- •Бернал Дж. Наука в истории общества. М., 1956. Часть 1у. Рождение современной науки. Гл.7. Научная революция. Часть у. Наука и промышленность. Гл. 8. Предпосылки и последствия промышленной революции.
- •206 Рождение современной науки
- •210 Рождение современной науки
- •212 Рождение современной науки
- •214 Рождение современной науки
- •216 Рождение современной науки
- •220 Рождение современной науки
- •222 Рождение современной науки
- •224 Рождение современной науки
- •226 Рождение современной науки
- •230 Рождение современной наука
- •232 Рождение современной науки
- •Im Рождение современной науки
- •236 Рождение современной наука
- •238 Рождение современной науки
- •242 Рождение современной науки
- •244 Рождение современной науки
- •246 Рождение современной науки
- •248 Рождение современной науки
- •250 Рождение соврелкннай науки
- •254 Рождение современной науки
- •258 Рождение современней науки
- •260 Рождение современной науки
- •262 Рождение современной науки
- •264 Рождение современной науки.
- •266 Рождение современной науки
- •268 Рождение современной науки
- •276 Рождение современной науки
- •282 Наука и промышленность
- •286 Наука и промышленность
- •290 Наука и промышленность
- •292 Наука и промышленность
- •294 Наука а промышленность
- •298 Наука и промышленность
- •300 Наука а промышленность
- •302 Наука и промышленность
- •304 Наука и промышленность
- •306 Наука и промышленность
- •308 Наука и прдМышЛенкость
- •310 Наука и промышленность
- •312 Наука и промышленность
- •316 Наука а промышленность
- •318 Наука и промышленность
258 Рождение современней науки
ковым колебаниям, причем различные цвета имели различную длину волн, подобно музыкальным звукам. Гюйгенс развил эту идею математически и показал, каким образом волновая теория света объясняет как диффракцню, так и цвета тонких пластинок. Кроме того, он объяснил, гораздо лучше Ньютона, любопытное свойство исландского шпата (кальцита), который, если смотреть через него, удваивает предметы. Однако и в этом случае победил авторитет Ньютона, и волновая теория света должна была ожидать своей реабилитации более чем сто лет (стр. 321, 341). Микроскоп. Новый мир малых частиц Подобно тому как в руках Галилея телескоп обнаружил тайну звезд, так и другое оптическое стекло, микроскоп, в руках ряда наблюдателей XVII столетия, таких, как Мальпиги, Гук, Сваммердам (1637—1680) и несравненный голландский суконщик Левснгук (1632—1723), открыло двери в новый мир бесконечно малого4-39. Насекомые, части растении, небольшие создания, живущие в воде, даже микроскопические бактерии и сперматозоиды, носящие в себе начало жизни,—все это наблюдалось и становилось предметом удивления, размышления и доказательства. Уточнялась также и анатомия более крупных животных, и созданная Гервеем теория кровообращения получила свое полное подтверждение. Однако если телескоп, будь то навигационный или астрономический, с самого же начала нашел себе практическое применение, то микроскоп был применен только двумя столетиями позднее, и в руках Коха и Пастера он показал всю свою ценность как средство борьбы с бактериологическими заболеваниями. Главным образом именно по этой причине проводимые вначале исследования микроскопических тел не привели сразу же к сколько-нибудь серьезному развитию микроскопии или биологии; то, что наблюдалось [в микроскоп], продолжало оставаться скорее занимательным и поучительным, в философском смысле слова, чем научно или практически ценным. Пустота и барометр Развитие пневматики, значительно превзошедшее достижения древних греков (стр. 124), явилось первым крупным шагом вперед в области физики, который должен был привести к последствиям, важным скорее для промышленности, чем для астрономии и мореплавания. Решающее открытие, обусловившее эти успехи—фактическое получение пустоты, было само по себе непосредственным результатом развития практической гидравлики. До этого времени вопрос о существовании пустоты являлся философским вопросом, который должен был решаться путем умозрительной аргументации (стр. 107); начиная с 1643 года он становится делом практического доказательства. Галилеи в последние годы своей жизни много думал над тем, почему невозможно поднять воду с помощью обычных поршневых насосов более чем на тридцать два фута. Этот факт, давно известный шахтерам и строителям колодцев, не привлекал к себе до тех пор внимания образованных людей. Галилей приписывал его неспособности столба воды выдерживать собственный вес, хотя он не мог найти удовлетворительного объяснения того, почему, будучи разорван, столб воды не падает прямо вниз, а приписывал это явление ограниченной horror vacui (боязнь пустоты.