2. Влияние специфики исторического развития на функционирование национальной медиасистемы.

Повторимся, что уж:

При выделении основных переменных анализа Д. Халин и П. Манчини (“Сравнивая медиасистемы. Три модели СМИ и политики”) подчеркивают, что они уделяют внимание истории (как национальных государств, так и самих СМИ), однако для них при описании медиасистем история не является важным показателем. Это весьма актуальное положение, поскольку для авторов не слишком существенным оказы вается прошлое. Даже в настоящем они видят только временный этап, поскольку основная тенденция развития — это потеря национальной специфики, проявление общих для всех систем черт.

Но на самом деле это фигня, потому что анализировать медиасистему, не учитывая разнообразные исторические перспективы и т. п. – это не есть правильно. Например, у нас в стране особые отношение государства с властью, о чём пишет Иваницкий: “…с момента возникновения института российской журналистики, с выхода петровских “Ведомостей”, который был, к слову говоря, импортирован с Запада, возник определенный тип договора между журналистикой и властью, определявший, в том числе, финансовые взаимоотношения. В итоге характерной особенностью российской журналистики остается то обстоятельство, что в рамках этого института формальное и неформальное уживется друг с другом без особого напряжения… Ключевым положением этого договора являлась патерналистская основа взаимодействия государства с журналистским (включая публицистов и литераторов) цехом… Патерналистская концепция, на которой основывался негласный общественный договор между властью и журналистикой, подразумевала единство целей власти и общества, ответственную политику по отношению к нему”.

***

Быстрое распространение монастырей и университетов в V-IX вв. в Европе оказало влияние на культурное развитие общества, особенно в плане образования. В школах при монастырях свободные миряне обучались искусству чтения, письма, счета и латыни. Благодаря этому появилась новая каста аристократов-читателей. В определенной степени прообразом будущих газет можно считать и стихотворные произведения, которые приобрели популярность с распространением монастырей. Кроме того, будучи центрами грамотности, монастыри и особенно университеты пробуждали общественный интерес к информации.

Другой важный аспект влияния религии на становление медиасистем - роль протестантского течения. Считается, что высокий уровень грамотности связнан с протестантской письменной культурой - в отличие от устной католической. Предполагалось, что протестанту не нужен посредник для общения с Богом, и он не только способен, но и должен самостоятельно изучать Библию. Недаром в католической культуре наиболее важным элементом является проповедь (устная форма коммуникации), тогда как протестантская культура привнесла в мировую культуру письменный жанр памфлета. Именно поэтому в католических странах, в отличие от протестантских, менее распространены газеты и журналы.

Наконец, на уровень грамотности оказал влияние историко-политический фактор. Считается, что задержка в развитии грамотности на юге Европы по сравнению с севером связана с авторитарным характером политической культуры, которая с подозрением относилась к идеям всеобщего просвещения. Еще в начале XX века, когда складывалась система современной печати, уровень образованности в странах южной Европы был ниже, чем на севере. Недаром в южноевропейских странах газеты остались продуктом для элиты, а массовая пресса начинает получать распространение лишь в последнее время, и то в определенном виде - либо в качестве спортивных газет, которые воспринимались как продукт для народа, либо в виде бесплатной прессы.

Доверие к СМИ может определяться, исходя из позиции, занимаемой журналистами и редакторами, и их взаимоотношений с читателями. Если пресса позиционирует себя как наставник, тогда как читатель ждет от нее вьполнения информационной функции, уровень доверия к прессе в обществе будет низким. В странах, где раньше сформировались профессиональные круги журналистов (демократическая корпоративная модель медиасистем), эта профессия более институционализирована. В этих государствах существует множество ассоциаций, объединений журналистов, кодексов журналистской этики, имеющих большой авторитет.

Медиапотребление во многом связано с религиозным фактором. В католических странах (или в государствах с историей сильного влияния католицизма) преобладают аудиовизуальные СМИ, т.е. радио и телевидение.

