Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Семья Мармеладовых и ее роль в романе Ф.docx
Скачиваний:
0
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
99 Кб
Скачать
☆

7. Мысли по поводу о главном

а) На чём стоит «не убий»?

Достоевский убедительно показал, что для его героя – обострённо чувствующего, с сильным «нравственным сознанием» – и для ему подобных невозможно идти против своей натуры. И какой из этого урок для прочих?

Герой рассказа И.Бунина «Петлистые уши» Соколович говорит о царящей в мире «самой свирепой и самой обыденной жестокости к так называемому ближнему», что «в Библии слово «убил» употреблено более тысячи раз и по большей части с величайшей похвальбой и благодарностью творцу за содеянное», а сейчас идёт мировая бойня, и никто из-за этого нравственно особенно не мучается. «Мучился-то, оказывается, только один Раскольников, да и то только по собственному малокровию и по воле своего злобного автора, совавшего Христа во все свои бульварные романы». И спокойно убивает женщину, почувствовав в этом потребность. «Довольно людям лгать, будто они так уж содрогаются от крови».

Откуда «содроганию от крови» взяться в натуре человека вообще?

Существа одного вида обычно не истребляют друг друга; можно ли считать, что есть на это некий природный запрет, закреплённый эволюцией генетически?

Но лев, например, став главой прайда, истребляет детёнышей предыдущего хозяина его – и львицы не возражают. Волчица может задушить волчат другой самки, если всем вместе на одной территории не прокормиться. Инстинкт продолжения рода действует и так.

Взрослые особи друг друга обычно не истребляют. Это не так уж безопасно – истребить примерно равного тебе по силе: жизнь свою защищают отчаянно… И слабейший лучше поищет себе ещё где-нибудь то, что ему по зубам (угодья, самку), чем лезть в почти безнадёжную драку. Смертельная схватка возможна только если нельзя разойтись – иначе вид просто не мог бы существовать.

Работают инстинкты самосохранения и продолжения рода – а запрета на убийство существа своего вида нет в природе, в том числе в биологической природе человека. Он есть как норма социальная – а значит, вторичная, далеко не абсолютная.

Достоевского, и не только его, это не устраивает. Нужен гарант незыблемости основных нравственных норм – а им может быть только Бог; ибо кто ещё может дать им «верховную санкцию»?

б) Если бог есть, то всё позволено?..

Если бога нет, то всё позволено – так обозначают эту позицию Достоевского.

Хотя именно так Достоевский не говорит ни от своего имени, ни от имени какого-то героя; а есть несколько моментов в романе «Братья Карамазовы», где сказано примерно это.

Дмитрий Карамазов спрашивает, как может человек «без бога-то и без будущей жизни? Ведь это, стало быть, теперь всё позволено, всё можно делать?»

Смердяков Ивану Карамазову: «…”всё позволено”. Это вы вправду меня учили-с… ибо коли бога бесконечного нет, то и нет никакой добродетели».

Чёрт из бреда Ивана: «…так как бога и бессмертия всё-таки нет, то новому человеку позволительно… перескочить всякую прежнюю нравственную преграду… ”всё дозволено”…»

Можно заметить: из того, что что-то считаешь необходимым (вот Бог), не следует, что это нужное непременно есть. Но подойдём с другой стороны, прагматически: необходима ли вера как основа нравственности? Вот, например, что Лев Толстой (в «Исповеди», 1879-82 г.) говорил о виденном им со времени его юности и до последнего:

«По жизни человека, по делам его, как теперь, так и тогда, никак нельзя узнать, верующий он или нет. Если и есть различие между явно исповедующими православие и отрицающими его, то не в пользу первых. Как теперь, так и тогда явное признание и исповедание православия большею частью встречалось в людях тупых, жестоких и безнравственных и считающих себя очень важными. Ум же, честность, прямота, добродушие и нравственность большею частью встречались в людях, признающих себя неверующими».

Что закономерно. Отчётливость нравственной позиции определяется сознательностью мировоззренческого выбора её; но человеческая масса исходит скорее просто из того, что принято, положено. Потому во времена официального массового «атеизма» в целом более нравственными могут быть верующие, во времена господствующего православия – атеисты. Дело не в вере или неверии – в жизненных целях и ценностях.

