§ I. Ритмика романа «Евгений Онегин» в эстетико-формальном измерении

Пушкинский роман — с позиции системного саморазвития художественных образов — дает уникальную возможность для уточнения и переосмысления многих хорошо известных в литературоведении положений о месте, роли и значимости ритмически опорных, контрапунктивных центров стихотворного повествования.⁴

На особое место Сна Татьяны в сюжетной динамике романа обращали внимание многие пушкинисты, указывая, что структурно строфы Сна Татьяны (гл. 5, строфы XI–XXI) образуют геометрический центр повествования, расположенный сим­метрично по отношению к началу и концу романа. Это положение, однако, не бесспорно, поскольку его справедливость зависит от того, принимать или не принимать в расчет текст «Путешествия Онегина», а также пропущенные строфы романа и ряд других фрагментов повествования (Набоков 1998: 42). Более точным следует признать взгляд В.М. Марковича на 5-ю главу как на своеобразную «ось симметрии в построении романа» (Маркович 1980: 25), хотя и здесь статический подход не позволяет до конца раскрыть глубинные, имманентные, качественные стороны динамики повествования и архитекто­ни­ки романа, связанные с принципом гармонического саморазвития его сюжетной линии. Приведем и высказывание В.В. Набокова: «Пятая глава… формально безупречна и является одной из двух наиболее красочных глав романа (наряду с первой)» (Набоков 1998: 57).

Вспомним теперь слова М.О. Гершензона, одного из первых исследователей феномена Сна Татьяны: «Весь Онегин, как ряд открытых светлых комнат, по которым мы свободно ходим и разглядываем все, что в них есть. Но вот в самой середине здания — тайник — дверь заперта, мы смотрим в окно — внутри все загадочные вещи: это “сон Татьяны”… Сон Татьяны несомненно зашифрован в образах, чтобы прочитать его, надо найти ключ шифра; другими словами, надо так полно уразуметь весь сон в целом, чтобы стала понятной каждая отдельная его подробность, как необходимая часть целого».⁵

Наша задача лежит в той же плоскости, но мы рассматриваем проблему под иным углом зрения, а именно как поиск единства ритма и содержания, памятуя о словах А. Белого: «лишь у плохих поэтов аллегоризируется смысл, насильственно отры­ва­ясь от ритма» (Белый 1929: 67).

Позволим себе напомнить читателю базовые положения эстетико-формального метода исследования русского классического стиха (Гринбаум 2001a: 13-15) с тем, чтобы представленные ниже наблюдения не оказались разрозненными фактами или малопонятными геометрическими фигурами, а воспринимались в контексте воззрений Б.В. Томашев­ского: «Числа должны переживаться как ка­чество... В стихах Пушкина наиболее совершенным образом осуществились какие-то строгие законы речевого ритма» (Томашевский 1929: 56; 1990: 63).

(1) «Ритм делает ощутимой гармонию» (Е.Г. Эткинд). Гармонию измерить нельзя, но ощущения, вызываемые в нас ритмом, и их соотнесенность с гармонической, божественной пропорцией «золотого сечения» дают возможность «поверять алгеброй гармонию» без разрушения природы и материи стихотворного текста.

(2) Применительно к стихосложению «божественная» пропорция ритма позволяет соотнести реальные ритмико-гармонические параметры текста с единичным уровнем РГТ  = 1, который был определен нами по результатам анализа строфического ритма эталонного текста русской поэзии – романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин» (Гринбаум 2000: 57). Композиционно-ритми­чес­кое золотое сечение, речь о котором пойдет ниже, вычисляется по трем силлабо-тони­ческим параметрам стиха, а именно по общему числу слогов S в строфе («целое»), числу безударных слогов B («большее») и числу ударных слогов T («меньшее»): τ = 0,087 / ( S / B – B / T ), где коэффициент 0,087 соответствует единичному уровню РГТ  = 1.

(3) Для эстетико-формального стиховедения сущностным является тот факт, что принцип «золо­того сечения», сформули­рованный Леонардо да Винчи для гео­метрических фигур, в самом общем случае выражает соотношение между целыми числами — членами так называемого «ряда Фибо­наччи», в котором каждый последующий его член (начиная с третьего) равен сумме двух предыду­щих (0+1=2; 1+2=3; 2+3=5; 3+5=8; 5+8=13 и т.д.):

{ 0, 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34, 55, 89, 144, ...}

(1)

Ко­эф­фи­ци­ент Φ «золотого се­че­ния» получает в этом алгебра­ическом представлении новое тол­кование, связанное с делением n-го члена ряда Фибоначчи на его (n – 1)-й член при n. Ряд (1) — простейший, но не единственный ряд Фибоначчи; ряд Фибо­наччи — это динамический ряд, векторной геометри­ческой интер­пре­та­цией которого является спираль Фибо­нач­чи, а «золотое сечение» есть асим­п­то­ти­ческое равенство двух отношений для тройки чисел (k_n – 1; k_n; k_n + 1) этого ряда при n.

«В каждой науке, имеющей тенден­цию к точности,— писал А. Белый,— по сво­ему отража­ется ширящаяся диалектичес­кая спи­раль, размыкающая всюду (от неба до электрона) неподвиж­ные круги форм, в спиральном расширении метаморфозы; в таблицу Менделеева, расположение листьев растения, в небесную механику ввинчена та же диалектическая спираль…». И далее: «…принцип метаморфозы назы­ваю я прин­ци­пом ритма» (Белый 1929: 15, 16, 19).. Приведем здесь же слова Гете, который говорил, что «кривой жизни является спираль».

Принцип формирования ряда Фи­бо­нач­чи, отражая принцип самораз­ви­тия в его самом общем философском и есте­ст­венно­научном смысле, кодирует чис­ло­вой последова­тель­нос­тью симмет­рич­­ность (1, 1) и асимметричность (1, 2, 3, 5…) движения, основан­ную на едином уни­вер­сальном алго­ритме:

kn + 1 = kn + kn – 1 ,

(2)

где n — номер элемента k ряда (1) для n3. В самом общем случае тот же алгоритм (2) порождает «золотые» р-ряды Фибоначчи, а динамический ряд Фибо­наччи 1-го уровня иерархии (k_n + 1 = k_n + k_n ) кодирует математическими символами принцип симметрии.⁶

(4) Три основных параметра силлабо-тонического стиха S, B и T могут вычисляться для самых разных поэтических структур (4-стиший, 5-стиший, 8-стиший, 14-стиший и т.п.), и в этом случае мы получаем возможность оценивать как теоретические качественно-количест­венные характеристики многочисленных форм стиха, так и степень их реализации в конкретных художественных текстах.

Другой и еще крайне мало исследованной является возможность изучения динамики развития ритмики словесного уровня от начала и до конца стиха, от его первой строчки и до последней. При этом последовательно измеряются величины S, B и T для постоянно нарастающего объема поэтического текста, а величины РГТ τ представ­ляют собой ритмодинамические оценки процесса саморазвития поэтической мысли (точнее, нашего, читательского восприятия этого процесса).

Именно такую методику изучения стиха мы применили для анализа как общей характеристики развития ритмики и содержания 5-й главы Онегина, так и 11 строф Сна Татьяны — рассматривая строфы Сна в рамках общего поэтического контекста 5-й главы романа.