25. Мэри Дуглас. Скверное в книге Левит (конспект с главы).

В своем произведении М. Дуглас говорит о том, что осквернение не может быть изолированным событием. Представления об осквернении имеют место быть только по отношению ко всей структуре мышления того или иного народа, в которой все элементы связаны между собой ритуалами разделения.

В данной главе М.Дуглас рассматривает диетарные правила в книге Левит. Цитируя некоторые разделы из книги Левит, где перечисляется то, что в пищу употреблять можно – ибо это чисто, и что в пищу употреблять нельзя – ибо это скверно, М. Дуглас говорит о том, что все интерпретации, делавшиеся по поводу этих правил обычно (т.е. до нее) делятся на 2 группы:

1) правила признаются бессмысленными, имеющими лишь дисциплинарное, а не доктринальное значение;

2) правила рассматриваются как метафорика (образные предписания добродетелей и пороков).

Маймонид, по мнению М. Дуглас, описывал данные предписания с точки зрения медицинского подхода (т.е. диетарные предписании имеют физиологическое обоснование). Однако медицинского подхода, по мнению М. Дуглас, здесь недостаточно.

Далее исследователь приводит мнение Эпштейна, который утверждает, что негативные предписания (т.е. те, которые предполагали запреты на то или иное) вводились для борьбы с человеческими пороками. Только борясь с ними и подавляя их, человек может достичь святости.

Согласно исследованию проф. Штейна (не знаю, это тот же самый Эпштейн или нет), диетарные предписания в иудаизме появляются под влиянием А. Македонского и эллинистов на еврейскую культуру. Именно эллинистическое влияние позволяет сочетать медицинские и этические интерпретации.

Филон Александрийский интерпретирует законы Моисея о запрете пищи с точки зрения медицинского подхода: Моисей запрещает употреблять в пищу самые жирные виды мяса, чтобы предостеречь обжорство. *Я бы тут, конечно, вспомнила про один из смертных грехов (чревоугодие), но не уверена, что Моисей именно это имел ввиду.

Англосаксонские исследователи В.З. (традиции, идущие от Робертсона-Смита и Фрэзера) считают диетарные предписания произвольными, лишенными смысловой нагрузки, имеющими случайный характер.

Однако, по мнению М. Дуглас, Левит – это не та система, где имеет место быть произвольность. Идея порядка в данной книге была доминирующей.

Христианское учение наследует традицию аллегорических предписаний (метафорики). Чистые и нечистые животные сопоставляются с различными типами людей, символизируя, таким образом, чистые и нечистые поступки, оправдывая тем самым те или иные предписания и запреты.

Еще одним традиционным подходом (восходит ко времени писем Аристея, I в.), по мнению М. Дуглас, являются диетарные предписания для израильтян, которые были введены, чтобы оградить их от чьего-либо влияния. Израильтяне легко заимствовали что-либо у своих соседей – но далеко не все. Это зависело от соответствия или несоответствия тех или иных элементов культуре израильтян.

М. Дуглас делает вывод о том, что все эти интерпретации обречены на неудачу. Почему? Потому что каждый запрет начинается со слов «будьте святы», что указывает на то, что искать объяснение в запретах нужно именно в этих словах, а такие элементы как гигиена, эстетика, мораль и инстинктивное отвращение – должны быть отброшены.

Святость – это атрибут Божества. Этот корень в иврите имеет значение «разделять». В В.З. благословение – источник всего хорошего, а утрата благословения – источник всего опасного. Именно благословение бога делает землю пригодной для того, что на ней могли обитать люди. То, что достигается с помощью благословения бога – это и есть создание порядка. Достичь порядка можно только соблюдая божественные заповеди и обряды.

И позитивные, и негативные предписания имеют статус действенных. Центральная идея для заповедей – идея святости бога. Эту святость человек должен воспроизводить, воссоздавать в своей жизни.

Если отталкиваться от того, что корень в слове «святость» означает разделение, то следующая идея – это святое в качестве целостного и завершенного (мне, конечно, это видится в качестве абсолютных антиподов, антонимов, но это М. Дуглас). Все телесные недостатки оскверняют человека и делают его непригодным для входа в храм, т.е. нечистым.

Идея святости получала внешнее, физическое выражение в целостности тела; тело приобретает статус священного сосуда.

Целостность используется также для обозначения завершенности в социальном контексте, т.е. важное дело, если оно уже начато, не должно оставаться неоконченным (* «сделал дело – гуляй смело»).

Другие предписания развивают идею целостности в другом направлении. Извращение – перевод со слова «техбель», что означает смешивание или перепутывание. Запрет на совокупление с животными.

Святость проявляется в цельности. Святость требует, чтобы все соответствовало тому классу, к которому оно принадлежит. Святость требует, чтобы разные классы не смешивались.

В Левите, глава 19, противоположными святости объявляется неискренность и двурушничество (лицемерие).

Чистые животные: стада крупного рогатого скота: верблюды, овцы, козы. Чистые, т. к. контакт с ними не требовал очищения перед тем, как войти в храм.

Запрещенные, нечистые животные: заяц, тушканчик, суслик, т. к. они непарнокопытные, названы в ряду запрещенных.

Запрещенные – парнокопытные, но не жующие жвачку – свинья и верблюд.

Принцип, который стоит за чистотой того или иного животного, – это его полное соответствие тому классу, к которому оно относится. Нечисты те виды, которые не полностью отвечают принадлежности к определенному классу, или те, сам класс которых не укладывается в общее устройство миропорядка.

Животные, которые в воде, но не имеют плавников и чешуи, - нечисты.

Четвероногие животные, которые летают, нечисты.

Четырехлапое животное, которое ходит на всех четырех, нечисто.

Последний тип нечистых животных - это те, что ползают, извиваются, пресмыкаются по земле. Такая форма передвижения явно противоречит святости. Почему? Потому что «пресмыкающиеся твари - это ни рыба, ни мясо, ни птица. Угри и черви населяют воду, но при этом не являются рыбами; рептилии передвигаются по суше, но не как четвероногие; некоторые насекомые летают, но не так, как птицы. В них нет порядка».

Если ползает, то оно нечистое. Если прыгает, то оно чистое.

Если предложенная интерпретация запретности некоторых животных верна, то диетарные законы могли быть своего рода знаками, служившими отправными точками размышлений о единстве, чистоте и совершенстве Бога. Через исключающие предписания святость получала физическое выражение в любом соприкосновении с миром животных и в любой трапезе. Соблюдение диетарных предписаний, таким образом, было значимой частью большого литургического действа признания и служения, достигавшего своей высшей точки в храмовом жертвоприношении.