Тема 3. Семья ребенка-инвалида в системе социальных отношений

Определение инвалидности. Взросление и подготовка ребенка к се­мейной жизни. Жизненный цикл семьи ребенка-инвалида. Системный под­ход в подготовке детей-инвалидов к семейной жизни. Цели и нормативы подготовки детей-инвалидов к семейной жизни. Направления подготовки к семейной жизни.

Тема 4. Основные подходы к организации подготовки детей-инвалидов к семейной жизни

Особенности подготовки к семейной жизни в современном обществе. Подготовка детей-инвалидов к семейной жизни как задача родителей и специалистов. Проблемы формирования семейных ролей у воспитанников детского дома.

Развитие социальной компетентности. Семейная - значит взрослая. Пол и сексуальность в жизни человека с инвалидностью. Сексуальность в подготовке детей-инвалидов к семейной жизни. Развитие подростка и проблемы организации сексуального просвещения. Браки и половая жизнь до вступления в брак. Рискованное поведение подростков. Репродуктивное здоровье подростков. Услуги в области охраны репродуктивного здоровья. Просветительская работа в учебных заведениях и вне их.

Формирование представления о семейных ролях, благополучной се­мье, гендерных отношениях. Формирование половой идентификации и психологических основ здоровых отношений мужчины и женщины.

Тема 5. Подготовка к семейной жизни ребенка с различными наруше­ниями

Особенности развития детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата. Специфика взаимоотношений ребенка с нарушениями опорно-двигательного аппарата со сверстниками. Рекомендации по организации подготовки детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата к семей­ной жизни.

Особенности развития детей с нарушением речи и слуха. Специфика взаимоотношений ребенка с нарушениями речи со сверстниками. Реко­мендации родителям и специалистам по подготовке детей с нарушением речи к семейной жизни. Особенности социализации незрячих и слабови­дящих детей. Специфика взаимоотношений ребенка с нарушением зрения со сверстниками. Рекомендации родителям по подготовке ребенка к се­мейной жизни

Проблемы умственного и психического развития. Особенности отно­шений со сверстниками ребенка с нарушениями психики и интеллекта. Особенности развития детей с аутизмом. Специфика взаимоотношений ре­бенка с аутизмом со сверстниками

Тема 6. Приемы формирования навыков, необходимых детям-инвалидам в семенной жизни

Библиотерапия: приемы работы. Тренинг временной трансспективы. Овладение навыками сознательного выстраивания межличностных отно­шений и саморегуляции личности. Школа-мастерская как форма эффек­тивной социализации подростков и молодых людей с серьезными наруше­ниями развития. Школа правовых знаний.

Приложение 2. Библиотерапия: приемы работы

Истории и разбор историй

Чтение историй, просмотр фильмов и обсуждение их с детьми может существенно изменить и представления взрослых, и точку зрения ребенка. Важно при анализе историй и дискуссии руководствоваться анти­дискриминационными принципами. Одной из удачных книг мы счита­ем повесть известной в России английской писательницы Этель Лилиан Войнич «Прерванная дружба». Это история молодой женщины, которая с детства страдала двигательной депривацией, и в силу обстоятельств не раз оказывалась в ситуации отчуждения от своей семьи. Вот несколько фраг­ментов из книги и комментарии, которые могут оказаться полезными:

Ситуация 1

В этой ситуации очень хорошо показано, как человек может не при­нимать во внимание чувств другого только потому, что этот другой - инва­лид. Один из братьев, Рене, возвращается домой после обучения в другой стране и узнает от Анри, старшего брата, о болезни сестренки и том, что та живет с набожной теткой:

«Анри отвечал:

– Я уверен, что Маргарите у нее очень хорошо... насколько это воз­можно для девочки с ее увечьем. Присвоение права судить о том, хорошо или нет другому, только потому что этот другой имеет физические ог­раничения. Рене остановился как вкопанный.

– С ее у... Послушай, она что... чем-нибудь больна?

– Разве ты не знаешь, что она прикована к постели?

– Давно?

– Вот уже больше трех лет.

– А нога у нее очень болит? - спросил Рене.

– К счастью, нет, когда она не двигается; но очень тяже­ло смотреть, как она пытается приподняться. Легко заметить, как вопрос о чувствах девочки был подменен Анри вопросом, что он чув­ствует, когда общается с сестрой»

Никто из родных не стал сообщать Рене о том, что Маргарита стала инвалидом, поскольку не хотели расстраивать мальчика. Таким образом, приписывание себе права допускать и не допускать чувства других в семье с ребенком инвалидом может распространяться и на здоровых членов се­мьи. Далее Рене спросил брата о том, навещает ли отец дочь, на что Анри ответил:

«Рене искоса взглянул на брата.

