3. Философия жизни

В качестве первого оппонирующего философской классике нетрадиционного направления можно назвать философию жизни. Ее основоположником по праву называют немецкого философа Артура Шопенгауэра (1788-1860). Он бросил открытый вызов рационалистической философии великого Гегеля. Рассказывают, что, став приват-доцентом Берлинского университета, Шопенгау­эр самонадеянно назначал свои лекции на те же часы, что и Ге­гель. В 1818 г. вышло в свет главное философское сочинение Шопенгауэра «Мир как воля и представление».

Истинный мир, по Шопенгауэру, – это мир скрытой, неви­димой сущности – воли, понятой, как кантовская «вещь в себе». Воля составляет потустороннее и подлинное ядро внешней и ви­димой оболочки жизни. Представления же – суть объективация воли, ее проявления. В мире сущности кроме воли нет ничего другого. Шопенгауэр утверждает примат воли по отношению к человеческому разуму. Разум выступает лишь придатком воли, а не наоборот, как считалось в классике. Происходит своеобразная онтологизация и мифологизация воли как определяющего конст­рукта всего бытия. Воля – это абсолютное «хотение», «свободное стремление», полная независимость от контроля разума. Воля не имеет причин, оснований и целей вне самой себя. Она только «хочет хотеть» и ничего более. У воли нет ни прошлого, ни будущего, нет никакой разделенности и множественности. Она дана вся и сразу как единая мировая воля.

Именно воля обладает подлинным объективным существо­ванием, она как бы опрокинута на мир, Вселенную. Человек, в ряду других природных объектов, отличается лишь тем, что воля действует на него через его мысли, мотивы, представления и пе­реживания. Однако и человек определен изнутри себя как воля. Проявляясь в человеке, воля формирует его характер. Человече­ская воля родственна неисповедимым силам, неким ее волевым порывам. Тем самым воля превращена Шопенгауэром в первона­чало, своеобразный абсолют и конструкт сущего.

Онтологическая конструкция Шопенгауэра изображает мир как волю и как представление. Сущность мира – в действии воли как через одушевленные силы так и неодушевленные предметы. Рассматривая эволюцию мира через его внутреннюю силу воли можно увидеть постепенное усложнение действующих предме­тов. На стадии животного мира возникает сознание, интеллект, служащие для упорядочения и регуляции активности. Воля все­гда стремится к чему-то бессознательно, а всякое стремление влечет за собой страдание. Разум же только усиливает страда­ние. Камень – не страдает, ему безразлично, где и как находить­ся. Растение не страдает. Животное страдает физиологически. Но больше всего страдает человек. Страдание человека причин­но обусловлено его потребностями, его действиями. Мир челове­ка полон несбывшихся надежд, рухнувших планов, нереализо­ванных возможностей, неудовлетворенных потребностей. А зна­чит, он полон страданий. Сogito ergo sum Декарта превра­щается Шопенгауэром в «страдаю, следовательно, существую». И разум повинен за страдание, он усиливает их. В стремлении воли к жизни и укоренено страдание, которое постоянно сопровождает жизнь человека. И это, по Шопенгауэру, природно. А природа никогда не ошибается.

В противовес оптимистической просветительской формуле, идущей от Лейбница, что «наш мир есть наилучший из всех воз­можных миров, Шопенгауэр не жалеет черных красок для изо­бражения бедствий мира и страдающего в нем человека. Он вы­ступил как наиболее радикальный выразитель всеобъемлющего пессимизма в европейской философии. Такому миру и такому человеку, каким он предстает в изображении мыслителя, лучше было бы вовсе не существовать. Большинство бедствий и стра­даний человека коренятся в нем самом, им самим и объясняются. Он становится как бы в тягость самому себе. Главная причина видится в безудержном эгоизме, злобе и жестокости людей.

Если жизнь человека представляется нескончаемой цепью все время возникающих и сменяющихся страданий, коренящихся в эгоизме, злобе и жестокости человека, то единственно нравст­венной пружиной человеческого противостояния им становится сострадание. Шопенгауэр здесь выступает как великий моралист и гуманист, утверждая человеколюбие высшей нравственной добродетелью. Справедливость и человеколюбие образуют как бы две стороны сострадания. «Никому не вреди и вдобавок помо­гай другим, сколько можешь», – таково его нравственное кредо. Разъединение и противопоставление людей существует только в иллюзии мира представлений, а не в самом мире воли, где все едино. Проявляя безграничное сострадание ко всему живущему на земле – не только к людям, но и к животным, растениям, чело­век преодолевает состояние обособленности, осуществляет про­рыв в сферу воли, в целостности которой нет подобного противо­естественного столкновения. Несомненной заслугой Шопенгауэра является утверждение приоритета духовных потребностей и сил человека, их постоянного возвышения. Если человек ищет наслаждения и удовольствия своей жизни только в вещах и вне себя, счастье его мелко, зыбко и эфемерно. Истинный центр и источник счастья находится в нем самом, в его собственной жизненной силе. Словом, нельзя изменить сердце, но можно просветить ум. Вполне закономерно, что в философии жизни центральным понятием становится «жизнь» как способ бытия мира и бытия че­ловека, культурно-исторической реальности. Требуется понять «жизнь» исходя из нее самой, проникновения в ее суть и нерв, в самую тайну жизни, как первичную реальность. Многозначность и неопределенность понятия и самого феномена жизни породили различные ее трактовки.