Давно отмечено, что потребность в информации зарождается в прямой связи со становлением торговли и коммерческой деятельности. Не случайно прагазеты появлялись в пунктах пересечения торговых путей, а их первыми распространителями были купцы и торговцы. Например, Италия, Великобритания, Германия в рамках античных и средневековых грани занимали выгодное географическое положение. Так, итальянская Венеция в Средневековье была одним из богатейших торговых городов-государств. Именно здесь начали продаваться рукописные листки за монету под названием “газета”, давшую впоследствии название современному печатному изданию. В кёльнском торговом регионе (Германия) слово "газета" в значении "сообщение о каком-то событии", "объявление", "новость", "послание" употреблялось уже в 1300 г.

Другой немаловажный фактор, связанный с появлением буржуазии и определивший развитие массовой прессы - это рост городов. Для развития медиасистем имело значение, насколько острый характер носили различия между городской и сельской культурой. Именно они определяли массовый или элитарный характер прессы. В североевропейских (протестантских) странах, к примеру, подобные различия были сведены к минимуму. Благодаря этому, пресса получала возможность доступа к более пшроким слоям населения. Влияние заметно еще сегодня. Концентрация населения в городах означает менее дорогую и более эффективную систему дистрибуции, а также иные привычки медиапотребления.

Элитарный или массовый характер прессы был связан с потребностью в информации со стороны аристократии либо буржуазии. В целом, как отмечают П. Манчини и Д. Халлин, в средиземноморских странах буржуазия развивалась менее интенсивно и с опозданием, по сравнению с Северной Европой или англосаксонскими странами (исключение составляют высокоразвитые Франция и северная Италия). Таким образом, буржуазия в средиземноморских странах не участвовала в создании массовой прессы, поставлявшей деловые новости. Развитие печати в южных странах было скорее связано с ролью аристократии, которая богатела за счет владения землями, а не за счет торговли. Это определило дальнейшую элитарную роль прессы. В течение долгого времени экономика южноевропейских стран была сельскохозяйственной и не развивалась интенсивно. Соответственно, ресурсы для развития прессы были ограничены.

В северных странах благодаря городам возникали новые горизонтальные формы социальной организации - коммуны, гильдии, общества взаимопомощи и др. На юге были распространены земельные латифундии, владельцы которых предоставляли через доверенных лиц работу наемным крестьянам. От доверенных лиц зависело, получит тот или иной крестьянин работу или нет. Эта система, типичная для Италии, приводила к зависимости выживания отдельных людей от решения сверху, и к формированию патроно-клиентских отношений (некоторые исследователи говорят о мафиозных корнях этой системы). Пресса в странах с поздним развитием буржуазии (таких, как Италия) характеризуется небольшими тиражами и ориентацией на довольно узкую читательскую прослойку. Напротив, в странах, где развитие буржуазии происходило достаточно интенсивно и быстро, прессе удалось стать по-настоящему массовым продуктом. Этот тезис касается не только европейских стран, но и государств на других континентов. Не случайно у стран Южной Европы (Греция, Италия, Испания и Португалия) и Латинской Америки (Мексика, Бразилия, Колумбия) много общих черт, в частности, для тех и других характерен поздний переход к демоьфатии (конфликт между либерально-демократическими и авторитарными традициями в этих странах продолжался до XX века).

Слабое развитие буржуазии и гражданского общества в ряде стран повлияло не только на позднее становление прессы, но и на активизацию роли государства на медиарынке. Последнее в отсутствие гражданского общества вынуждено было брать на себя значительное число полномочий, в том числе в сфере медиаполитики и регулирования медиарынка. В случаях, когда государство на себя такую роль не брало, развивалась уже упомянутая система патроно-клиентских отношений.

Как резюмирует роль становления государства и развития общества в различиях между английской и германской печатью историк Л. Саламон, превосходство Англии зависит от того, что, во-первых, Англия сравнительно рано завоевала себе крупное политическое значение, во-вторых, внутренние государственные отношения слагались в ней более благоприятным образом для развития печати, чем в Германии, в-третьих, в распоряжении английских издателей находились значительные материальные средства, и наконец, Лондон, являющийся центром английской журналистики, концентрируя к себе всю духовную и материальную жизнь страны, далеко превосходит в этом отношении значение Парижа для Франции и Берлина для Германии. Благодаря таким счастливым обстоятельствам, в Англии печать получила значительную свободу гораздо ранее, чем в других странах.