– Разве он с ней никогда не видится?

– Конечно, видится: он специально ездит к тетке почти каждый месяц. Ты себе не представляешь, какой он хороший и доб­рый. Только мы с тетей стараемся оберегать от тяжелых впечатле­ний»

Старший брат взял на себя право судить и предписывать чувства другим членам семьи. Значит ли это, что это семейный деспот? Что он должен быть наказан за такое вмешательство в жизнь сестры, отца и брата? Конечно, нет. По книге Анри - милый, сентиментальный молодой человек, который руководствуется общепринятыми нормами отношения к инвали­дам. Он как раз испытывает существенные трудности в реализации многих приемов эмоциональной поддержки и себя, и других членов семьи. Вме­шательство младшею брага и демонстрация иных форм поведения суще­ственно меняют отношения Анри к проблеме взаимодействия с сестрой.

Ситуация 2

Постепенно между Рене и Маргаритой устанавливаются доверительные отношения. В какой-то момент скопившееся в Маргарите недовольство и отчаяние прорываются. Это становится началом оптимизации ее жизни. «Рене говорил торопливо, отводя глаза. Наконец он осмелился взглянуть на сестру, и извинения замерли у него на губах. Он беспомощно развел ру­ками.

– Я ничего не могу с собой поделать. Здесь просто дышать нечем, как будто, на тебя навалили перину, Только и слышишь что отец Жозеф. Сестра Луиза, мать - настоятельница, - и до того все хорошие, что просто противно. Скажи, неужели они тебе в самом деле нравятся?

– Я их ненавижу! - Огромные глаза на бледном личике сверкнули недет­ской злобой. Она ударила слабеньким кулачком по ручке кушетки.

– Ненавижу! Ненавижу их всех! Они приходят и лезут ко мне со своими поцелуями и приносят отвратительные сахарные книжонки. А я должна благодарить и делать подарки для матери-настоятельницы!.. -Она скомкала вышивание и швырнула его в траву.

Рене застыл на скамейке, потрясенный вызванной им бурей.

– Да, но почему ты соглашаешься? - проговорил он. - Возьми да скажи, что не будешь, вот и все. Попробовали бы они заставить меня!.. А может... - у него опять раздулись ноздри, - а может, они... наказывают тебя, а? Я им тогда...

– Нет, но они заели меня нравоучениями. Только и делают, что чита­ют нравоучения. Приходит отец Жозеф и начинает проповедовать хри­стианское терпение: не надо роптать, и надо радоваться, что я лежу здесь во славу Иисуса. Хорошо ему - у него ведь не болит нога. А я ропщу! И посмотрел бы ты, какой шум подняла на днях сестра Луиза, когда у нее заболел зуб. Я бы их всех убила! Всех до одного!»

При чтении следует обратить внимание на позитивную роль гнева, а также то, как Рене адекватно относится к эмоциональному взрыву сестры. Право жаловаться и не скрывать своих страданий, искать конструктивные спосо­бы их выражения - еще одна возможная тема для обсуждения при чтении этого фрагмента.

Ситуация 3

Этот отрывок взят из другой известной книги, Бремя страстей чело­веческих, С. Моэма. Главный герой страдает хромотой, в этом диалоге психологически точно показано уверенное поведение человека в ситуации манипуляции, связанной в том числе, и с инвалидностью. «Филипп отложил книгу, которую читал, и откинулся в кресле.

– Я бросил живопись, - сказал он.

– То есть как? - спросил дядя, не веря своим ушам.

– Не вижу смысла быть посредственным художником, а выходит, что на большее мне рассчитывать нечего.

– Вот тебе раз! А ведь, отправляясь в Париж, ты был твердо уверен, что ты гений.

– Я ошибался.

– Мне лично кажется, что, когда человек выбирает профессию, ему должно быть стыдно ее бросать! По-моему, тебе просто не хватает упорст­ва.

Филиппа даже обидело, что дядя не замечает, сколько героизма в его отречении!

– Кто за все берется, тому ничего не удается, - продолжал наставлять его священник. Филипп ненавидел эту поговорку: она казалась ему бессмысленной. Дядя не раз ее повторял, когда у них шли разговоры о том, что он хочет бросить бухгалтерию. Вот и сейчас пословица напомни­ла опекуну о тех временах.

