Глава 7. Скрытые ресурсы человеческого сознания

Рачительный хозяин всегда имеет

запас средств жизни на непредвиденный случай и вызовы судьбы

Бессознательное – вместилище темных и светлых сил

Бессознательные пласты психики человека находятся в поле внимания ученых разных сфер знания от Запада до Востока на протяжении многих лет. Однако пристальное внимание к нему пришло после новаторских работ З. Фрейда, основоположника классического психоанализа. Самая ошеломляющая идея родоначальника психоанализа заключалась в том, что бессознательные процессы играют первостепенную роль в процессах регуляции поведения человека, но, подобно подводной части айсберга, остаются малодоступны осознанию. Он сместил с подиума верховенство традиционно понимаемого сознания, совершив тем самым такую же революцию в науке, как это сделали Коперник и Дарвин.

Рассматривая бессознательное как иррациональное темное начало животной природы человека, устремленного к удовольствию, Фрейд утверждал, что культура со своими ограничениями вредит изначальной человеческой сути. Она блокирует импульсы этого слепого энергетически емкого ресурса психической активности. Применительно к творчеству Фрейд позволил себе сказать, что в нем проступает энергия этого начала, которая отщепляясь от реальности, переключается в мир фантазий, художественных образов и иллюзий. Он утверждал, что эта способность к трансформации энергии бессознательного в социальную сферу зависит от гибкости психического аппарата человека.

Однако не все последователи и ученики Фрейда разделяли постулаты отца психоанализа. Юнг одним из первых поставил под сомнение столь одностороннюю трактовку бессознательного. Нам бы хотелось остановиться на возражениях и интерпретациях иррациональных и бессознательных пластов психики других выдающихся мыслителях прошлого столетия в свете темы нашей книги.

Так, великий мыслитель Индии Шри Ауробиндо утверждает: «Психоанализ (в особенности Фрейда) берет определенную часть - самую темную, самую опасную, самую нездоровую часть природы – низший витальный слой подсознательного, выделяет некоторые из его самых патологических феноменов и приписывает им действие, которые выходят за рамки его подлинной роли и природы». С критическими оценками гуру интегральной йоги перекликается А. Маслоу, один из родоначальников гуманистической психологии. Он считает, что бессознательное у Фрейда выступает только как всеохватное и агрессивное зло, и далее пишет: «Мы же знаем, что из глубин бессознательного прорастают корни креативности, оттуда бьют источники радости, счастья и добродетели, где хранятся сокровищница морали и ценности личности». Природу светлых начал во внутреннем мире человека, Кен Уилбер связал с феноменом всплывающего бессознательного, свойственного человеку, которое до определенного этапа его духовного восхождения находится в неактивном состоянии. Он, в частности, пишет: «Поскольку психоанализ и ортодоксальная психология никогда по-настоящему не понимали природу всплывающего бессознательного в его высших формах, то каждый раз, когда в осознании начинает всплывать тонкая или причинная область, - как пиковое переживание, или как тонкий свет и блаженство, - они спешат объяснить это прорывом какого – либо архаического материала или давно вытесненных импульсов».

С легкой руки этих выдающихся мыслителей мы остановимся на светлых сторонах человеческой души, где лежат главные ресурсы духовной активности его личности. В этой связи нельзя обойди вниманием практический опыт психолога – новатора в Росии В. В. Козлова, соединяющего взгляды разных школ и учений в принципах интегральной психологии. И сразу скажем, что его исследования и обобщения об измененных состояниях сознания лежат в русле этих же идей.

Однако должны констатировать, что наши последующие рассуждения, в которых мы выйдем за пределы сугубо традиционного научного подхода, будут противоречить ряду высказываний и положений, представленного на предыдущих страницах нашей книги о природе сознания и интеллекта. Вместе с тем нам придется ввести в линию разговора новые понятия и уровни сознания. И начнем наш разговор с глубоких, и нетрадиционных для классической психологии, идей Шри Ауробиндо. Естественно, что мы коснемся только отдельных тезисов, связанных с внутренними ресурсами и уровнями сознания человека.

Нетривиальные идеи о природе сознания Шри Ауробиндо.