—Ред.). Только через год после смерти Галилея его ученику, Торричелли (1608— 1647), пришла в голову остроумная мысль использовать вместо воды ртуть; это дало ему возможность работать со столбом жидкости небольшой высоты, поскольку ртуть в опрокинутой трубке поднималась не выше чем на тридцать дюймов, показывая таким образом давление, равное тому, какое производил столб воды весом в пятнадцать фунтов на один квадратный дюйм. Торричелли имел интеллектуальную смелость реально объяснить это явление
Научная революция 259
давлением воздуха, поддерживающего столб ртути, так что прибор этот стал барометром—средством измерения атмосферного давления. Простран* ство над столбиком ртути было настоящей пустотой, которой, как предполагалось, природа не терпит. По сути дела, как мы видели (стр. 119), еще Аристотель доказал невозможность существования пустоты, поскольку насильственное движение невозможно без воздуха, открывающегося впереди и смыкающегося сзади. Открытие пустоты нанесло аристотелевской механике последний, роковой удар, несмотря на все попытки отрицать или как-то оправдать это открытие. Однако объяснение Торричелли было вскоре подтверждено опытом Паскаля (1623—1662), который поднялся с барометром на вершину горы и отметил падение давления. Воздушный насос фон Герике Дальнейший шаг вперед в этой области сделан замечательной личностью, предшественником высокоодаренных ученых наших дней Отто фен Герике (1602—1686), мэром Магдебурга и экс-квартирмейстером Густава Адольфа, человеком со значительными средствами и большой предприимчивостью. Фон Герике ставил все на широкую ногу; он израсходовал на свои опыты 4000 фунтов стерлингов—сумму по тому времени астрономическую. Он первым попытался получить пустоту прямым способом—выкачивая воду из закупоренной бочки. Бочка была раздавлена, поэтому он сделал более прочный сосуд из латуни. Позднее он изобрел воздушный насос, с помощью которого ему удалось получать пустоту в больших сосудах. Один из них он использовал для знаменитого опыта, проведенного им в присутствии императора и его двора, когда для того, чтобы оторвать друг от друга два полусферических сосуда, потребовалась упряжка в шестнадцать лошадей с каждой стороны. Магдебургские полушария явились нагляднейшим доказательством материальной истинности новой науки. Однако значение этого опыта было еще более далеко идущим: он показал людям, что пустота под давлением воздуха имела огромную силу и что нужна была только творческая мысль, чтобы заставить ее служить на благо человека. Сам фон Герике думал о передаче энергии по эвакуированным трубкам; идея эта нашла впоследствии свое развитие в воздушных тормозах, используемых на железных дорогах. Насос фон Герике был значительно усовершенствован Бойлем или, что более вероятно, Гуком, работавшим тогда у него. С помощью этого насоса Бойль продемонстрировал много новых и странных явлений. Он показал, например, что звук не может передаваться без воздуха, но что на свет и магнетизм отсутствие воздуха такого влияния не оказывает. Бойль открыл также то, чего можно было ожидать, но что, тем не менее, не удавалось продемонстрировать—невозможность как жизни, так и горения в пустоте, создав тем самым первые предпосылки для великой химической и физиологической революции следующего столетия. Использование воздушного насоса, в частности то усилие, которое было необходимо затрачивать на накачивание, побудило Бойля изучать поведение воздуха, как сжатого, так и разреженного. Таким образом, он открыл первый научный закон, выходивший за пределы законов элементарной механики, то, что он назвал «упругостью воздуха», закон, ныне известный нам как закон Бойля, а именно, что произведение давления на объем данной массы воздуха есть величина постоянная, или, как было найдено позднее, прямо пропорционально степени нагрева. Идея использования вновь открытых сил природы для удовлетворения потребностей человека никак не умирала, и она неизбежно должна была появиться и в эпоху научной предприимчивости, какой был XVII век, когда все сильнее ощущалась нужда в материальной силе для откачки воды из шахт н вращения колес расцветающей промышленности. Одним из видов такой силы, совершенно очевидно, был огонь, особенно с тех пор, как изобретение 17*
