г. имперская конференция представи­телей колониальных территорий в Лондоне признает и официально закрепляет конституционное положение о том, что Англия и ее доминионы — это "автономные государственные единицы внутри Британской империи, равные по статусу и ни в каком отношении не подчиненные одна другой в своих внутренних и внешних делах, хотя они объединены общим подданством в качестве членов Бри­танского содружества наций" (British Commonwealth of Nations). В 1931 г. в связи с принятием Вестминстерского статута своеобра­зие конституционного содружества наций империи было истолко­вано как свободный союз сплоченных "общей верностью короне" наций, каждая из которых обладает отныне автономией в облас­ти законодательства; губернатор назначается здесь по совету пра­вительства доминиона и выполняет функции "назначенного для колонии монарха".

Таким образом, задолго до развала империи была найдена формула для поддержания сотрудничества и определенной предан­ности политическим и конституционно-правовым традициям коло­ниальных времен, суть которой передается названием преобразо­ванной империи — Британское Содружество Наций. Такого же рода меры были предприняты и в отношении французских колони­альных владений, которые в 1946 г. были объявлены входящими в так называемый Французский союз, состоящий из метрополии и заморских департаментов, таких, как Алжир, Гвиана, Гваделупа, и др. В 1958 г. Французский союз переименовывается во Француз­ское содружество, состоящее из метрополии и 17 колоний в Аф­рике, где с этого времени начинается череда референдумов о принадлежности к Содружеству и одновременно одобрение консти­туций уже независимых территорий.

В 50-е гг. независимости добивается большая часть колониаль­ных стран Среднего Востока; 60-е гг. стали периодом получения не­зависимости большинством английских и французских колоний в Африке; в 70-е гг. независимыми становятся португальские терри­тории в Африке. В 90-е гг. независимости добивается Юго-Запад­ная Африка, которая становится Республикой Намибия, приняв­шей одну из самых демократических конституций на континенте, во многом "списанную" с американской и последних европейских конституций.