Неисчерпаемый кладезь идей этого мыслителя нельзя изложить в краткой форме, исходя из чего, мы ограничимся рядом цитат и парадоксальных суждений, которые ставят под сомнение многие традиционные представления о природе ума и сознания в целом, даже сформулированные в нашей книге.

Шри Ауробиндо считает, что мы есть сложный сгусток привычек ума, чувств и движений. Он полагает, что мы приобретает к 18 годам некую конструкцию главных жизненных вибраций, которая наращиваясь в течение всего процесса социализации индивида, становится крайне закрытой и косной. Человек должен разрушить эту конструкцию, чтобы открыть себя более широкому потоку вибраций внутреннего и внешнего мира. Замечу, что идея вибраций многоуровневого духовного космоса занимает важное место в работах Владимира Шмакова, особенно в его уникальной работе «Священная книга тота…», и она не является приоритетом Шри Ауробиндо. Попутно выразим слова благодарности издательству «София» за то, что оно переиздало такую ценную для мыслящих людей книгу в 2008 году.

И первое, что мы должны сделать, чтобы открыть себя вибрационному потоку – эту научиться внутреннему безмолвию, заставить замолчать свой ум, стремящийся всему дать свое определение и назначение. Он утверждал, что способность думать - это замечательный дар нашей ментальной машины, но способность не думать - дар гораздо более великий. Здесь не думать, означает активацию других центров и уровней сознания, служащим проявлением духа в каждом из нас. Когда мы раз за разом учимся внутреннему безмолвию и снимает диктат рассуждающего ума, мы начинает осознавать, что ум это организатор знания, а не источник знания. Когда мы развиваем способность удерживать ум в состоянии расслабленности, то «все слова, речь, действие – приходят автоматически с поразительной точностью и скоростью».

Шри Ауробиндо полагал, что внутри нас находится ряд центров сознания, каждому из них соответствует свой тип вибраций. Их можно различать и чувствовать непосредственно в зависимости от остроты нашего восприятия, вырабатываемого в процессе развития безмолвия ума. «Ум – лишь один из этих центров, одни тип вибраций, только одна форма сознания, хотя он и стремится занять первое место». В организации человека можно выделить семь центров сознания, пребывающих в четырех зонах тела. 1.Сверхсознание, оно находится чуть выше макушки головы. Это высший цент управления нашими размышлениями и сообщается с высшими ментальными сферами или формами разума (см. ниже).

2. Разум, имеющий два центра: один между бровями, который управляет волей и динамикой умственной активности, второй находится на уровне горла и управляет формами суждений.

3. Витальное. Оно так же разделяется на три центра: один – на уровне сердца управляет эмоциями, второй - на уровне пупа управляет стремлением к власти и честолюбием человека, а третий низший центр управляет низшими вибрациями – завистью, вожделением, алчностью и гневом.

4. Физический центр, находящийся у основания позвоночника и отвечающего за наши физические реакции и сексуальные импульсы.

Все эти семь центров, согласно автору, многоканальная воспринимающая станция: « Поистине, это не мы думаем, изъявляем волю или действуем, но мысль, воля, побуждение и действия являются в нас». И как полагает Шри Ауробиндо, говорить, что я мыслю, я чувствую, я хочу, значит уподобиться человеку, который думает, что диктор спрятан в телевизоре, а телевизор есть мыслящий орган.

Трудности психического роста заключаются в том, что нам не удается преодолеть давление витального центра или «Я». И только медитация в безмолвии и погружение в себя могут изменить наше сознание, поднять его на более высокий уровень. Безмолвие, как прозрачность стоячей воды, дает возможность « почувствовать новое равновесное состояние сознания – это не интеллектуальное состояние, но некий центр притяжения в нас. На уровне сердца, глубже витального сердечного центра (который скрывает и подражает ему), мы чувствуем зону концентрации более интенсивную по сравнению с остальными, как если бы они все впадали туда – это психический центр».