Кстати, вера в существование бога-творца может быть и оправданием агрессивности человека. Вот мысли преступника Алекса, героя «Заводного апельсина» Энтони Бёрджеса:

«В природе тоже непременно должны быть хищники и их жертвы, иначе всё на свете выродится и вымрет. А может быть, создавший этот мир Бог радуется, глядя на меня, гордится мной, как своим лучшим творением? И я должен сохранить своё собственное «Я»?

Тут «всё позволено» именно потому, что бог есть и так создал этот мир…

в) «На всё есть мера»?

«Теорию» Раскольникова нельзя опровергнуть, если исходить из того же, что и он: что желанная цель для человека – достижение социального успеха; это придаёт жизни достойный смысл. И тогда все возражения против его «теории» разбиваются о простую мысль о том, что хорошо всё, что этому успеху способствует, а плохо то, что ему мешает. Тогда плохо для человека только наказание за преступление, а не само оно, если успешно. Нравственные ограничения – как мы видим – не накладывают абсолютного (по природе или божественного) запрета на применение средств, которые считаются преступными (в какое-то время в такой-то культуре, при таком-то строе).

А в интересах ли общества то, что делает человек – почему он должен об этом думать? Лишь бы творимое им не мешало самоутверждению, как-то «съедалось» обществом или скрывалось от него. Общественная система защищает свою стабильность законами, силами правопорядка, и она тоже в своём праве, и довольно с неё.

Вспомним реакцию Раскольникова на «теорию целого кафтана», т.е. праведности стремления к личному преуспеянию («ибо всё на свете на личном интересе основано»), которую Лужин излагает при знакомстве с ним. Родион говорит Лужину, когда тот возмущается преступлением, убийством процентщицы:

«Да об чём вы хлопочете?.. По вашей же вышло теории!… Доведите до последствий, что вы давеча проповедовали, и выйдет, что людей можно резать…»

«На всё есть мера… экономическая идея ещё не есть приглашение к убийству» – высокомерно возражает Лужин; но всем ясно, что неясно, чем вполне определяется эта «мера».

Жизненные ценности, цели должны стать иными – такими, для достижения которых не нужны гнусные «средства», используемые «властелинами». Какими и как?

Человек живёт тем, что ему интересно, что рождает у него живые эмоции – что может быть сильнее и вкуснее вкуса к социальному успеху для человека в массе его? Ведь он и материально обычно очень значим, и самолюбие тешит…

г) Установки общества потребления и религия

Когда-то христианство призвало не гнаться за земными благами – но что взамен? «Радуйтесь и веселитесь, ибо велика награда ваша на небесах…» (Мф.,5,12) Итак, награда за пределами земной жизни? За что?

За ограничение агрессивной стяжательности устремлений (как утверждают «блаженства», получат её кроткие, милостивые, миротворцы) + за пропаганду учения Христа (ибо евангельская "правда" есть ничто иное).

На практике же христиане и награды этой хотят, и «благ»; конечно, истинные – при условии соблюдения «меры», ограничивающей (см. выше). Вообще религиозно-нравственные представления имеют значение скорее охранительное: чтобы люди в массе своей знали «меру» в использовании средств для достижения социального успеха, не то бог накажет. А вот с представлениями о радости иных ценностей земной жизни (не о дóлгах её) хуже.

«Теория Раскольникова" неопровержима при господстве в массовом сознании ценностей «орануса» (см. «Generation “П” В.Пелевина), и никакая религия ничего с этим не поделает, так как не предлагает взамен их живущей земной жизнью массе людей иных по сути реальных (а не виртуальных) ценностей, которыми полнокровно можно жить.

Сама по себе та или иная вера или отсутствие её, как показывает практика, мало влияет на формирование в сознании человека представлений о жизненных ценностях. Достоевский даёт в руки своему герою Евангелие; пожалуй, с тем же успехом мог бы дать ему и Коран.

д) Зайдите через тыщу лет

А ведь было в новой истории более интересное вúдение целей и ценностей человеческой жизни: развитие личности, её творческих возможностей, способности наслаждаться ими и «несъестными» богатствами мира, ради обладания которыми никого не надо давить. «Социальный успех» при этом есть оценка обществом Успеха Личности, своего рода «вторичный продукт». А для самой личности он не цель – средство получения больших возможностей заниматься тем, что ей вкусно. Есть ли вероятность, что люди в массе своей когда-нибудь так переориентируются – или это не соответствует их природе?

