Глава 6. Интеллект многоуровневый механизм познания

На каждом ярусе высоких гор доминирует своя форма жизни

Ощущения – кирпичики умственного опыта

Наши ощущения представляют собой «кирпичики» и «детали» вещей и явлений мира. Они отражают только отдельные свойства этих вещей. В обиходе мы часто собственные ощущения именуем словом «чувствую», хотя это не всегда так. Шероховатость или округлость предмета мы все же ощущаем, как и многие другие физические свойства вещей. Помимо чувственного фона, который создают ощущения, они вносят в нашу картину или общую модель ситуации среды и мира свои важные нюансы от вкуса к отдельным цветам до вкуса к отдельным запахам окружающей и создаваемой нами среды обитания. И насколько мы можем соединить свои внутренние предпочтения и вкусы со свойствами окружающих нас предметов, зависит от нашей гибкости и пластичности.

В равной степени можно сказать о звуковом наполнении нашей жизни, которое охватывает широкий диапазон приятных и неприятных раздражителей. В этом контексте важно задать вопрос о порогах чувствительности наших органов чувств. Жизнь часто привносит в наше пространство нежелательные звуки и запахи. Насколько мы чувствительны и можем ли мы в одном случае обострять ощущения, снижая сознательно пороги чувствительности, а в другом - повышать их, чтобы не перегружать себя отрицательными переживаниями? Можно говорить даже о подвижных границах нашего чувственного оптимума или комфорта, за пределами которых мы теряем это общее состояние. В сущности, речь идет о способности к адаптации наших органов чувств. Мы одинаково должны стремиться развивать в себе пластику дифференциации ощущений и способность их синтезировать в общее чувство. Так, скажем профессиональный механик по общему шуму работающего двигателя определить его состояние. А в последующем выделить из общего шума звук, который укажет на неисправность. В балете или бальных танцах вырабатывается синтетическое чувство партнера, чувство мяча в спорте и т.д. Многие профессии требуют особых способностей на уровне ощущений для выполнения эффективной деятельности. Скажем, в дегустации вин или духов требуется чрезвычайная тонкость обоняния, чтобы вынести вердикт качеству вина.

Люди с натренированной способностью к различению тонких и едва заметных ощущений становятся высокими профессионалами там, где такая работа органов чувств является базисом успешной деятельности. Так, например, выдающийся композитор современности Э.Артемьев признавался в том, что не может ходить на музыкальные концерты. К сожалению, говорил он, я непроизвольно ловлю себя на том, что постоянно слышу фальшивые ноты, и это мешает мне отдаться произведению целиком. Массовый слушатель с менее обостренным музыкальным слухом этих сбоев не улавливает и получает полноценное удовольствие от профессионально исполнения. Известно, что аборигены крайнего севера могут вычленить десятки оттенков снега и, исходя из этого, предугадывать погоду. А сколько же его оттенков может назвать обычный человек средней широты зимой? Тренированность часто переводит наши ощущения на уровень интуиции, как целостного усмотрения ситуации и свернутого опыта.

Многие из нас рождаются с низкими порогами чувствительности, другие рождаются с более высокими порогами. И каждый человек обладает своим диапазоном способностей варьировать и тренировать свои ощущения всего многообразия мира, как и закреплять их в своих навыках поведения и действий. Жизнь так устроена, что в одной ситуации необходимо притупить вибрацию своей души, а в другой - вы должны обострить чувствительность и, например, проявить отзывчивость и реальное соучастие в переживания визави, иначе вы останетесь не оправдано черствым человеком. Несомненно, что эти изменения происходят под контролем личностных механизмов управления, а нередко в виде стереотипных реакций внутри тех или иных программ и обстоятельств жизни. Писк комара в ночной палатке, может вывести из равновесия засыпающего человека, и оставит без внимания в шумной суматохе городских улиц.

Совершенно очевидно, что наряду с задатками чувствительности мы можем ее развивать и становится тонкими участниками жизни в сфере искусства, в которой правят бал капризные музы, требующие к себе повышенного внимания и такта, где происходит обмен чувствами между художником и зрителем.

Развитие шкалы чувств тесно связано с уровнем саморазвития личности. Продвинутая личность имеет более богатую палитру чувств и способна улавливать самые тонкие движения души в себе и в других людях. Выдающиеся певцы обладают даром вкладывать в каждое слово песни свои чувства, которые пробуждают в душах слушателей такой же ответ. А у выдающихся исполнителей в музыкальном творчестве движение души переходит на кончики движения пальцев рук. Гегель писал, что образованные люди отличаются от образованных не только тем, что они тоньше чувствуют и глубже мыслят, но и тем, что лучше управляют своими чувствами и мыслями.