Волюнтаризм философии Ф. Ницше. Подлин­ный взлет и широкое распространение философии жизни начи­нается с 70-х годов XIX столетия. Оригинальные и свое­образные версии философии жизни были даны в работах таких выдающихся ее представителей как Фридрих Ницше (1844-1900), Вильгельм Дильтей (1833-1911), Георг Зиммель (1858-1918), Анри Бергсон (1859-1941).

Мировая воля Шопенгауэра как вечный жизненный порыв трансформируется Ф. Ницше исключительно как воля к власти. Она превращается в чистый волюнтаризм. Ницше абсолютизирует и онтологизирует «жизнь», вкореняет ее в основу бытия.

«Жизнь, по Ницше, – это вечное движение, становление, постоянное течение, лишенное атрибутов «бытия».У «становления» нет цели, единства, его нельзя оценивать как истинное или ложное, доброе или злое. Одна из его работ так и называется: «По ту сторону добра и зла». Решительный «гераклитизм» Ницше вводит в плоть и кровь своей философии жизни. Все процессы как физической, так и духовной жизни он стремится представить как различные модифика­ции действий воли к власти, могуществу.

Это относится и к камню, и к дереву, и к животному, тем более к чело­веку. Человек для Ницше – слабейший вид животного (обезьяны, в частности), не установившегося животного и не пригодное существо к животной жизни. Ницше развивает идею «сверхчело­века» на дионисийском культе силы и красоты. Следует, правда, заметить, что поклонник красоты и силы Ницше сам превратился в живой труп, находясь последние пятнадцать лет жизни в со­стоянии частичного помешательства или полного безумия.

Ницше выступил с резкой критикой умозрительной фило­софии, упорядочивающей науки, христианской религии и аскети­ческой морали. По его оценке они отрывают человека от истоков самого существования – «от жизни», заставляют «зарывать голо­ву в песок» небесных тел. Тень жизни подменяет собой саму жизнь. Ницше провозгласил: «Бог умер». Наступило время ниги­лизма и отрицания – «это и есть до конца продуманная логика наших великих ценностей и идеалов». Он добровольно принима­ет нигилизм как свою личную судьбу и стремится в то же время преодолеть его как «философ будущего». Будущее рисуется ему в образе «сверхчеловека», некоей «белокурой бестии», освобожденной от власти духовных и социальных авторитетов, руководствующейся приоритетом действия и воли, своих влечений и потребностей, стремлением властолюбия и навязыванием своей перспективы как нормы для всех форм жизни и опыта.

Провоцирующим образом Ницше выразил свое кредо: «Говорит во мне истина. Но моя истина ужасна: ибо до сих пор ложь называлась истиной. Пе­реоценка всех ценностей – это есть моя формула для акта наи­высшего самосознания человечества, который стал во мне пло­тью и гением».

Феномен жизни в эволюционизме Анри Бергсона. В концепции творческой эволюции мира А. Бергсона (1859-1941) с космологических позиций жизнь отождествляется с цело­стностью, континиумом (непрерывностью), потоком, необратимым становлением. В нем порождается, и сохраняется все уникальное и неповторимое. Жизнь предстает как космический «жизненный порыв», противостоящий всему определенному, за­стывшему и «ставшему». И сутью этого жизненного порыва явля­ется «сознание или сверх сознание». Бергсон противопоставляет свою творческую эволюцию мира как мистифицированному и безличному разуму Гегеля, так и односторонности и мертвенности механистического материализма. Жизнь всегда устремлена «вверх», а материя – «вниз», к распаду, омертвлению и разложе­нию. Однако и панлогизм безличного разума не схватывает цело­стности жизни мира, его движения, порыва. Интеллект «схваты­вает» мир путем разложения его на отдельные составные части, примерно также, как на фотографии, на кинопленке кинемато­графа. Интеллект удерживает сходное, повторяющееся, общее, но ценой утраты уникального и неповторимого. Разум по своей природе безнадежно оторван от жизни, что поэтически выразил Гете в своем «Фаусте»: «Суха теория, мой друг, но зеленеет дре­во жизни».

К непрерывной в своем потоке и необратимой в своей целостности жизни более всего приспособлено неинтеллектуальное, интуитивное, образно-символическое и непосредствен­ное духовное освоение и понимание иррациональной в своей ос­нове жизненной реальности. Общепринятые катего­рии и понятия классической философии уже не могут прояснить природу и суть принципиально невы­разимых феноменов жизни. Наиболее адекватным способом их выражения является искусство, мифотворчество, метафора и афористический стиль изложения основных идей.