4. Поэзия

Еврейская поэзия - ее образцы мы можем видеть, например, в Псалмах - отличалась от привычной нам. Ее ритм не был построена на рифмах в конце строк или чередовании долгих и кратких слогов. Ключевую роль играл параллелизм в смежных частях текста помещались высказывания, перекликающиеся друг с другом или антитетичные по смыслу. Вот пример синонимического параллелизма:

Небеса проповедуют славу Божию, И о делах рук его вещает твердь.

(Пс 18:2)

Пример антитетического параллелизма, где идея выражается через контраст:

Ибо знает ГОСПОДЬ путь праведных, А путь нечестивых погибнет.

(Пс 1:6)

В высказываниях Иисуса мы неоднократно находим цитаты и аллюзии на Псалмы. Поэтому не удивительно, что и свое собственное учение он излагал в форме семитской поэзии. Синонимический параллелизм появляется, например, в таком высказывании*.

Любите врагов ваших, Благотворите ненавидящим вас, Благословляйте проклинающих вас И молитесь за обижающих вас.

(Лк 6:27-28)

Антитетический параллелизм:

Ибо кто хочет жизнь свою спасти, тот потеряет ее;

А кто потеряет жизнь свою ради меня и евангелия, тот спасет ее.

(Мх 8:35)

Существуют и другие типы параллелизма. Например, шаговый параллелизм: вторая строка подхватывает мысль первой строки и, повторяя ее, делает шагк дальнейшему ее развитию. Он так*

же встречается в Евангелиях:

Кто примет это дитя во имя мое, тот меня принимает. А кто примет меня, тот примет пославшего меня.

(Лк 9:48)

В более крупных блоках учения Иисуса также можно найти ритмические структуры. Иногда в таких блоках заметен сложный

параллелизм:

Ибо как было во дни Ноя, так будет и во дни Сына Человеческого: ели, пили, женились, выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег, и пришелпотоп и погубил всех. Также как было и во дни Лота: ели, пили, покупали, продавали, садили, строили; но в день, в который Лот вышел из Содома,пролился с неба дождь огненный и серный и истребил всех. Так будет и в тот день, когда Сын Человеческий явится.

(Лк 17:26-30)

Эти пять стихов можно разделить на две параллельные строфы. Относительно других примеров сложной ритмической структуры см. Мф 6:19-21; 23:16-22; Мк 2:21-22; 9:43-48; Лк 11:31-32.

 

5. Притчи

Притчи - самая поразительная из всех форм учения Иисуса. Рассматриваем ли мы их сами по себе или в их влиянии на человеческую жизнь, онинесравнимы. Они вдохновляли поэтов, художников и моралистов. Многие распространенные вы ражения восходят непосредственно к этим бесподобным рассказам. Все знают, что означает «прятать светильник под спудом» или быть «добрым самарянином». Никто не говорил о естественных дарах как о «талантах», пока Иисус не рассказал свою притчу о талантах. В наши дни слово «талант» употребляется именно в этом, новом смысле, а не для обозначения определенного количества золота или серебра.

В своем использовании притч Иисус был не уникален. Некоторые притчи попадаются в Ветхом Завете (например, 2 Цар 12:1-4; Иез 17:1-10). Современные Иисусу иудейские раввины в назидательных целях также иногда прибегали к притчевым историям. Однако притчи Иисуса выделяются и количеством, и качеством^[50]. Синоптические Евангелия доносят до нас около 60 притчей (причем скорее всего изначально их было больше). Четвертое Евангелие нигде не использует слово «притча», но содержит несколько притчевых высказываний в форме аллегорий.

Старое определение притчи как «земного рассказа с небесным смыслом» содержит в себе долю истины, но здесь следует проявлять осторожность: было бы ошибочно искать в каждой притче сложный аллегорический смысл. Для правильного понимания притч Иисуса скорее нужно внимательно рассмотреть, в какой жизненной ситуации каждая из них была произнесена и в чем состоит главная мысль. Обычно детали в притче дают лишь необходимый фон, и искать за ними аллегорические смыслы не стоит.

Анализ притч Иисуса показывает, что большинство из них предназначены, чтобы либо (а) создать образ человека или поведения, как предупреждение или образец; либо (б) раскрыть какой-либо принцип божественного владычества над миром и человечеством. Иными словами, его притчи либо учат, какого поведения следует избегать, а какому - подражать, либо рассказывают о характере Бога и его промысле в отношении людей. При толковании необходимо выявить первоначальную интенцию притчи.

Обращая внимание на контекст, в котором находится притча, а также на внутренние намеки, обычно можно избежать путаницы: то есть не интерпретировать богословскую притчу как урок о нравственности, и наоборот. Например, в притче о добром самарянине (Лк 10:29-37) часто ошибочно видели изложение плана спасения. Согласно Августину и многим последующим толкователям, вводное предложение («один человек шел из Иерусалима в Иерихон») относится к Адаму, который пал из состояния небесного блаженства (= Иерусалим) в смертный грех (= Иерихон). Разбойники, которые его ограбили и избили, -дьявол со своими ангелами. Священник и левиты, которые видели его и прошли мимо, - ветхозаветные Закон и пророки, неспособные спасти грешника. Добрый самарянин, который приходит на выручку путнику и отводит его в гостиницу, сам Христос, приводящий его в церковь. Два динария, который самарянин дал содержателю гостиницы (= апостол Павел), - либо две заповеди любви, либо два обетования (об этой жизни и о грядущей). И наконец, обещание самарянина вернуться отражает второе пришествие Христово.

При всей изобретательности этого толкования, оно совершенно надуманно. Из контекста совершенно ясно, что Иисус рассказал эту притчу не с тем, чтобы научить плану спасения, но чтобы показать ученикам, как следует жить. Обратим внимание на начало и концовку притчи: «А кто мой ближний?» и «Иди, и ты поступай так же». Они четко показывают, что речь здесь идет об отношении человека к другим людям. Коротко говоря, притча изображает три основные философии жизни. Филосо» фия разбойников: «Что твое, то мое». Философия священника и левита: «Что мое, то мое». Философия самарянина: «Что мое, то твое». Основная цель притчи - стимулировать слушателей к действию. Им следует избегать безнравственного и эгоистического поведения, которое в данном случае проявили бандиты и религиозные вожди.

Главная цель некоторых других притч Иисуса - научение богословию: каков Бог, и каков его промысел о нас. Например, притча о работниках в винограднике начинается со слов: «Ибо Царство Небесное подобно хозяину дома, который вышел рано поутру нанять работников в свой виноградник». Далее идет рассказ о необычной щедрости хозяина: дневную плату (динарий) он заплатил всем работникам, независимо от того, сколько они работали (двенадцать часов, девять часов, шесть, три или только один/). Эта притча не имеет ни малейшего отношения ни к этике, ни к экономике. Она не учит, например, что каждому работнику следует выплачивать прожиточный минимум. Ее смысл раскрывается во вводной фразе: Бог подобен этому хозяину; он не торгуется, желая заплатить поменьше. И Бог никогда не дает меньше, чем обещал, но часто дает больше. Его расточительная щедрость безгранична; в своей благости он дает в соответствии с нашими нуждами, а не по нашим заслугам. Божья милость в своем изобилии превосходит все наши ожидания^[51].

Вместе взятые, притчи Иисуса преследовали одну цель: прямо или косвенно показать, каков Бог и какими мы можем стать. Более того, сама форма притч была предназначена для того, чтобы наши сердца больше открылись их урокам, - если только наши сердца вообще способны открыться.