– Ты уже не мальчик, пора бы и угомониться. Сначала выдумал, что хо­чешь стать присяжным бухгалтером, потом тебе это надоело и ты захотел стать художником. А теперь вот, пожалуйте, опять передумал. Все это указывает на... Он запнулся, решая, о каких недостатках это в са­мом деле свидетельствует, но Филипп за него докончил фразу:

– ...отсутствие силы воли и способностей, недостаток преду­смотрительности и мягкотелость.

Священник быстро взглянул на Филиппа, чтобы проверить, не смеется ли тот над ним. Лицо у племянника было серьезное, однако в глазах пряталась какая-то подозрительная усмешка. Мистер Кэри решил, что неплохо было бы слегка отрезвить молодого человека.

– Твои денежные дела больше меня не касаются. Ты теперь сам себе хозяин; однако имей в виду, что на весь век денег твоих не хватит, а физическое убожество, с которым ты, к несчастью, родился, отнюдь не поможет тебе зарабатывать на жизнь.

– Как ты справедливо заметил, - ответил Филипп, - мои денежные де­ла не имеют к тебе никакого касательства - я сам себе хозяин.

– Но ты должен признать, что я был прав, когда всячески сопротивлялся твоей затее учиться живописи.

– Да как сказать! Человек куда больше учится на ошибках, которые он делает по собственной воле, чем на правильных поступках, совершенных по чужой указке. Но теперь я пожил всласть и могу взяться за настоящее дело.

– И что же ты намерен делать?

Филипп не знал, что ответить: ведь он еще сам как следует ничего не решил. На ум ему приходили десятки профессий.

– Самое подходящее для тебя - это пойти по стопам отца и стать врачом.

– Как ни странно, но именно так я и намерен поступить.

В числе других профессий он подумывал и о медицине, главным обра­зом, потому, что это занятие давало человеку свободу, а, посидев в конто­ре, он решил никогда и ни под каким видом не повторять этого опыта; от­ветил же он священнику просто сгоряча. Однако ему чем-то понравилось, что он вот так, с маху принял решение, и он тут же сказал себе, что осе­нью поступит в институт, где учился его отец.

– Итак, два года, проведенные в Париже, можно сказать, пошли прахом?

– Не думаю. Я славно прожил эти два года и научился кое-каким полез­ным вещам.

– Чему?

Филипп задумался. Ему захотелось поддразнить дядю.

– Научился смотреть человеку на руки, чего никогда раньше не делан. Стал видеть не просто дома и деревья, а замечать, как они выглядят на фо­не неба. И еще научился тому, что тени - не черные, а цветные.

– Думаешь, это остроумно? Я нахожу твое легкомыслие совершенно идиотским!»

Обратите внимание на все те приемы приостановки манипуляции, которые использует главный герой: уход от инфантильного противоречия ради про­тиворечия, уклонение от провакативных оценок, прием «напустить туман», когда за непротиворечием нет и признания своей неправоты. Обсудите, что позволяет главному герою так себя вести: пережитый опыт, независимость от суждений дяди, и как ни странно, терпимое отношение к самому дяде.

Электронный вариант этих книг можно найти на сайте библиотеки Мошкова www.lib.ru

Мы полагаем, что чтение книг и просмотр фильмов, посвященных проблемам интеграции людей с ограниченными возможностями, может содействовать преодолению многочисленных табу, связанных с представ­лением о норме и патологии семейной жизни. Такая форма работы требует определенной методической подготовки специалистов. В первую очередь, следует отбирать такие тексты, которые дают позитивный опыт преодоле­ния проблем, но не превращаются в историю чуда. Важно, чтобы текст вскрывал болевые точки коммуникации людей с ограниченными возмож­ностями. Все это работает на идентичность человека - персонажи книг преодолевают те же проблемы, что и читатели. Сопереживание героям на­сыщает читателей эмоциональными силами и ресурсами. Одним из прие­мов организации библиотерапии становится самостоятельное чтение и по­следующее обсуждении с предварительным чтением отрывков книг. Одна­ко более эффективным представляется выбор фрагментов их книг и филь­мов «под» конкретную тему, их обсуждение с заранее составленными во­просами. Прочтение книги или просмотр фильма целиком происходит по желанию самого человека.

Библиотерапия может быть как отдельным направлением работы, так и составным элементом программы подготовки детей с особыми по­требностями к независимой жизни. Центральным элементом такой работы становится интерпретация текста - важно, чтобы тренеры опирались на конкретные психологические теории и транслировали их родителям и де­тям при обсуждении текстов. Наиболее приемлемыми представляются раз­личные теории манипулятивного отношения, системный подход к анадизу семейных отношений, теории идентичности.