3) Издание противоречивых, параллельных или даже взаимоисключающих правовых актoв;

Война законов, издание противоречивых, параллельных или даже взаимоисключающих правовых актов, которые как бы нейтрализуют друг друга, растрачивая бесполезно свою силу. Нередко подзаконные акты становятся "надзаконными". Принимаемые в большом количестве юридические нормы не стыкуются, плохо синхронизированы. В результате возникают острейшие коллизии, разрыхляется "правовое поле", на котором легко произрастает правовой нигилизм.

Существует мнение, что война законов ушла в прошлое, что она велась, когда был союзный центр. Это не совсем так. Война законов не прекратилась, а видоизменилась. Конечно, накал ее спал, особенно в смысле риторики, эмоций, но она продолжается. Теперь эта война идет в пределах России между законами, указами, судебными решениями, правительственными постановлениями, а также между федеральными и региональными актами. Именно поэтому принимаются меры к выравниванию и согласованию двух уровней законодательства.

Война законов и властей - абсурдная и наиболее разрушительная форма правового нигилизма. Пагубность ее была убедительно продемонстрирована всей российской практикой последних лет. Общая картина усугубляется еще и тем, что кроме войны юридической в стране идет множество других войн (бюджетов, суверенитетов, компетенций, юрисдикций, телерадиоэфиров, кланов, "авторитетов", олигархов, компроматов и т.д.). Соответственно много и разного рода беспределов.

4) Подмена закoнности политической, идеологической или прагматической целесообразностью;

Подмена законности политической, идеологической или прагматической целесообразностью, выходы различных официальных должностных лиц и органов, общественных групп и сил на неправовое поле деятельности, стремление реализовать свои интересы вне рамок Конституции или в "разреженном правовом пространстве", т.е. начинают жить опять-таки не по законам, а "по понятиям".

При этом целесообразность может выступать под разным "соусом" - в виде государственной, партийной, местной, региональной, практической, идеологической и даже личной. В любом случае закон отодвигается в сторону. Раз необходимо что-то сделать, а закон мешает, появляется тот или иной вид целесообразности. Законность нередко противопоставляется и так называемому здравому смыслу, от которого - один шаг до произвола и самоуправства, или просто "правовой самодеятельности".

5) Конфронтация представительных и исполнительных структур власти на всех уровнях;

Конфронтация представительных и исполнительных структур власти на всех уровнях. Она возникла в процессе становления новой для России президентской вертикали управления при сохранении старой системы Советов. Эти две модели власти оказались несовместимыми по своим целям, задачам, методам. Отсюда - трения, конфликты, противостояния, стремление доказать, какая власть важнее и нужнее. Шла борьба за роль "обкомов", "горкомов", "райкомов", при которой законы никем не соблюдались. Плюс личные амбиции и соперничество лидеров, их претензии быть "первыми лицами", "хозяином" в данной "вотчине". При этом верх брали прежде всего престижные или карьеристские соображения, честолюбие, а не законопослушание. Законы в этой борьбе были лишь досадной помехой.

Это своего рода "номенклатурный", или "элитарный", нигилизм, связанный с параличом власти, а любой паралич власти означает паралич права, закона. Здесь соединяются воедино государственный и правовой нигилизм, который дезорганизует сложившиеся нормы управления обществом. Принцип разделения властей, заложенный формально в Конституции, на деле не сложился, система сдержек и противовесов не отлажена. Исполнительно-распорядительная власть оказалась, по сути дела, бесконтрольной, а потому самоуправной и во многом "свободной" от соблюдения законов, особенно на местах.