Шри Ауробиндо считал, что этот центр и есть подлинное «Я» каждого из нас. Его мысли находят созвучие с древней философией Востока. Так, в Упанишадах говорится: « В центре нас находится сознательное существо, которое властно над прошлым и будущим; оно подобно пламени без дыма. … Его нужно терпеливо освобождать ( отделять) от своего тела». Риг Веда указывает, что он – это «сияющий Царь, который был скрыт от нас. … Это – Центр, Хозяин, место объединения всех вещей в нас». И если вы, хотя бы на одно мгновение почувствовали его свет внутри себя, вы радикально изменились и пережили прозрение Духа в себе.

Шри Ауробиндо исходил их того, что вся земная жизнь – это эволюция Духа, проявляющаяся в духовном росте человека. И человеку еще предстоит развить в себе высшие возможности. Космический Дух находится везде в любой точке вселенной. Переживание его в себе может начаться где угодно посредством концентрации и выхода в состояние ментального безмолвия на камне, на горящей свече или у ручья. Чтобы достичь его нужно выйти за пределы индивидуального, и совсем не обязательно быть Плотином, чтобы достичь вселенского Духа.

Восхождение к Сверхсознательному – это освобождение силы роста сознания, Оно подобно благородному растению, пробивающемуся сквозь сорняки к свету, пробуждает в нас потребность в истинной жизни. В этом контексте Шри Ауробиндо указывает, что «мы должны не только порвать силки ума и чувств, но избежать и других силков. … Мы не должны привязываться даже к тем истинам, которые считаем самыми надежными, ибо они есть ничто иное, как формы и проявления Невыразимого, которое отказывается ограничить себя какой - либо формой; мы всегда должны оставаться открытыми для высшего Слова свыше, которое не ограничивает себя своим собственным смыслом, открытыми свету Мысли, которая несет в себе свои противоположности».

Мы позволили привести столь длинную цитату, чтобы читатель мог войти в ее содержание и почувствовать строй и колорит мысли этого яркого гуру Востока. И осмысливая эту истину, понять, что самый главный способ сделать свой ум более эффективным – это освободить его от оков логических схем и жестких детерминаций, дать возможность природе ума спонтанно войти в унисон с вибрациями мира вещей.

Согласно взгляду Шри Ауробиндо, развитие человека – это проявление новых пластов сознания внутри неисчерпаемого Трансцендентного, находящегося не «в вышине», а здесь повсюду, постепенно раскрывая себя собственному взору. То, что заключено в индивидуальном теле, считает мыслитель, - это лишь зрительная иллюзия, мы пористы и пребывает в потоке всех вибраций. Далее мы позволим еще одну цитату. Он пишет: «Человек впадает в интеллектуальный лепет о смысле и значении следствий, проявляющихся на поверхности, и приписывает их все своему «благородному Я», игнорируя тот факт, что оно лежит далеко за пределами его видения, за покровами тускло искрящегося интеллекта и дымного тумана его витальных ощущений, эмоций, побуждений, чувств и впечатлений». Шри Ауробиндо бросает вызов одному из базовых понятий современной психологии « коллективному бессознательному», называя его шляпой фокусника, из которой мы вытаскиваем в любом порядке первообразы и неврозы. На самом деле человек должен последовательно восходить от одного уровня или плана сознания к другому, которые отнюдь не являются бессознательными.

Предваряя изложение планов сознания, Шри Ауробиндо формулирует один очень важный тезис о том, что если наше бессознательное представляет собой прошлую эволюцию, то сверхсознательное – это наше эволюционное будущее, оно становится нормальным бодрствующим расширенным сознанием человека. Расширение сознания, согласно автору, проходит ряд планов разума. Критерий отличий одного уровня сознания от другого состоит в свойствах света и качествах вибрации.

Так, первый уровень получил название обыкновенного разума. Используя язык метафор, этот план сознания сравнивается с множеством маленьких темных пятен, которые роятся, подобно туче мух, вокруг голов людей. Эти узелки вибраций захватывают головы то одного, то другого человека, не меняя общей тусклости и серости общего фона. Иногда эту пелену темных пятен озаряют мгновенные вспышки света в виде маленькой радости, слабого пламени любви и т.д. Однако их тут же поглощает в себе непреходящая темнота, как глаза, не привыкшие к свету, тут же закрывают себя.

