2 Была ли «теория» Раскольникова причиной его преступления

а) «…Корень его болезни таился не в мозгу, а в кармане»

Это утверждение Дмитрия Писарева (в той же статье), считавшего, что «теория» героя романа не имела «какое-нибудь заметное влияние на совершение убийства».

Раскольников оказался в таких жизненных обстоятельствах, что не видит из них выхода «нормального»; это наталкивает Родиона на мысль о преступлении, а вовсе не «теория». «Всю свою теорию Раскольников построил исключительно для того, чтобы оправдать в собственных глазах мысль о быстрой и легкой наживе. <…> Сооружая эту теорию, Раскольников не был беспристрастным мыслителем, отыскивающим чистую истину».

Думаю, тут Писарев не вполне прав. Родион видит себя как личность выше многих «процветающих», и его бедственное положение унизительно для его гордости. У него возник естественный вопрос: какие качества нужны для успеха в человеческом обществе и что ему мешает? И приходит к выводу, что мешают «предрассудки», от которых надо уметь отказаться. Да, заставило героя действовать решительно обострение жизненной ситуации – но действовать в соответствии с уже имеющимся у него ответом общего характера. Нашёл ли он «истину» – это другой вопрос, но он её таки искал.

А «выживать» он мог бы продолжать и дальше. Родион говорит Соне:

«Я вот тебе сказал давеча, что в университете себя содержать не мог. А знаешь ли ты, что я, может, и мог? <…> Работает же Разумихин! Да я озлился и не захотел».

Признавшись Соне в преступлении, Родион говорит о причинах его «социально-семейных» (старуха – «вошь», «бесполезная, гадкая, зловредная», на её деньги он мог бы устроить жизнь матери, сестры, свою) – но тут же отметает их: «совсем тут другие причины!..»

Не стремление решить конкретные житейские проблемы вело Раскольникова.

б) «Тварь ли я дрожащая или право имею…»

Раскольников объясняет Соне: «Не для того, чтобы матери помочь, я убил – вздор! Не для того я убил, чтобы, получив средства и власть, сделаться благодетелем человечества. Вздор! Я просто убил; для себя убил, для себя одного: а там стал ли бы я чьим-нибудь благодетелем или всю жизнь, как паук, ловил бы всех в паутину и из всех живые соки высасывал, мне, в ту минуту, все равно должно было быть!.. И не деньги, главное, нужны мне были, Соня, когда я убил... <…>…Мне надо было узнать тогда, и поскорей узнать, вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу!.. Тварь ли я дрожащая или право имею...»

Если средство достижения даже благой цели – насилие, то определяющей будет готовность прибегнуть к нему, вплоть до убийства; а эта готовность – свойство вообще добывателя своего, независимо от его цели. И особенно важна она, если цель глобальна.

А о ней Родион в предыдущем разговоре Соне сказал так: «Свободу и власть, а главное власть! Над всею дрожащею тварью и над всем муравейником!.. Вот цель!»

И ориентир для Раскольникова тут – Наполеон, признанно «необыкновенный» человек.

Который, если ему надо, подобную старушонку «задушил бы так, что и пикнуть бы не дал, без всякой задумчивости!.. Ну и я... вышел из задумчивости... задушил... по примеру авторитета...»

в) Теория стала практикой не от хорошей жизни?

Без оформления в сознании Раскольникова его «теории» не было бы его преступления.

Но сама «теория» рождена размышлениями героя над своим крайне «неупешным» положением.

Следует ли из этого, что в благоприятных жизненных обстоятельствах Раскольников не задумался бы над подобными вопросами? Наверняка задумался бы; но вряд ли бы вот так «вышел из задумчивости... по примеру авторитета». И «наполеонизм» его – скорее по контрасту с унижающей реальностью.

Чернышевский как-то заметил (в работе «Антропологический принцип в философии»):

«…Потребности человеческой природы… достигают фантастически громадного развития… только при болезненном раздражении человека неблагоприятными обстоятельствами. <…> Воображение строит свои воздушные замки тогда, когда нет на деле не только хорошего дома, даже сносной избушки».

Для случая с Раскольниковым он, похоже, прав. Но интересно: а как бы повлияли на судьбу героя такие представления об условиях «успеха», будь у него «хороший дом»?