9. Особенности современного красноречия.

Особенности современного красноречия.

К концу XX в. человек уже слишком многое увидел, про-ил и пережил, чтобы его представление о прекрасной речи, е. его риторический идеал, остался прежним, неизменным.

Идеальной, прекрасной вряд ли может в наше время считаться речь всего лишь «словесно красивая», а тем более чрезмерно крашенная, или, если использовать термин классической риторики, амплифицйрованная (от лат. amplificatio — распространение, увеличение). Напротив, украшательство воспринимается сейчас нередко как признак лживости, цветистость — как покров, скрывающий нечто низменное. Это лишь настораживает, рождает недоверие, отталкивает.

Красота речи в наши дни во многом сродни красоте любого предмета обихода — это прежде всего функциональность, соответствие своей основной задаче. Чем лучше и полнее речь осуществляет цель говорящего — привлекает вни­мание слушающего, пробуждает в последнем именно те мысли и эмоции, тот отклик, который так нужен оратору или собеседни­ку,— тем она совершенней. Красота речи, как мы уже говорили,— это также стройность ее мыслительного каркаса, смысловая насыщенность и глубина. Замечательный преподаватель риторики, автор одного из попу­лярнейших учебников, выдержавшего множество изданий, Нико­лай Федорович Кошанский (учитель Пушкина) писал: «Грамматика занимается только словами; Риторика преимуще­ственно мыслями». Эту особенность риторики мы и имели в виду выше, когда утверждали, что будем говорить не только о словах.

Риторика, особенно со­временная,— это прежде всего школа мысли, а затем уже — школа слова. Простота и сила, присущие ораторским об­разцам античной классики, приобретают сегодня особое значе­ние. Хорошую современную публичную речь можно охарактери­зовать так же, как некогда было сказано о речах замечательного афинского оратора и политического деятеля Демосфена (384— 322 гг. до н. э.): «Не ищите у него украшений: там имеются только доводы. Аргументы и доказательства скрещиваются, подталки­вают друг друга, стремительно бегут перед вашими глазами, вы­брасывая на ходу восхитительные блестки антитез». Значит, современная речь — это некая «литературная геометрия», результат усиленной мыслительной работы, это соразмерное здание, логически выстроенное из четких смыслов точно употребленных слов. Мужественная логика слова вызывает у наших современников одобрение и восхищение скорее, чем его женственное изящество. Чтобы убедиться в этом, посмотрим, как пишет о прекрасной речи Алексей Федорович Лосев (1893— 1988), крупнейший русский философ нашего времени, замеча­тельный филолог и историк культуры: «Да! Какой я был люби­тель докладов, речей, споров и вообще разговоров! Слова! Да, не с меланхолией, не по-гамлетовски я скажу: «Слова, слова, сло­ва!» Слова всегда были для меня глубоким, страстным, завора­живающе- мудрым и талантливым делом. Как мало людей, кото­рые любят и умеют талантливо говорить! И как я искал, как я любил, как я боготворил этих людей! Боже мой, что это за чудный дар — уметь говорить и уметь слушать, когда говорят! В молодо­сти при звуках талантливой речи я чувствовал, как утончается, серебрится и играет моя мысль, как мозг перестраивается у ме­ня наподобие драгоценного и тончайшего музыкального инстру­мента, как дух мой. начинал носиться по безбрежной и бледной зелености мысленного моря, на котором вспененная мудрость ласкает и дразнит тебя своими багряными, алыми всплесками». В этом фрагменте философ говорит о «та­лантливой» речи прежде всего именно как о мыслительном деле, интеллектуальном труде — деле «завораживающе-мудром», «глубоком», настраивающем мозг «наподобие... музыкального инструмента», вызывающем тонкую игру мысли, освобождаю­щем ее. Вместе с тем такая речь и страстна, и эмоцио­нально напряженна, и уж во всяком случае никак не мо­жет быть названа отвлеченно-холодной.

Обратим внимание и на то, что «чудный дар» «талантливой» речи понимается А. Ф. Лосевым как единое, целостное умение человека не только говорить самому, но и «уметь слу­шать, когда говорят». Это очень важно, ведь только таким об­разом становится возможным и реально осуществимым подлин­ный диалог между людьми. А значит, возникают и предпосылки взаимопонимания между ними. Не та речь хороша, что убежда­ет, а та, что, убеждая, объединяет. Об этом говорил еще Лев Толстой; в наше же время, когда само существование человечества зависит от возможностей найти общий язык, под­линный диалог (а значит, нравственный, этический потенциал речи, степень ее устремленности к добру) приобретает поистине решающее значение. Итак, вот что такое прекрасная, образцовая речь для человека, стоящего на пороге XXI столетия: это целесо­образность, смысл и добро, в триединстве вы­раженные в слове и в совокупности составля­ющие риторический идеал современности.