Второй план образует высший разум. Он более прозрачен и более свободен. Общий фон обретает голубоватые оттенки, и вспышки света поглощаются уже не так быстро. Человек начинает понимать, что такое любовь, радость и они длятся дольше. Он уже не слепо подчиняется всем условностям и правилам. Однако высший свет все еще остается холодным. Довлеющая ментальность этого уровня покрывает своим слоем, подобно толстым облакам небо, внутреннее пространство и преломляет в своих категориях ума проникающий свет высших уровней Духа. Ментальность делает этот свет своим достоянием, когда перерабатывает его в логические схемы, идеи и слова. Более того, обобщения и выводы высшего разума исходят из единственной позиции, которой доступен ограниченный свет. Опираясь на эти узкие рамки отражения мира, такой разум отметает все, что противоречит его объяснениями и установкам.

Третий план получил название озаренный разум. По мере того, как на уровне высшего разума, мы, упражняясь в медитации или концентрации, обретаем безмолвие, нам открывается доступ к этой сфере. И если ранее свет приходил в форме редких всплесков и отдельных лучей, пробивающих пелену ментальной сетки из слов, то теперь сознанию открывается поток света. На волне этого потока возникают особые тона эстетического сознания, пронизанные духовной легкостью и радостью бытия. Дымовая завеса над миром приподнимается, как исчезающие облака на небе, и мир открывается непреходящей радости бытия. Светящиеся точки истины заливают светом (где уже не нужны слова) все пространство жизни, каждый предмет раскрывает свою глубину и объемность. Жизнь становится шире, полнее, правдивее и живее. Показательно, что этот светящийся поток проявляется в каждом человеке по-разному. Для одних он приходит как внезапное поэтическое вдохновение, другие видят новые образы, формулы, решения. Главное состоит в том, что восхождение к этому уровню сознания сопровождается приливом творческих сил, новым витком способностей и расцветом индивидуальных дарований. И здесь лежит важный ресурс нашего креативного начала.

Четвертый план составляет интуитивный разум. Этот пласт сознания характеризуется еще большей прозрачностью. Он очень подвижен и отличается множеством искр света, озаряющих целостности мира в разных объемах. Эти рождающиеся искры света одновременно открывают целый ряд мир явлений и событий жизни данного мгновения и наполняют видением последовательность их развития. Вместе с интуицией исчезает разделение мира на свет и тьму, из которой ощупью выкарабкивался человек на всех предыдущих стадиях эволюции. Их слияние рождает чувство единого и неразделенного в частном или единственном. Язык интуиции концентрируется в сжатых формулировках. Многие учения нашли воплощение в таких сжатых формах. Когда Плотин обобщал человеческие усилия в постижении тайн Универсума, он выразил это в одной интуитивной фразе – «Полет Единого к Единому». А кто не знает фразу, якобы написанную на кольце Соломона: «Все пройдет». Язык мудрости и интуиции – это язык свернутых понятий и смыслов. Мы добавим еще одну свернутую фразу о Едином: «Все в Одном и Одно во всем». Развертывание этой фразы или трактовка смысла может быть представлена в виде целых верифицированных текстов традиционного логического мышления и даже трактатов.

Однако, как считает Шри Ауробиндо, интуитивные озарения не могут схватывать истину в полном объеме, так как интуиция все же часто оказывается в плену ментальных механизмов. Эти механизмы одновременно преувеличивают и преуменьшают роль интуиции в постижении истин. Преувеличивают, так как они неправомерно обобщают интуитивные озарения и стремятся распространить их на все явления. Преуменьшают потому, что не дают интуиции спокойно озарять определенную часть мира вещей и спешат объяснить ее объемное содержание с помощью своих линейных знаков. Всякая попытка объяснить и интерпретировать сложности мира очень быстро теряет свою способность сохранить адекватность реальному состоянию вещей и событий в нерасторжимом потоке бытия и вибраций единой субстанции. И только те немногие, кто не спешит хватать перо или кисть, сохраняет в себе безмолвие и спокойную созерцательность могут увидеть, что число вспышек света увеличивается. И в этом учащении вспышек света возникает иное сознание, являющееся высшим источником озарения – это глобальный разум.

