220 Рождение современной науки

и его ученик Региомонтан (1436—1476), работавший в Нюрнберге и позднее пользовавшийся помощью Альбрехта Дюрера, внесли серьезные исправления в альфонсинские таблицы (стр. 180). В этой работе они использовали старую систему Птолемея, но упростили вычисления с помощью созданной Леви бен Герсоном тригонометрии (стр. 180), возвратясь, таким образом, к арабам и опустив все математические достижения средневековья. Этн таблицы и методы непосредственнолрименялнсь в практике океанских мореплавателей, вооружен­ных угломерной рейкой Герсона. В конце XV века ревниво охраняемая тур­ками монополия на торговлю с Востоком делала соблазнительной идею про­биться в Индийский океан не через Красное море, а иным путем. Теоретики спорили о двух возможных путях. Наиболее доступным казался путь вокруг Африки; его можно было попытаться пройти постепенно, шаг за шагом. За этот путь выступали португальцы. Он был успешно проделан в 1488 году, хотя достичь Индии Васко да Гаме удалось лишь в 1497 году. В то время ни у кого не было уверенности в том, что до Индии вообще можно добраться, поскольку страна эта могла простираться до самого полюса; однако легенды рассказывали, что карфагенянам удалось это сделать и что дорогой можно неплохо поживиться. Христофор Колумб и Новый Свет По второму проекту, который обсуждался астрономами и географами-теоретиками вроде флорентийца Тосканелли (1397—1482), предполагалось плыть на запад через неизведанный океан, с тем чтобы достигнуть расположен­ного на другой стороне земного шара Китая. Однако дискуссировать о такой гипотезе—это одно, попытаться же действительно осуществить ее, пустившись в открытое море,—было совсем другое. В народном представлении с такими путе­шественниками могло приключиться что угодно. Они могли плыть вечно; они могли свалиться за край света. Единственное, чего никто не предвидел, это возможность встретить на своем пути материк. Человек, который был готов предпринять такую попытку, всегда признавался королем мореплавателей и наиболее удачливым исследователем, «A Castilla у a Leon Nuevo Mundo did Со1оп»(«Колумб подарил Новый Свет Кастилье н Леону» (исп.).—Перев.), хотя на его долю достались одни только неприятности. На самом деле Колумб был очень далек от того, чтобы быть ученым или иметь сколько-нибудь ясное понятие о том, что собирался сделать⁴-'¹⁹. Что у него действительно было, так это мисти­ческое вдохновение, уверенность в том, что, плывя через океан, он может открыть новые острова и даже Катайю (Cathaya), или скорее в том, что он был избран­ным сосудом-—Христофором, носителем Христа, которому было предначертано открыть описанные в Апокалипсисе «новое небо и новую землю». Именно это воображение, имевшее частично религиозный, частично научный характер, дало ему ту силу, которая позволила ему без всяких средств добиться в конце концов поддержки своего предприятия. Это было нечто, о чем прежде нельзя было даже и думать, что было достаточно трудно осуществить даже в беспокой­ном XV веке—веке путешествий. Колумбу в течение десяти лет пришлось торговать в розницу своей идеей в королевских дворах Португалии, Испании, Англии и Франции, но комитеты экспертов один за другим отклоняли ее. Наконец, лишь благодаря тайному воздействию ему удалось получить в свое распоряжение корабль водоизмещением в 100 тони и две пинассы, но одновре­менно он заключил контракт, обеспечивавший ему титул адмирала всех морей и крупную долю добычи в случае открытия им новой земли. Контраст между следовавшими одна за другой экспедициями португальцев вокруг Африки и дерзанием Колумба, поставившего все на карту, чтобы прямо пересечь Атлантический океан, схож с контрастом между техническим прогрессом, покоя­щимся на неуклонном совершенствовании традиций, и прогрессом научным, использующим разум для радикального слома этой традиции. Ибо сколь бы мистический характер ни носили побуждения самого Колумба, полученная им поддержка путешествий была оказана ему в силу практической оценки той

Научная революция 221

выгоды, которую можно было ожидать от подтверждения выдвинутой им науч­ной гипотезы. Колумб так никогда и не узнал, что открыл новый континент, который много лет спустя был назван по имени флорентийца Америго Веспуччи, обра­зованного друга Леонардо да Винчи, более Колумба преуспевшего благодаря ве­дению записи своих открытий. Завершить доказательство открытия нового кон­тинента выпало в конце концов на долю состоявшего на службе Испании пор­тугальца Магеллана, который сделал это, показав, каким образом можно плыть вокруг земли. Сам Магеллан так и не закончил своего путешествия—он был убит на Филиппинах. Первым человеком, совершившим кругосветное плавание и вернувшимся к себе домой, был его раб малаец. Экономические и научные результаты Экономические результаты великих морских путешествии были и непосред­ственными и устойчивыми. Открытие нового морского пути явилось тяжелым ударом по традиционной сухопутной и транзитной торговле арабов, столь выгодной для них и для турок, и тем самым принесло огромные доходы порту­гальцам, одновременно разорив венецианцев. Позднее эксплуатация рудников, сахарных и табачных плантаций Америки, основанная на широком применении труда рабов, захваченных в Африке, должна была обеспечить Испании и дру­гим колониальным державам еще более высокие и устойчивые доходы. Однако вследствие отсталости экономической системы Испании богатства эти не сохра­нились в стране, ибо как эксплуатация рудников, так и торговля находились в руках иностранцев и получаемые отсюда средства шли на обеспечение капи­талами промышленности Голландии и Англии. Столь же решающее значение имели новые открытия также и для науки. Успех первых путешествий значительно повысил требования к кораблестрое­нию и навигации. Он вызвал к жизни новый класс интеллигенции, искушенных в математике, подготовленных мастеров по производству компасов, карт и дру­гих инструментов. Это положило начало созданию слоя людей, занимающихся наукой, обеспечило основы для профессиональной подготовки и предоставило средства «а жизнь способной молодежи из всех классов общества. В Португалии, Испании, Англии, Голландии и Франции были основаны мореходные школы⁴-¹⁰¹. Изучение движения звезд приобрело теперь практическую ценность (стр. 232), и астрономии уже больше не угрожало забвение, даже после того, как астроло­гия вышла из моды. С другой стороны, одновременное открытие как старых, богатых цивили­заций Азии, так и Нового Света—Америки, со всеми их странными обычаями и продуктами, привело к тому, что древнеклассический мир стал казаться провинциальным, и воодушевило людей сознанием достижения ими чего-то нового, о чем древние не могли даже мечтать. Новые области, иыпе откры­тые для наблюдений и описания, требовали новых методов анализа. Морские путешествия поистине произвели столь же важный переворот в сфере интел­лектуальной деятельности человечества, как и в сфере представлений о земле. Родоначальники Возрождения надеялись на новый век и трудились ради него. К середине XVI века они уже могли ощутить, что достигли этого века. Жан Фернель, гуманист и врач короля Франции, первый человек нового времени, измеривший градус меридиана, описывает этот новый дух в своем «Диалоге», относящемся примерно к 1530 году. Выступая в защиту новых способов лечения в медицине, он говорит: «Но что было бы, если бы наши предшественники и их прародители просто следовали бы теми же путями, которые были проложены еще задолго до них?.. Нет, напротив, философам, повидимому, полезно будет перейти на новые пути и к новым системам; им полезно будет, если они не допустят, чтобы злословие или влияние древней культуры или полнота власти помешали всем тем, кто