3. Что показала проверка на «невшивость»

а) Раскольников себя убил, а старушонку - чёрт

Родион – Соне: «И неужель ты думаешь, что я не знал, например, хоть того, что если уж начал я себя спрашивать и допрашивать: имею ль я право власть иметь? – то, стало быть, не имею права власть иметь. Или что если задаю вопрос: вошь ли человек? – то, стало быть, уж не вошь человек для меня, а вошь для того, кому этого и в голову не заходит и кто прямо без вопросов идет...

«Проба» («я только попробовать сходил») показала Раскольникову, что он не из наполеонов – но он и до неё уже это «ясно чувствовал». Зачем же произвёл её?

Да точно ли нет никакой надежды на положительный результат проверки? А не произведя её, именно тем, что и не пытался «переступить», безусловно докажешь, что ты не из «право имеющих».

Может, эта маята ума и чувств и есть тот «чёрт», который его «тогда потащил» и который во всём виноват?

«…Черт-то меня тогда потащил, а уж после того мне объяснил, что не имел я права туда ходить, потому что я такая же точно вошь, как и все!.. <…> Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку! <…> А старушонку эту черт убил, а не я..».

Но ведь всё же убил и ограбил, переступив через «предрассудки» – в чём же неудача?

«…Я не человека убил, я принцип убил! Принцип-то я и убил, а переступить-то не переступил, на этой стороне остался…»

Убивая старуху, убивал «принцип» – а «убил» себя, потому что этот «принцип» не смог от себя отделить, внутренне не смог «переступить» через нравственные представления. Прежнего себя «убил», а другим не оказался – отсюда его мучение.

б) Настоящему властелину и переступать не через что.

Важное, о чём Раскольников подозревал до своего преступления и в чём уверился после него: настоящий «властелин» – тот, кто «даже не понял бы совсем», через какие нравственные представления надо «переступить», потому что в основе души у него их и нет, ему «переступать» не через что. И он не думает о своём праве на преступление потому, что он «необыкновенный», о том, творит ли «преступление» – просто действует так, как ему нужно для достижения успеха.

Как действовал тот же Наполеон; об этом вспоминает Родион, думая:

"Нет, те люди не так сделаны; настоящий властелин, кому все разрешается, громит Тулон, делает резню в Париже, забывает армию в Египте, тратит полмиллиона людей в московском походе и отделывается каламбуром в Вильне; и ему же, по смерти, ставят кумиры, – а стало быть, и всё разрешается. Нет, на этаких людях, видно, не тело, а бронза!"

(«Каламбуром» здесь названы слова Наполеона: «От великого до смешного один шаг».)

Хотя надежду «обронзоветь» Родион как будто не вовсе теряет, судя по его заявлению Соне в конце разговора: «…может, я еще человек, а не вошь... Я еще поборюсь».

Но тогда ему надо усилиться достичь того, что «настоящему властелину» дано «природой»…

И очень важное: а почему им «всё разрешается» людьми (не Богом же, не мог ему такое приписать Родион, думаю), почему люди им «ставят кумиры»?

Тут встаёт вопрос о нравственных качествах людей вообще.