Глобальный уровень сознания – это «океан непрерывных молний». До этого уровня человеческое сознание поднимается крайне редко. Океан непрерывного света – это уже не «точка за точкой» вспышек света, позволяющих видеть мир в краткости отдельных мгновений интуитивного прозрения. Это состояние способно охватывать единым взглядом обширные протяженности пространства и времени. Важным отличием глобального сознания от других планов разума является однородность света, который изливается как единый всеохватный поток.

Все противоречия низших планов или уровней сознания характеризуются «ограниченностью» света. Они освещают только отдельные фрагменты и поля мира. Глобальный разум преодолевает этот неравномерный и пульсирующий с разной частотой свет. Он наливает общее пространство единым светящимся потоком, струящимся непрерывно как истинное «духовное солнце», и покрывает собой все и вся в этом мире. Он раскрывает гармонию света и тени в переливах и единстве их проявления в каждом акте творений вселенского Духа.

Как полагает Шри Ауробиндо, достичь этого высшего озарения можно различными путями. Их объединяют духовные усилия, с помощью которых человек преодолевает свой эгоцентризм, особенно свойственный творческим натурам. К сожалению, чрезмерный эгоцентризм лишает возможности таких одаренных натур, так как им очень трудно выйти за пределы своей картины мира и понимания себя в ней. Осознание своей субъективности и вызревающая потребность роста, может стать первым шагом выхода на путь духовного восхождения личности к высшим планам или уровням сознания, где творчество становится формой духовной жизни, а не муками интеллектуального напряжения и тщетных блужданий вокруг тривиальных образов и сюжетов.

С такими словами мы закончим разговор об идеях этого уникального мыслителя нашего времени, и предлагает читателю, проявившему интерес к его учению, обратиться к первоисточникам. Мы хотели подвигнуть вас к тому, чтобы вы почувствовали глубину этого учения и всколыхнули в себе проблески этих уровней сознания, где таятся высшие ресурсы наших творческих способностей, чтобы вы могли расширить грань Неведомого и поверить в наличие Духа в самом себе. Последующая работа над собой исключает всяких посредников, которыми здесь выступили мы.

Мы же вернемся к работам западных ученых и обратимся к идеям Маслоу о креативной личности.

Креативная личность в исследованиях А. Маслоу.

Поднимая вопрос о креативности, А. Маслоу переводит его в координаты креативной личности и дает ей определение. Креативная личность «это особая, даже особая разновидность человека, а не просто человек, приобретший некое умение, вроде умения кататься на коньках, и не человек, делающий какие – то вещи, на которые он «способен», но которые не являются его сущностью, не заложены в его природе». Сам вопрос о креативной личности ставит вереницу других проблем. Их решение побуждает искать ответы на вопросы о философии, о жизненном пути, о трансформации характера и ценностях культуры. А. Маслоу глубоко убежден, что в подходе к человеку давно исчерпал себя традиционно одномерный подход и линейное мышление, основанное на причинно – следственных связях. В исследовании человека никогда нельзя ограничиваться изучением отдельного фактора, необходимо использовать системный подход и видеть в нем признаки целостного саморазвития. Так, в частности, нельзя изучать креативность в отрыве от психологического здоровья личности. Любой шаг в воспитании психологически равновесной и здоровой личности будет способствовать формированию в ней креативных начал. В образовательном процессе вопрос о креативной личности должен, по мнению А. Маслоу сформулирован следующим образом: «Как добиться того, чтобы любой школьный предмет подвигал человека к большей креативности?» Образовательные технологии должны делать акцент не на знаниях, а на формировании личности с помощью знания.

Разделяя оптимистическую точку зрения на человека, А. Маслоу подразделяет креативность на первичную и вторичную. Первичная креативнось зарождается в глубинах нашей психики и имеет универсальную природу. В детстве мы все отличаемся высокой креативностью, которую по мере взросления теряем или подавляем под влиянием стандартов культуры. Первичная креативность, согласно взглядам А. Маслоу, представляет собой этап подлинно творческого процесса или рождения нового. Вторичная креативность направляет нас на изучение таких качеств личности, как упорство, терпение, трудолюбие и т.д., ибо именно они лежат в основе второго этапа творческого процесса, когда идея, образ или решение превращаются в предметный результат.