Сближению между культурами и медиасистемами способствуют как дружеско-соседские отношения и торговые союзы, так и войны. Экономические связи влекут за собой культурные (в связи с этим для характеристики взаимопроникновения экономики и, как следствие, культуры использовались показатели импорта, экспорта и рейтинга трансграничной торговли). Взаимопроникновение культур и экономик оказывает влияние на развитие журналов: отмечается положительная корреляция между проникновением журналов и показателями экспорта и импорта. Кроме того, взаимопроникновение культур связано с ростом новых технологий: показатели экспорта и импорта положительно коррелируют с числом подписчиков мобильной и фиксированной связи. Наконец, чем выше импорт и экспорт, тем больше уровень свободы слова.

Многие национально-государственные модели культур, оказавшиеся консервативными, недостаточно динамичными или скованными идеологическими догмами, вынужденно дрейфуют в сторону сближения с более подвижными культурами. Это можно видеть на примере усиливающегося в мире влияния англосаксонской модели журналистики. Его истоки восходят к рубежу XIX-XX веков — периоду становления массовой американской прессы, а также к периоду между двумя мировыми войнами, когда резко начала возрастать популярность продукции Голливуда и американских информационных агентств на мировых рьшках.

Сегодняшний рост англосаксонского влияния на журналистику связан, по крайней мере, с тремя факторами. Во-первых, именно американские компании являются двигателем процесса глобализации, затрагивающего, в том числе, и СМИ. Во-вторых, после Второй мировой войны Государственный Департамент США предпринял ряд усилий по экспорту американской медиамодели за рубеж. Целью этой культурной интервенции была дальнейшая продажа американской медиапродукции на зарубежных рынках и обойти конкурирующие информационные агентства Франции и СССР. Госдепартамент США ставил перед собой задачу привнести в зараженные, с одной стороны, фашистским, а с другой коммунистическим влиянием европейские страны элементы демократии, чтобы противостоять могуществу Советского Союза Американская медиамодель распространялась и при участии таких влиятельных международньк организаций, как ООН и ЮНЕСКО, в которых США начали играть ведущую роль. Ни одна страна, кроме США, до сих пор не только не реализовывала никакой подобной программы, но и даже не разрабатывала ее на уровне теории. Третий фактор, способствующий росту влияния англосаксонской модели журналистики - это стремительное распространение английского языка в мире, связанное с глобализацией экономики и доминирующим присутствием англосаксонского капитала и компаний на мировом рынке, и, как следствие, англосаксонской культуры.

Периодически естественное формирование медиасистемы в каком-либо государстве или регионе нарушается из-за воздействия внешних сил – как правило, вследствие войн. Например, Вторая мировая война серьезно изменила медиаландшафт Европы, После войны Германия была разделена на секторы, каждый из которых находился под наблюдением контрольных советов одной из четырех держав-победительниц. СССР в своей зоне разрешил создавать только партийную прессу и прессу массовых организаций. В своей зоне США разрешили вьпускать надпартийные (т.е. прямо не связанные с политическими партиями) и независимые издания. В британской зоне могла выходить и партийная пресса, однако издательские лицензии выдавались членам партии, а не самой партии. Аналогичным образом, после 1945 года каждая из стран-союзниц начала заново создавать вещательные центры на оккупированньк немецких территориях, беря за основу модели организации радио- и телевещания в собственной стране. Этим можно объяснить тот факт, что региональные телерадиоцентры ФРГ не везде соответствуют земельной структуре государства, а общенациональные газеты не получили широкого распространения.

В ходе войн происходило расширение медиамодели одного государства и ее перенос в соседние. Классический пример такого рода - Франция, которая в период наполеоновских войн перенесла свою медиакультуру в близлежащие южноевропейские страны – Италию и Испанию. Другой пример такого рода воздействия - бывшие колонии, где колонизаторы создавали СМИ по образу и подобию медиа своих стран. Так, освободившиеся от колонизации в начале 1960-х годов страны Африки получили в наследство западноевропейскую модель СМИ. Создававшиеся на территории этих государства медиа предназначались не столько для самих колонизаторов, сколько для местного населения. Не случайно, к примеру, в этих странах было два типа радио - национальное радио данной страны и радио метрополии.

