20.Метафизика Аристотеля. Эйдос и материя. Четыре причины возникновения вещей.

Самобытное единичное бытие Аристотель называет субстанцией, т. е. это такое бытие, которое не способно пребывать в другом бытии, оно существует в самом себе. Мир есть совокупность субстанций, каждая из них – некоторое единичное бытие. По Аристотелю, единичное бытие есть сочетание материи и эйдоса (формы). Материя – это возможность бытия и вместе с тем некоторый субстрат. Применительно к отдельному предмету сущностью всегда оказывается форма (шаровидность по отношению к медному шару). Форма выражается понятием. Когда материя оформлена, то нет материи без формы, равно как формы без материи. Выходит, что эйдос – форма – это и сущность отдельного, единичного предмета, и то, что охватывается этим понятием. Все это весьма напоминает теоретический способ мышления. Всякая вещь есть единство материи и эйдоса, формы. Эйдос определяет переход от материи-вещности к действительности, это основное динамическое и смысловое содержание вещи. Исходные моменты аристотелевской философии неминуемо приводят к рассмотрению последовательных стадий становления оформленной материи. Существует целая иерархия вещей (вещь = материя + форма), от неорганических объектов до растений, живых организмов и человека (эйдосом человека является его душа). В этой иерархической цепи особый интерес представляют крайние звенья. Между прочим, начало и конец всякого процесса обычно имеют особое значение. В рассматриваемой цепи началом является первая материя как чистая возможность, т. е. еще не оформленная определенным образом. Обратимся теперь к конечному звену иерархии вещей. Речь идет об эйдосе, который является эйдосом всех эйдосов. Это перводвигатель и вместе с тем первоум. Аристотель рассуждает весьма логично: раз всякий эйдос динамичен и понятиен, то эйдос эйдосов также динамичен и умен. Ум-перводвигатель – это принцип всего, Космоса в целом, это все материальное в пределе своего становления – как динамического, так и целевого, равно как и смыслового. Вида причин 1. Материальная причина, которая является субстратом всякого изменения, из которой возникают все вещи и в которую они разрешаются; это – первопричина ионийских физиков. 2. Та, откуда начало движения, например, ум Анаксагора. 3. Противоположная второй – конец движения или действия – «то, ради чего» что-либо совершается, или благо Платона (как конечная цель всякого генезиса и движения). 4. Форма, составляющая определенный вид вещи, сущность, у Аристотеля.

21. Аристотель. Учение об уме-перводвигателе. Учение о времени.

В современной науке выдвигалось учение о том, что Аристотель создал не одну и единственную концепцию ума, но что таких концепций можно найти у него целых три. Первая концепция пока еще чисто платоническая. Она сводится к тому, что Ум является наивысшим и окончательным бытием, что от него все зависит, и что от него, в частности, зависит мировая Душа, которая есть принцип движения всего космоса в круговом порядке. Ум и есть не что иное, как царство богов-идей, высших, или надкосмических, и низших, или звездных. Во второй концепции: Ум у Аристотеля есть мышление и, во-вторых, мышление самого же себя, то есть «мышление мышления». В-третьих, он содержит в себе свою собственную умственную материю, которая дает ему возможность быть вечной красотой (поскольку красота есть идеальное совпадение идеи и материи). В-четвертых, Ум у Аристотеля эйдос эйдосов, и потому разделяет судьбу всякого эйдоса, а именно быть одновременно отличным от материи (то есть от космоса) и тождественным с ней (то есть с космосом). В-пятых, Аристотель настолько влюблен во все умственное, а следовательно, и в Ум, что мировая Душа теряет для него платоновский смысл. Уже в человеке бессмертна только его разумная душа в противоположность телесной душе, которая вполне смертна. По Аристотелю, Душа мира должна была бы иметь унизительное существование, поскольку она приказывала бы телу космоса двигаться не так, как ему свойственно по его естеству, но по своему собственному произволению. Но отсюда вытекает третья концепция Ума у Аристотеля, значительно отличная от Платона. Дело в том, что все в космосе движется, и всякое движение зависит от другого движения; но это значит, что есть некое движение, которое движет само себя, а тем самым уже и все другое. У Аристотеля же это – Ум, который движет решительно всем и потому есть жизнь как вечная энергия, но который сам уже трактуется у Аристотеля как неподвижный, потому что его подвижность потребовала бы для себя еще какой-нибудь другой причины, а ничего более высокого, по Аристотелю, не существует. Оказывается, что, поскольку он неподвижен, сам он ни к чему не стремится и, в частности, ничего не любит. А все остальное, что существует, кроме Ума, вечно подвижно, вечно стремится и, конечно, вечно стремится именно к Уму как к высочайшему благу и вечно его любит. Ум не любит никого и ничего. А все, что вне Ума, любит именно умственную жизнь, поскольку без Ума вообще нигде не было бы никакой целесообразности и никакой закономерности. По Аристотелю, время есть число движения, или его мера, его порядок. Он не учитывает, что движение предполагает время, поскольку вечное движение совершается именно во времени. Определяет неизвестное тоже неизвестным: время есть число движения во времени.