Отталкиваясь от идеи, что креативность имеет универсальный характер и она свойственна всем людям, А.Маслоу останавливает свои размышления на эмоциональных преградах развитию и сохранению врожденной креативности у определенной категории людей. К ним он относит людей с выраженной косностью психики, которые приобрели раннюю зажатость своих спонтанных форм интеллектуальной активности, доведенную до невроза. Эти люди действительно страдают, так как напряжены непреходящим стремлением управлять своими чувствами и загонять себя в сухие и чопорные стандарты внешних приличий. Во внутреннем пространстве личности таких людей пролегает глубокая и непреодолимая пропасть между тем, что они знают о себе, что позволяют осознавать в себе, и тем, что они запрещают себе осознавать. А. Маслоу так характеризует этот тип человека: «Он может почувствовать себе в безопасности, в порядке, только при помощи крайнего педантизма, предсказуемости, сдержанности и безупречности владения каким – то конкретными приемами он добьется ощущения, что ему ничего не угрожает, только в этом случае он не будет истязать себя тревогами».

Всякое новаторство или намек на изменение или улучшение жизни, он воспринимает как угрозу его безопасности. Он отдает себя на откуп прошлому, он убеждает себя в том, что мир не меняется и его не следует насильно менять. Он консервативный хранитель устоявшихся правил и норм, отказаться от которых ему все равно, что разрушить модель мира и себя, а, следовательно, впасть в состоянии полного отчаяния перед этим потерянным равновесием.

А.Маслоу обобщает описание психологии такого зажатого и сухого невротика словами о том, что он отказывается от праздника воображения и подавляет свою здоровую инстанцию детского «Я». И противопоставляя сухой взрослости детскую инстанцию, он пишет: «Именно в этой части души, которой мы обычно чураемся и которую стараемся держать в узде, в нашем неосознаваемом, в глубинном «Я» - именно там живет наша способность играть, радоваться, фантазировать, смеяться, заниматься пустяками, одним словом быть спонтанным, и, что особенно важно, креативным. Что есть креативность, как не особого рода интеллектуальная игра, индульгенция, выдаваемая нашим глубинным «Я» на то, чтобы быть самим собой, сочинять и придумывать, быть раскованным, свободным, чтобы, в конце концов, хоть наедине с собой быть сумасшедщим».

И как представляется нам, в столь длинной цитате можно найти ключ к своим интеллектуальным ресурсам в рамках трехчленной теории Э. Берна о наличии Детской, Взрослой и Родительской инстанций поведения всех людей. Как известно, каждая из них ассоциируется с одним из центров регуляции, рассмотренных нами в первом разделе книги, Детская инстанция связана с эмоциональным центром, ей свойственны как наивность и свежесть творчества, так и стремление к радости и удовольствию. Взрослая инстанция формируется на основе телесной самости и двигательного центра. Ей присуще рациональное отношение к миру, она базис вербального мышления. А Родительская инстанция – это чувство долга и власти над собой и другими. Она основа нравственного или нормативного сознания в личности человека.

Чрезмерное развитие одной инстанции за счет подавления других может формировать однобокий и косный стиль в подходах к решению проблем, в том числе нестандартного типа. Так, излишне эмоциональный и зависимый человек с гипертрофированным «Дитя», столкнувшийся с проблемой, начнет искать способ, переложить ее решение на других. Сухой и утрировано «Взрослый» человек может решить ее, если она лежит в пределах его репродуктивного мышления или заученного опыта. А вот гипертрофированный «Родитель» начнет фыркать и ворчать по поводу того, что ему надо решать и постарается агрессивно отказаться от поручения. Для него думать, это решить, как обрести власть, чтобы заставлять других на себя и за себя думать. По - настоящему творческая или креативная личность сохраняет полноценный паритет этих трех инстанций поведения. Ищите гибкий паритет и воспитывайте в себе пластичное динамическое равновесии этих начал, и вы сможете всегда быть адекватным ситуации и находить решение любых нестандартных и стандартных проблем.