Вообще, наш познавательный аппарат очень напоминает многоголосый хор, который либо умеет создавать полифонию голосов, либо в нем появляется разнобой, и тогда хор звучит так же, как расстроенное пианино, являя собой какофонию звуков. Известный философ эпохи Просвещения Дидро так и сравнил органы чувств человека с клавишами фортепьяно, по которым ударяет природа. Полифония возможна, когда каждый голос, не теряя себя, тонко сопрягает свою партию с другими голосами, создавая в единстве удивительный эффект целостного и нового звучания. С нашим познавательным аппаратом происходит то же самое. В человеческом интеллекте, как в хорошем хоре, есть свои солисты или исполнители ведущих партий или голосов и случается, что им приходится брать на себя львиную долю труда всего хора, чтобы добиться высокого качества общих усилий при исполнении сложных произведений. Здесь природа использует одни принципы организации функционирования многоуровневых систем.

Когда человек наделен высокой пластичностью психики, его познавательная система уровня ощущений органично встраивается и гибко трансформируется в формирование насыщенных образов восприятий и представлений, как психических процессов создающих целостные модели отдельных вещей и явлений внешней среды. И, пожалуй, рельефнее всего это проявляется в пластике зрительных образов предметного мира.

Восприятия как целостные образы вещей и явлений

Зрительный анализатор берет на себя большую часть чувственной информации, поступающей в центры регуляции мозга. Народная мудрость гласит «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Если исключить ряд иллюзий, которые возникают в зрительном восприятии вещей, то принципиально этот орган является важным источником формирования целостных образов отдельных предметом, ситуаций и даже всего феноменального пространства жизни субъекта. Зрительная память интенсивнее всего развивается в раннем детстве и характеризуется яркой и точной способностью к воспроизведению даже отдельных деталей. Такая память получила название эйдетической, назовем фотографической.

У выдающихся музыкантов и художников такая способность зрительной памяти сохраняется на многие годы. Ею, в частности, обладали Рахманинов и Айвазовский, писавший картины с морскими сюжетами на основе памяти.

Да и многие тысячи людей обладают большим развитием зрительной памяти, помогающей им в интеллектуальной деятельности. Талантливые люди могут воспроизводить в памяти целые страницы текстов. И добавим важную вещь в данном контексте, отмеченную историками древних писаний. Многие бесценные произведения далеких эпох прошлого, не знающих письменности, дошли до нас в целом виде, лишь только потому, что хранители этих знаний держали их в памяти и устно передавали своим ученикам и последователям. Как явствует их этих фактов, память людей имеет колоссальный ресурс, который нужно учиться вовлекать в общий потенциал интеллекта. И совсем живой пример А.И. Солженицын, который чтобы уберечь реальные факты будущих страниц его изобличительных романов о Гулаге, накапливал их в своей памяти.

Однако вернемся к образам восприятия и представлений. В литературе и живописи часто используются такие эпитеты как сочный или яркий образ, представленный мастером слова или кисти. Для развитого восприятия характерна неожиданность ракурса и композиция деталей, которые меняют привычные ассоциация зрителя и наполняют новым смысловым подтекстом произведение.

Возникает вопрос, а для чего мы это все излагаем, вторгаясь в сферу профессиональных искусствоведов и литературоведов? Давайте исходить из кардинального тезиса, что все мы в малом и в большом деле творцы своей картины мира, мы живем в ней одновременно как художники, созидатели и романисты своей судьбы. И насколько мы умеем сделать свою жизнь во всех ее измерениях интересной для себя, в делах и результатах труда интересными для других зависит от нашей личности и интеллекта. «В каждом ученом есть художник, в каждом художнике есть ученый», - писал С. Лемм. И все мы независимо от профессии сочетаем в себе эти две важные ипостаси, их необходимо развивать и применять в любом акте своего явления в окружающем нас мире и в себе. Каждый выращивает свое дерево в этом саду жизни, если он стремится стать продвинутой личностью, и поднялся на уровень примата духовных ценностей в себе, а не остался на уровне приматов. И здесь пафос совсем не лишний накал строк.

