1. Рождение «теории»

Слово «теория» в кавычках, ибо вряд ли «идея» Раскольникова тянет на такое название.

Что она представляет собой и как оформляется?

а) Кровопролитие как способ творческой самореализации

За полгода до убийства Раскольников написал статью, в которой «намёком, неясно» проводилась «некоторая мысль»; Родион разъясняет её следователю Порфирию Петровичу.

«…Люди, по закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший (обыкновенных), то есть, так сказать, на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на людей, то есть имеющих дар или талант сказать в среде своей новое слово <…> Первые сохраняют мир и приумножают его численно; вторые двигают мир и ведут его к цели».

И если «необыкновенному» человеку «надо, для своей идеи, перешагнуть хотя бы и через труп, через кровь, то он внутри себя, по совести, может, по-моему, дать себе разрешение перешагнуть через кровь, – смотря, впрочем, по идее и по размерам ее, - это заметьте».

По мнению Раскольникова, если бы какие-то люди мешали Кеплеру или Ньютону «сделать известными свои открытия всему человечеству», учёный имел бы право «устранить» этих людей.

Раскольников утверждает, что «законодатели и установители человечества… все до единого были преступники, уже тем одним, что, давая новый закон, тем самым нарушали древний, свято чтимый обществом и от отцов перешедший, и, уж конечно, не останавливались и перед кровью, если только кровь (иногда совсем невинная и доблестно пролитая за древний закон) могла им помочь. <…> Одним словом, я вывожу, что и все, не то что великие, но и чуть-чуть из колеи выходящие люди, то есть чуть-чуть даже способные сказать что-нибудь новенькое, должны, по природе своей, быть непременно преступниками, - более или менее, разумеется».

То есть главный признак «необыкновенного человека» – способность на «новое слово», творческая – а «разрешение крови по совести» есть средство утверждения этого «нового слова» в том случае, если оно встречает сопротивление рутинной человеческой массы.

б) Кровь как средство утверждения справедливости

«Месяца полтора назад», в день знакомства со старухой-процентщицей, Раскольников в трактире услышал, как некий студент говорил о ней какому-то офицеру:

«…Смотри: с одной стороны, глупая, бессмысленная, ничтожная, злая, больная старушонка, никому не нужная и, напротив, всем вредная... <…> С другой стороны, молодые, свежие силы, пропадающие даром без поддержки, и это тысячами, и это всюду. <…> Убей ее и возьми ее деньги, с тем чтобы с их помощию посвятить потом себя на служение всему человечеству и общему делу: как ты думаешь, не загладится ли одно, крошечное преступленьице тысячами добрых дел? <…> Одна смерть и сто жизней взамен - да ведь тут арифметика! Да и что значит на общих весах жизнь этой чахоточной, глупой и злой старушонки? Не более как жизнь вши… <…>

- Конечно, она недостойна жить, - заметил офицер, - но ведь тут природа.

- Эх, брат, да ведь природу поправляют и направляют, а без этого пришлось бы потонуть в предрассудках. Без этого ни одного бы великого человека не было. <…>

- Вот ты теперь говоришь и ораторствуешь, а скажи ты мне: убьешь ты сам старуху или нет?

- Разумеется, нет! Я для справедливости... Не во мне тут и дело...

- А по-моему, коль ты сам не решаешься, так нет тут никакой и справедливости!»

Здесь кровь – средство для утверждения справедливости, и снова говориться о «великих» людях, которые не тонут в «предрассудках».

Подход к тому же, хотя с иной стороны.

в) Превращение средства в самоцель

Выходит, стремления могут быть разными (утверждение ли «нового слова», достижение справедливости… или что ещё?), но в любом случае надо уметь переступить через «предрассудки», чтобы прибегнуть к такому действенному средству достижения цели, как кровь, надо быть не из разряда «обыкновенных» людей.

Д. И. Писарев в статье «Борьба за жизнь» уничтожал идею о «разрешении крови по совести» в том случае, если «новое слово» встречает сопротивление.

Действенно ли насилие для утверждения в жизни общественно значимых идей? «Решаясь проливать кровь во имя идеи, необыкновенные люди <…> дискредитируют ее и замедляют ее успехи именно теми насильственными мерами, которыми они стараются доставить ей быстрое и верное торжество». История показала справедливость этого мнения Писарева.

А «великим деятелям науки» чем поможет насилие? Пусть какие-то люди «занимают такое высокое положение… что они могут совершенно запретить чтение лекций и печатание книг, в которых излагаются доктрины Кеплера и Ньютона». Учёные должны их убить, и это решит проблему? Дико и нелепо. Не дают утвердиться в сознании людей новым истинам невежество и суеверия массы, из-за которых ретрограды и занимают высокое положение. «Против этих общих условий невозможно действовать насильственными сред­ствами», их можно изменить «только путем настойчивого и неутомимого проповедо­вания той же самой научной истины».

Писарев говорит точно, но – рикошетом. Потому что для Раскольникова идея «нового слова» стала только одним из подходов к «теории», по сути – представлению о том, что для достижения успеха надо суметь переступить через царящие в обществе «предрассудки». И способность переступить через принятые человеческие представления (и прежде всего запрет на убийство) для достижения своей цели (любой!) становится для него самоценной.

Проверить, может ли он переступить через «предрассудки», «кровь», прибегнуть к этому средству – вот что становится, по сути, целью преступления Раскольникова.

А последние реплики разговора студента и офицера Родиону говорят только о том, что те от «предрассудков» отказаться не могут; почему, собственно, «нет тут никакой и справедливости»?