3.Теория ментальности

1.Мысленный конструкт

Мысленный конструкт, согласно стоикам, это греза мысли, некое видение, которое «как бы» является реальностью. Мысленный конструкт является идеей, но идеей, кото­рая имеет образное выражение.

В данном случае ищется соединение понятия с объектом, такой же напряженный поиск свойст­венен всей философии. Диссонанс между миром идеи и миром объектов осознается со времен Парменида, который у его ученика Зенона, приобретает трагическую форму несоизмеримости в его апориях. Но эта несоразмерность получила выражение и в самой распространенной традиции античного философствования- в пи­фагореизма, которые находили это решение в ма­тематическом идеальном объекте, ко­торый является посредником между идеей и предметом. Здесь тоже наблюдение стано­вясь мыслящим через число становится

2.Разум стоиков.

Разум у стоиков был достаточно авторитетен. Согласно Стое, существуют три вида зна­ния. Это мне­ние, которое основано на чувственных данных; постижение, которое осно­вано на каталептическом представлении; и разум, высшая ступень, которая доступна только мудрецу. Если «постижение» имеет основание в интуиции, то разум мыслит по­нятиями.

3. Теория души

Душа, по мнению стоиков, есть «пневма», т.е. как и все, что считается у них обладаю­щим оп­ределенной степенью совершенства. Стоики считали, что душа состоит из восьми частей. Это - пять чувств, речевая способность и сексуальная спо­собность, и последняя часть – руководящий центр, который объединяет все эти способности. Этот центр души, согласно стоикам, находится не в уме, а сердце. Для об­разного понимания руководящего центра души они использовали образ паука. Этот образ позаимствован у Гераклита, который сравнивал душу с пауком, а тело – с паутиной.

В прин­ципе их можно подразделить на три части - чувства, речь и сексуальная способность, которая управляется из одного центра. Здесь мы видим, что стоики за­долго до Фрейда ввели в философских обиход сексуальную энергию – «либидо».

1. ЛОГИКА И ТЕОРИЯ ЯЗЫКА

Карл Прантль (1820-1870) - автор известной «Истории логики на Западе» (1855) в че­тырех то­мах, крайне низко оценивал логику стоиков. Но, как подчеркивал А. Лосев: «Все такого рода суждения о логике стоиков в настоящее время могут считаться только чудовищными. На самом деле у стоиков – тончайшая логика, которой не знала никакая предыдущая античная философия» (Лосев А. Ф. История античной эстетики. Ранний эллинизм. М.,1979.с.127)

В 30-40 е годы Ян Лукасевич - известный польский логик пересмотрел эту явно оши­бочную точку зрения на логику стоиков, с его точки зрения, именно логику стоиков можно счи­тать во многом основой совре­менной логики. Ему вторят, в частности, наши известные историки ло­гики П.С. Попов и Н.И. Стяжкин, считая, что логика стоиков ис­ключительно богата новыми научными результатами, которые открыли но­вые гори­зонты развития логики. Они утвер­ждают, что с «.. точки зрения современной формальной ло­гики ло­гические достижения стоиков, по-видимому, даже превышают заслуги Стагирита в этой об­ласти» (Попов П.С. Стяж­кин Н.И. Развитие логических идей от античности до эпохи Возрождения. МГУ, 1974. с.95). К этому имеет смысл до­бавить то, что они вплотную подошли к идеям математической логики, вводя взамен буквенных обозначений числовые сим­волы.

Дл стоиков прежняя логика казалась слишком наивной. Как правильно подчеркивает А. Лосев, платоновско-аристотелевская логика и диалектика «казалась им слишком акаде­мической, слишком теоретической, слишком топорной. Они предпочитали говорить не об идеях и поня­тиях, но о словах, поскольку всякое живое слово по своему смысловому содержанию гораздо богаче всякого абстрактного понятия» (Лосев А. Ф. История ан­тичной эстетики. Ранний элли­низм. М.,1979. С.17)

К сожалению, как и от всего учения ранних стоиков, логическое учение стоиков дошло до нас в отрывках и отдельных фрагментах, на базе которых нельзя восстановить во всем богатстве их логические идеи.

Стоики проводят различие между словесными знаками и тем, что они обозначают. Слово- есть звуко­вое образование

Язык

Логика стоиков связана в основном с анализом словесного выражения мысли. Отказ от логики классов, которая была разработана Аристотелем. Аристотель прежде всего в по­строении этой логики исходил из своих предпочтений в исследовательской деятельно­сти. Насколько известно, это классификация того обширного материала исследований видов животных и растений, а ткже классификация иных сведений, которые были по­черпнуты его учениками в результате по­ходов Александра Македонского. У стоиков был иной посыл – это исследование эйдетических систем ментальности в реальной ди­намике жизни. Можно сказать что они античные «философы жизни», но лишенные крайностей этого известного философского направления конца XIX- начала XX века. Естественно, они не могли для этого принять нор­мативную логику статичных «эйдосов» Платона, противопоставленных динамичному «хаосу» бытия; и не могли они принять в такой же степени статичную дескриптивную логику классов Аристотеля. И именно язык является наиболее адекватной «логикой» описания реальной дей­ствительности. В такой же идее пришла современная философская мысль, которая от­дает предпочтение именно анализу языка. Благодаря стоикам теория языка поднима­ется на свой высший уровень, можно сказать, что современная философия языка, кото­рая считается основной сферой современных философских исследований, является ре­конструкцией учения древних стоиков.