Теперь немного научной прагматики. В нашем восприятии мира особенно явно обнаруживает себя избирательность отражения его отдельных объектов и явлений. Для психологов не удивительно, что слово «караван», голодный человек может услышать как «каравай». Наши актуальные потребности закладывают подсознательный фокус восприятия и сбор информации. Они могут обострять наши органы чувств, но могут и зауживать зону восприятия и диапазон сигналов, несущих информации о более широком комплексе фактор ситуации. Пословица «голодной куме все хлеб на уме» из этого контекста.

В известной мере наше восприятие мира вещей сравнить с лучом фонаря в темноте, который имеет яркую середину и размытую периферию света. Восприятие как важный канал информации постоянно смещает фокус с одного свойства или предмета на другой. При формировании целостного образа всегда происходит движение глаз, которые, подвижно фокусируясь, считывают информацию с объекта восприятия. Сетчатка глаза – это часть нервной системы вынесенной наружу, говорят ученые. В специальных исследованиях было обнаружено, что на клетках сетчатки глаза формируется первичный образ предмета. Этот первичный образ считывается внутренними микро движениями и кодируется для передачи в проективные зоны коры мозга. Установлено, что процесс восприятия опирается на узловые сенсорные точки или параметры объекта, несущие больший объем информации и позволяющие сравнительно быстро определить идентичность конкретного объекта. Эти же механизмы лежат в основе познавательных процессов, которые обнаруживают в объектах или ситуациях неожиданные свойства и отношения, ускользающие при устоявшемся взгляде на этот объект.

В этой связи восприятие тесно связано с главными свойствами внимания: концентрация, объем, переключаемость, распределение и подвижность. Остановимся на краткой характеристике каждого из них.

Свойства внимания – сквозные факторы психических процессов

Так, концентрация выражает себя в способности личности к сосредоточенности и глубине вхождения в процесс отражения объекта. Терпение долго думать об одном и то же, как признак гения, по словам Ньютона, восходит к этому свойству внимания и интеллекта в целом. Но об этом чуть позже. Объем измеряется количеством объектов, свойств или предметом может ухватить человек, а в последующем воспроизвести их представления. В. Шмаков ввел такое понятие как «мгновенное сознание», понимая под ним, способность схватывать ситуацию целиком в одно мгновение брошенного взгляда. Но такое сознание развивается и тренируется, опираясь на следующие свойства внимания. Переключаемость выражается в том, насколько быстро внимание переходит с одной деятельности на другую или с одного объекта на другой. Распределение же лежит в основе одновременного выполнения несколько разных действий с разными объектами. А вот свойство подвижность лежит внутри каждого из них и определяет меру сочетания этих свойств в каждом акте жизнедеятельности и влияет на эффект участия внимания в построении целенаправленных действий и в общей ориентации личности. Совершенно очевидно, что уровень развития каждого из базовых свойств внимания в значительной степени определяется врожденной пластичностью и тренированностью его в целом внутри всего познавательного аппарата личности.

Образы представлений – это уже образы восприятий, сохранившиеся в памяти. Они то и образуют основу образного мышления и воображения. Весь образный ряд нашей ассоциативной памяти в потоке сознания – это причудливая игра накопленных представлений, сливающихся между собой, расщепляющихся на части и нагромождающих его актуальный экран в настоящем самыми неожиданными комбинациями и связками. Образы представлений могут превращаться в обрывки конкретных вещей в прошлом, а могут приобретать статус обобщенного видения. Так, скажем, философ А. Шопенгауэр написал книгу под названием «Мир как представление», и ему нельзя возразить.

Наша способность к нешаблонному мышлению восходит к подвижному и объемному богатству представлений, разнообразные сюжеты из которых мы создает в своей фантазии и мечтах, обращая их в свое будущее, строим его образы или концентрируем свое внимание на поиск решения той или иной задачи.

Вместе с тем важно знать, что наше нетренированное восприятие, да и сознание в целом изначально тяготеет отражать мир в статических категориях и фрагментарно. Оно движется от одного объекта к другому и таким способом формирует некую целостную далеко не объемную картину обстановки или ситуации. Ученые даже прибегли к такому сравнению, что мы смотрим на мир через щели, которые, как шоры на глазах у лошади, ограничивают наше отражение мира вещей в каждом новом акте получения информации. А. Бергсон вообще подчеркнуто заявил, что «наш интеллект ясно представляет себе только неподвижность».