Нельзя не отметить и еще один элемент взаимопроникновения культур - язык. Единый язык - необходимое условие для формирования общенациональной системы СМИ. В странах, где единого языка не было в течение долгого времени, развитие общенациональной прессы оказалось затруднено. В большой степени язьшовому сближению между отдельными группами населения, например, в Италии, способствовало развитие электронных СМИ, прежде всего, телевидения. Единая медиасистема в этой стране сложилась достаточно поздно. В ряде бывших колоний пресса, созданная на языке колонизаторов (к примеру, на английском), имеет более выраженные черты англосаксонской прессы, нежели пресса на национальных языках. В Китае, Малайзии и Гонконге наиболее качественными изданияи считаются англоязычные, так как они обслуживают местную элиту, владеющую этим иностранным языком. В странах Африки, где единый язык зачастую отсутствует, а внутри одного государства говорят на ряде племенных язьпсов, местная пресса выходит на языках бывших колонизаторов. В Индии читатели не отвергли колониальное наследие в виде прессы на английском языке, при этом в стране выходят издания и на местных языках. Для Индонезии, напротив, развитие прессы на собственном языке было способом как можно скорее забыть о годах господства голландских колонизаторов.

Определенные социальные процессы изменяют стиль жизни и, соответственно, и медиапредпочтения населения. Новые медиапроекты могут “попасть” в новые социальные группы и тогда мгновенно приобрести колоссальную популярность, но могут и сами формировать эти группы. К примеру, студенческие движения конца 1960-х и начала 1970-х годов породили множество социальных движений и течений, а также привели к появлению ряда негосударственных организаций и новых форм новостных СМИ. В Италии совпали по времени социальные движения и бум гражданских организаций в 1970-х годах и расцвет пиратского вещания и появление газеты “Ла репубблика”, более ориентированной на читателя, чем другие издания того времени. Аналогичным образом, в Мексике в конце 1970-х годов после студенческого движения произошел рост независимой прессы.

В 1960-х годах в развитых западных странах началось активное феминистическое движение, которое спонсировалось и поддерживалось крупными корпорациями, в частности, производителями табака. Эти корпорации были заинтересованы в приобретении новых клиентов (в том числе, женщин). Они не только поддерживали движение, но и активно размещали рекламу в СМИ. Все активнее входящие в социально-политическую жизнь женщины переосмысливали собственные потребности и социальные роли. Пересматривались самые основы взаимоотношений женщины с обществом и с семьей. В этот момент, в соответствии с новыми запросами, появляется ряд новых изданий, а старые меняют концепции. Выходивший в США с конца XIX века как женский журнал, “Космополитен” (Cosmopolitan) прославился в середине 1960-х, когда переориентировался с аудитории .светских дам. на более демократичных

читательниц. На страницах журнала пша активная полемика по социально значимым вопросам — например, о том, можно ли принимать противозачаточные средства. “Космополитен”, который никогда не был феминистическим журналом, активно участвовал в общественно значимых дискуссиях и провоцировал крупные скандалы тем, что печатал фотографии обнаженных мужчин. Похожая ситуация в конце 1960-х сложилась и во Франции, когда конкурентами женских журналов стали общественно-политические, и, чтобы сохранить аудиторию, модный журнал “Элль” вынужден бьл обратиться к важным для общества проблемам, расширив свой тематический диапазон.

Различия в стиле жизни и в культурных традициях также оказывают влияние на успешность медиапроектов. Например, в Мексике в большинстве богатых семей приготовление пищи - удел прислуги. Поэтому там не востребованы дорогие европейские журналы с практическими советами по кулинарии. В Китае в силу историческо-литературных традиций предпочитают журналы повествовательного типа, и изданиям прикладного характера пока что не удавалось добиться успеха на этом рынке. В течение долгого времени мужские эротические журналы - такие, как “Плейбой” (Playboy) и “Лоадед” (Loaded) - не могли утвердиться в исламских странах Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии. С религиозным фактором связана и популярность, к примеру, религиозной прессы в Индонезии, где около 90% населения исповедуют ислам.