Исследуя психически здоровых и продвинутых людей, А. Маслоу пришел к убеждению, что «в каждом человеке живет как поэт, так и инженер, что в каждом из нас есть рациональное и иррациональное начала, взрослый и ребенок, мужчина и женщина, что каждый человек пребывает в своем внутреннем мире и в мире своего понимания окружающего. По - настоящему интегрированная личность в состоянии быть и вторичной и первичной, и ребенком и взрослым. Она может регрессировать и вновь обращаться к объективному оцениванию, становясь при этом еще более взвешенной и критичной в своем поведении и суждениях».

Занимаясь изучением личности в процессе творчества, А. Маслоу выделил ряд любопытных аспектов и характеристик этого специфического состояния. Мы остановимся на обобщениях этого автора.

Поглощенность настоящим. Это состояние выражается в том, что личность с головой уходит в проблему, которая целиком захватывает все уровни его психической активности. Человек забывает о прошлом и будущим, его рамки времени сжимаются до настоящего, а сознание сконцентрировано на предмете или проблеме. Непреходящее противопоставление «Я» и «не-Я» сливаются в состояние близкое к прозрению. Это состояние описывается как радостное, блаженное и др. В обиходе его именуют как вдохновение.

Отказ от прошлого в этой фазе творчества дает возможность уловить новые связи и движущие силы, лежащие за поверхностным и привычным взглядом. Выйти за рамки прошлого опыта означает отказаться искать аналогии и подгонять ситуацию или проблему под накопленные прецеденты. Самозабвенное отношение к делу, полагает А. Маслоу, образует один из путей к своей идентичности, к истинному «Я».

Наивность восприятия. Согласно А. Маслоу, это состояние личности характеризуется доминированием Детского начала, допускающего самые разнообразные комбинации и восприятия элементов и вещей ситуации. Именно креативные личности сохраняют в себе эту непосредственность и детскую игривость, которую истолковывают окружающие как чудаковатость или простоватость, ибо они пренебрежительно относятся к условностям и стандартам поведения взрослых людей, но очень уязвимы для агрессии против них. Эту особенность творческих людей В. Шмаков выразил в следующих словах: «Истинный мудрец совмещает в себе глубину знаний зрелого мужа с непосредственностью детской души ребенка» Так, про гениального Б. Пастернака А. Ахматова сказала, что он всю жизнь оставался ребенком. А мы эту мысль воплотим в тезисе о том, что творческие люди вообще не ведают в себе расчетливой взрослости и возраста.

Отказ от самоконтроля. В те мгновения, когда человек погружается в творчество с головой, он меньше склонен контролировать свое поведение. Это помогает избавиться от излишней придирчивости к себе внутреннего цензора, позволяет более расковано обращаться к оценке явлений и факторов ситуации. В минуты творческого состояния человек становится более свободным от других людей и их оценок. Истинное творчество приглушает и сводит на нет влияние двух критиков: своего внутреннего и внешнего в лице окружающих нас людей. В отрешенном погружении в проблему человек становится более позитивным, его не гнетет ожидание отрицательных суждений со стороны недоброжелателей. В творческом состоянии происходит полное согласие между человеком и миром. Происходит своеобразное слияние «Я» и «не - Я». Именно в этом контексте следует понимать изречение: «Если хочешь нарисовать летящую птицу, стань птицей».

Сила и мужество личности. Большинство исследований креативности выявляют факт ее зависимости от таких качеств личности, как мужество и нравственная сила. Трусость и неуверенность в себе убивает творческие способности, лишает их предпосылок проявиться. Мужество находит выражение в таких производных, как настойчивость и даже упрямство, подчеркнутый нонконформизм и сила воли в стремлении добиваться решения проблемы. Уверенность в себе и одержимость помогают преодолеть страх и нейтрализовать защитные механизмы нашего социального «Я», ориентированного на мнение и оценку других людей в общем пространстве культуры. Креативные люди, вовлеченные в процесс поиска, мобилизующие свою исследовательскую активность, становятся менее тревожными и индифферентными к пересудам их имени и дела. Вообще увлеченность делом не оставляет места социальным тревогам. Вера в себя не уходит даже в случаях неудач и отдельных ошибок.