К слову: евангельское выражение "блаженны нищие духом" трактуют по-разному, но никак его нельзя истолковать как призыв к богатству личности для создания иного вкуса именно земной жизни. И ни из чего не видно, что христианство вообще озабочено этим.

Пара цитат из братьев Стругацких.

Существующая «система воспитания ставила и ставит своей целью прежде всего и по преимуществу подготовить для общества квалифицированного, но оболваненного участника производственного процесса. Эту систему не интересуют все остальные потенции человеческого мозга, и поэтому вне производственного процесса человек в массе остаётся психологически человеком пещерным, Человеком Невоспитанным».

Из книги «Хищные вещи века» (1964 г.)

– Каким видится Вам путь к Человеку Будущего?

«Мне кажется сейчас, что единственный путь – это создание Теории Воспитания Человека. Должна быть выработана методика превращения человеческого младенца, несмышлёныша в существо, разумное в самом высоком и широком смысле этого слова. Человечество должно научиться безошибочно (или хотя бы почти безошибочно) воспитывать в своих детях доброту, честность, благородство, душевную щедрость».

Из интервью с Б.Стругацким («Вопросы остаются», 1987 г.)

Не видно, зачем бы безальтернативное сейчас «общество потребления» озаботилось такой задачей. Ему нужен достаточно квалифицированный производитель (подготовить его – задача система образования; притом хорошим образованием считается способствующее достижению коммерческого, социального успеха) и потребитель произведённого (сформировать его – задача рекламы). Цели и ценности во многом те же пещерные. Впрочем, как говаривал Маяковский, зайдите через тыщу лет – там поговорим.

Теория Раскольникова и ее крушение (Сочинение)

"Преступление и наказание" — это идеологический роман, в котором сталкивается нечеловеческая теория с человеческими чувствами. Достоевский, великий знаток психологии людей, чуткий и внимательный художник, пытался разобраться в современной действительности, определить меру влияния на человека популярных в то время идей революционного переустройства жизни и индивидуалистических теорий. Вступая в полемику с демократами и социалистами, писатель стремился показать в своем романе, как заблуждение неокрепших умов приводит к убийству, пролитию крови, калеча и ломая молодые жизни.

Главная идея романа раскрывается в образе Родиона Раскольникова, бедного студента, умного и одаренного человека, не имеющего возможности продолжать образование в университете, влачащего нищенское, недостойное человека существование. Рисуя жалкий и убогий мир петербургских трущоб, писатель шаг за шагом прослеживает, как зарождается в сознании героя страшная теория, как она завладевает всеми его помыслами, толкая на убийство.

Значит, идеи Раскольникова порождены ненормальными, унизительными условиями жизни. Кроме того, пореформенная ломка разрушила вековые устои общества, лишая человеческую индивидуальность связи с давними культурными традициями общества, исторической памяти. Личность человека освобождалась, таким образом, от каких-либо нравственных принципов и запретов, тем более, что Раскольников на каждом шагу видит нарушение общечеловеческих моральных норм. Честным трудом невозможно прокормить семью, поэтому мелкий чиновник Мармеладов окончательно спивается, а его дочь Сонечка идет на панель, ведь иначе погибнет с голоду ее семья. Если невыносимые условия жизни толкают человека на нарушение нравственных принципов, значит, эти принципы являются чепухой, то есть их можно не принимать во внимание. Примерно к такому выводу приходит Раскольников, когда в его воспаленном мозгу рождается теория, согласно которой он делит все человечество на две неравные части. С одной стороны, это сильные личности, "сверх-человеки" типа Магомета и Наполеона, а с другой — серая, безликая и покорная толпа, которую герой награждает презрительным наименованием — "тварь дрожащая" и "муравейник".