Можно утверждать, что наши установки ограничивают круг вещей, которые лежат в пространстве восприятия. И мы далеко не все осознаем, что видим, и далеко не все слышим из того, что воспринимаем на неосознаваемом уровне за пределами фокуса произвольного внимания. Объем неосознаваемых бит информации наш важный потенциальный ресурс, который необходимо учиться лучше и полнее использовать.

Развитие речи и становление понятийного мышления так же пронизано этими тремя тотальными параметрами. Однако, согласно принципу антиномии, любой познавательный процесс может под влиянием наследственных факторов, иметь противоположные качества этой триаде осевых свойств ума. Разумеется, гибкость может уступить место вязкости всего склада психики и личности в целом. Пластичность уступает превалирующую роль косности производным функциям интеллекта, конечно же, не лишая его продуктивности в стандартных ситуациях прошлого опыта. Это качество будет создавать свои барьеры при обращении к новому знанию.

В равной степени происходит с обучаемостью. Ни мало случаев, когда человеческая индивидуальность складывается так, что всякое новое знание формируется, как чертеж на песке, едва выучил, уже забыл. Люди с низкой обучаемостью часто требуют особой технологии и ждут, когда знание будет предоставлено им на тарелочке: ешь, не хочу. Многие из них оправдывают свою умственную заурядность, упакованную в лень, отсутствием внешнего интереса, списывая ее на стиль личность преподавателя или трудность текста в книге. К сожалению, сотни взрослых мужей от образования подыгрывают такой философии жизни, ведь имя им легион, и больше всех они третируют требовательных и умных педагогов.

Однако с древних времен остается истинным тезис о том, что задача педагога научить ученика приобретать самостоятельно знания. Каждому студенту важно понять, что без внутренней мотивации обучение превращается в имитацию, а такое знание никогда не станут фактором развития личности. И вообще истину нельзя преподнести в готовом виде, до нее надо дойти и пережить самому. Главное научиться учиться, потому что знание не самоцель, а средство развивать личность и ее способности к расширению пространства своей активной жизнедеятельности. А в современном динамичном и быстро меняющемся мире еще более важно вовремя разучиться, чтобы научиться. И человек есть то, кем он сам себя делает и как он меняется и насколько быстро усваивает новый опыт.

Об этом хорошо знали в прошлые века англичане, пишет Лебон, и выдворяли учителя из дома, если он забывал данную цель. Для того чтобы целенаправленно упражнять в себе способности высокого уровня, необходимо глубоко понять особенности своей натуры, а далее, опираясь на сильные стороны интеллекта и доминирующие способности, развивать в себе слабые места во имя своей много функциональности как субъекта ролей, порой предполагающих и требующих проявления способностей противоположного спектра. В свете инновационного развития, которое мы пока декларируем, запрос на людей с нетривиальным или нешаблонным мышлением становится опять актуальным в России.

Вторая часть нашей книги посвящена будет прикладным аспектам этого запроса, где в нить содержания будут вплетаться теоретические положения первой части книги. Всякое знание есть первый шаг к умению.

Сделаем ряд обобщений.

1. Кирпичиками, из которых строится многоэтажное здание нашего интеллекта, являются ощущения. Они отражают отдельные свойства вещей и явлений. Информация на уровне органов чувств отличается спецификой знаков, которые поступают к центрам головного мозга.

2. Восприятия представляют собой уже более сложные познавательные процессы, так как они отражают уже целостные образы вещей и явлений. След восприятий в памяти образуют представления. Их богатство во внутреннем мире человека постоянно увеличивается, если он стремится к расширению своего пространства жизни и испытывает непреходящую потребность во впечатлениях.

3. Развитие речи и включение ее в образовательный процесс закладывает понятийный уровень интеллекта, отличающийся высоким уровнем обобщения и более широким горизонтом дискурсивного или рассуждающего мышления.

4. Особое место занимает воображение, осуществляющее рекомбинацию накопленных представлений. В самых неожиданных связях и отношениях, которое оно строит между отдельными представлениями и мыслям возникают новые образы и идеи, включая крайне отвлеченную мечту и фантазию. Тем самым воображение выступает одним из кардинальных механизмов творчества, выявляющим свои свойства в одной из функций сна.

5. Любое новое знание предполагает личностные усилия и психическое напряжение. Нельзя подниматься в горы без частого дыхания и напряжения мышц. Эффект обучения зависит от самой личности, которая должна научиться учиться и делать себя.