С точки зрения стоиков, понятия не врождены, а формируются на основе восприятия и опыта или в процессе обучения (способность мыслить они относили приблизительно к 14 годам).

Стоики считали, что первые слова подражают вещам. Этот тезис обосновывал еще Платон в «Кратиле», где писал следующее:

ЛЕКТОН

Стоики первыми проявили особое внимание к смысла и значения языка. Во многом это связано с расширением «ойкумены» греческой культуры, в связи чем возникла проблема истолкования значений языков других народов. Но внимание к проблемам языка всегда было одним из цен­тральных в античной философии. Вот что говорил из­вестный софист Горгий: «Слово есть великий властелин, который, обладая весьма ма­лым и совершенно незаметным те­лом, совершает чудес­нейшие дела. Ибо оно может и страх изгнать, и печаль умножить, и радость вселить, и сострадание пробудить… А что сила убеждения, которая присуща слову, и душу формирует, как хочет, это должно уз­нать, во-первых, из учений метеорологов, которые, противопоставляя мнение мнению, удаляя одно мнение и все­ляя другое, достигли того, что невероятные и неиз­вестные вещи являются очам воображения. Во-вторых же, [этому можно научиться] из словесных состязаний в на­родных собраниях, в которых [бывает, что] одна речь, ис­кусно со­ставленная, но не со­ответствующая истине, [более всего] нравится народным массам и убеждает её» (Мако­вельский А. Софисты. Баку, 1940. Вып.2 ВII)

Но заслуга стоиков в том, что они первые выявили непустое пространство между зна­ком и вещью, который этот знак обозначает. Это - лек­тон - нематериальная субстанция слова, которая выражает смысл и значение знака. Предмет и знак – это материальные вещи, но смысл, «лектон», есть нематери­альная сущность, помещен­ная между предметом и знаком. Именно нематериальная сущность, а не психиче­ское явление. «Лектон – это чистый смысл, а физический предмет есть та или иная телесная субстанция, с которой лектон соотнесено, но само по себе не есть какая-нибудь субстанция, ни телесная, ни духовная» (Лосев А.Ф. История античной эстетики. Ранний эллинизм. М.,1979. С.101)

Лектон является не только не физическим, не только не психическим явле­нием, он не есть и логическая конструкция. Здесь мы имеем аналог понимания «лектон» на ос­нове феноменологии Гуссерля и её центрального концепта – «ноэмы», что подмечает, в ча­стности, Ж. Делёз в своей «Логике смысла». Стоики подчеркивали что че­ловек отличается от животных не членораздельной речью, а «внутренней» речью – т.е. тем, что придает членораздельной речи – смысл.

Платон и Аристотель в основном занимались анализом понятийных конструкций в тех или иных формах, а стоики рассматривают не понятие, а реальную речь, которая вы­ра­жается в высказывании о предмете, действии или событии. Речь, в отличие от логической конструкции многообразна, она динамична и обладает текучестью значений. Понять и осмыслить эту слож­ную структуру высказывания стремились стоики, как это у них получилось - мы судить не можем, но можем констатировать, что они прекрасно понимали, что такая проблема существует, она важна и требует осмысления.

Концепция «предметности» А. Мейнонга 91853-1920) и стоицизм.

ТЕОРИЯ ЯЗЫКА

КАТЕГОРИИ

2. ЭСТЕТИКА

При рассмотрении теории искусства у стоиков надо всегда учитывать, что принцип «калога­тии» не поддается сомнению и у стоиков- красота и добродетель нераздельны. Более того, не­раздельны бытие и красота, ибо, как известно, онтология античности все­цело эстетичны. Как пишет А. Лосев: «красота для стоиков есть живая форма бытия и жизни (как их симметрия), но эта форма есть та или другая степень бытийственного напряжения самого же бытия, самой жизни; это- напряженность тончайшего первоогня, лежащего в основе всякого бытия вообще» (с.175)

Воображение

В эпоху эллинизма появилось третье понятие – понятие воображения – это заслуга стоиков (Та­таркевич см.0

Метафора

Метафора, как известно, есть определение нового явления с помощью старого символа, взятого из другой области символических конструктов, которые описывают иной круг явлений. «сим­вол» и «метафора» – родственны. Но если символ имеет определенный регион своих значений, то метафора – это символ, чуждый региону значений, к которому он применяется. Между ме­тафорой и вещью существует изначальное напряжение, «тонус», который, как было сказано, является одним из центральных кон­цептов стоического философствования.

Аллегорическое толкование мифов

Стоики не были атеистами, но они считали, что истинной религией может быть лишь философия, в народной же религии (мифологии) стоики находили много безнравствен­ного. Они считали, что вера в антропоморфных богов нелепа,- люди в силу своего не­совершенства толкуют богов по своему образу и подобию. С этом отношении они со­лидарны с Ксенофаном.

Но, с другой стороны, они искали в мифах народной религии скрытый смысл, потому стоики – любители аллегорического истолкования мифов.