Обладая изощренным аналитическим умом и болезненным самолюбием. Раскольников вполне естественно задумывается о том, к какой половине принадлежит он сам. Конечно, ему хочется думать, что он — сильная личность, которая, по его теории, имеет моральное право на преступление ради осуществления гуманной цели. Какова же эта цель? Физическое уничтожение эксплуататоров, к которым Родион причисляет зловредную старушонку-процентщицу, наживавшуюся на человеческих страданиях. Поэтому нет ничего плохого в том, чтобы, убив никчемную старуху, воспользоваться ее богатствами для помощи бедным, нуждающимся людям. Эти мысли Раскольникова совпадают с популярными в 60-е годы идеями революционной демократии, но они в теории героя причудливо сплетаются с философией индивидуализма, допускающей "кровь по совести", нарушение моральных норм, принятых большинством людей. По мнению героя, исторический прогресс невозможен без жертв, страданий, крови и осуществляется сильными мира сего, великими историческими личностями. Значит, Раскольников мечтает одновременно и о роли властелина, и о миссии спасителя. Но христианская, самоотверженная любовь к людям несовместима с насилием и презрением к ним.

Правильность всякой теории должна подтверждаться практикой. И Родион Раскольников задумывает и осуществляет убийство, снимая с себя нравственный запрет. Что же показывает проверка? К каким выводам приводит она героя и читателя? Уже в момент убийства значительно нарушается с математической точностью выверенный план. Раскольников убивает не только процентщицу Алену Ивановну, как было задумано, но и ее сестру Лизавету. Почему? Ведь старухина сестра была кроткой, безобидной женщиной, забитым и униженным существом, которое само нуждается в помощи и защите. Ответ прост: Родион убивает Лизавету уже не по идейным соображениям, а как нежеланного свидетеля своего преступления. Кроме того, в описании этого эпизода есть очень важная деталь: когда посетители Алены Ивановны, заподозрившие неладное, пытаются открыть запертую дверь. Раскольников стоит с поднятым топором, очевидно, для того, чтобы крушить всех тех, кто ворвется в комнату. Вообще после своего преступления Раскольников начинает видеть в убийстве единственный способ борьбы или защиты. Его жизнь после убийства превращается в настоящий ад.

Достоевский детально исследует мысли, чувства, переживания героя. Раскольников охвачен чувством страха, опасности разоблачения. Он теряет контроль над собой, падая в обморок в полицейском участке, заболевая нервной горячкой. В Родионе развивается болезненная подозрительность, которая постепенно превращается в чувство одиночества, отторженности от всех. Писатель находит удивительно точное выражение, характеризующее внутреннее состояние Раскольникова: он "как будто ножницами отрезал себя сам от всех и всего". Казалось бы, улик против него нет, преступник объявился. Можно использовать украденные у старухи деньги для помощи людям. Но они так и остаются в укромном месте. Что-то мешает Раскольникову воспользоваться ими, спокойно жить дальше. Это, безусловно, не раскаяние в содеянном, не жалость к убитой им Лизавете. Нет. Он попытался переступить через свою натуру, но не смог, ибо нормальному человеку чуждо кровопролитие и убийство. Преступление отгородило его от людей, а человек, даже такой скрытный и гордый, как Раскольников, не может жить без общения. Но, несмотря на страдания и муки, он отнюдь не разочаровывается в своей жестокой, нечеловеческой теории. Напротив, она продолжает властвовать над его умом. Он разочаровывается только в себе самом, считая, что не выдержал испытания на роль властелина, а значит, увы, относится к "твари дрожащей".

Когда мучения Раскольникова достигают высшей точки, он открывается Соне Мармеладовой, признавшись ей в своем преступлении. Почему именно ей, малознакомой, невзрачной, не блещущей умом девушке, которая к тому же принадлежит к самой жалкой и презираемой категории людей? Наверное, потому, что Родион видел в ней союзницу по преступлению. Ведь она тоже убивает себя как личность, но делает она это ради своей несчастной, голодающей семьи, отказывая себе даже в самоубийстве. Значит, Соня сильнее Раскольникова, сильнее своей христианской любовью к людям, готовностью к самопожертвованию. Кроме того, она распоряжается своей жизнью, а не чужой. Именно Соня окончательно опровергает теоретизированный взгляд Раскольникова на окружающий мир. Ведь Сонечка отнюдь не смиренная жертва обстоятельств и не "тварь дрожащая". В страшных, казалось бы, безвыходных обстоятельствах она сумела остаться чистым и высоконравственным человеком, стремящимся делать людям добро. Таким образом, по мысли Достоевского, только христианская любовь и самопожертвование являются единственным путем к преобразованию общества.