Готовность принять вещи без искажений. В обычных условиях повседневной жизни человеку трудно избавиться от субъективных пристрастий. В творческом подъеме мы начинает объективно постигать вещи и явления вне зависимости от наших потребностей утилитарного свойства. Как пишет А. Маслоу, мы позволяем им оставаться такими, какими они являются в своем естественном развитии. Творческий человек утверждает в своем интеллектуальной деятельности принцип «быть». Отсутствие готовых установок и предубеждений, которые создают призму восприятия для большинства людей, снимают ограничения и расширяют степень свободы функциям интеллекта. Креативная личность допускает возможность проявления новых и неожиданных свойств и связей в исследуемой ситуации. Общую философию креативной и раскованной личности передает один из базовых принципов такой практической психологии как нейролингвистическое программирование. Он состоит в том, что Вселенная, частью и сколком которой является каждый из нас, изначально доброжелательна к человеку. Этот позитивный заряд взаимной доброжелательности и открытости миру вещей несет креативная личность.

Доверчивость вместо борьбы. Креативная личность открывается миру вещей, понимая, что она пронизана теми же законами, которые властвуют в окружающей природе и внутри нас. Доверчивость в определенном смысле – это готовность внимать внутреннему «голосу» чувств, полагаться на неосознаваемые процессы переработки информации и целевое содержание ее носителей или знаков, заполняющих нас за порогом осознаваемых функций интеллекта. Человек пришел в этом мир, чтобы навязать ему свою волю. Но креативный человек отдается живому потоку событий и не стремиться подчинять себе все и вся, чтобы остаться доминирующим субъектом. Креативная личность позволяет естественному ходу событий подчинить ее себе или, скажем, сложившимся программам жизни организма функционально реализовать себя.

Целостность личности, постигающей мир. Как утверждает А. Маслоу, в минуты творчества личность становится предельно собранной и мобилизованной как единая самоорганизующаяся система. В этом состоянии происходит интенсивное включение в поисковую активность всех уровней интеллекта и его производных способностей. Наш рассудок слишком и рационален, он членит на части целостности и остается слепым инструментом познания мира, особенно внутри самого человека. Возврат к первичному восприятию – это актуализация поэтических, метафорических, мистических и детских уровней сознания. Целостность мира открывается и постигается с помощью искусства как антитезы абстрактному познанию, умертвляющему живое в окружающем мире.

Приоритет эстетического познания мира. Напомним читателю два принципа жизни «иметь» и «быть», рассмотренные нами ранее. Абстрактное мышление работает в ключе принципа «иметь», тогда как эстетическое познание и художественное мышление опирается на принцип «быть». Так, в несколько ином словосочетании передает особенности искусства в творческом развитии и проявлении личности А. Маслоу. Он отмечает, что для многих ученых и философов главным объективным ориентиром познания мира остаются уравнения, концепции, схемы. Они стали больше реальностью, чем сама по себе действительность мира. К счастью для западной культуры мы начинаем видеть взаимную связь научной мысли и художественного образа. Для эстетического познания мира характерны такие признаки, как полное постижение объекта, в котором все грани и свойства равны и важны. Они в единстве создают объект для восхищения и переживания красоты мира при созерцании отдельного или единичного объекта. Вот почему А. Маслоу настаивает, что для развития креативной личности невербальное обучение через искусство, музыку и танец, являются чрезвычайно важными образовательными технологиями. Наша чувственная палитра мировосприятия отнюдь не уступает рассекающему на части рациональному уму гармонию и целостность этого мира. Описывая свои внутренние ощущения творческого процесса. А. Пуанкаре указывал: « Может вызвать удивление обращение к чувствам, когда речь заходит о математических доказательствах, которые, казалось бы, связаны только с умом. Но это означало бы, что мы забываем о чувстве математической красоты, чувстве гармонии чисел и форм, геометрической выразительности. Это настоящее эстетическое чувство, знакомое всем настоящим математикам. Воистину, здесь налицо чувство!»

Абсолютная спонтанность. Когда человек искренне заинтересован в познании объекта, и он растворяется в единстве «Я» и «не - Я», он снимает все внутренние зажимы и становится совершенно спонтанным, отдаваясь игре образов и ассоциаций. И естественная работа ума и воображения становится спонтанной или свободной. Наша внутренняя природа отождествляется с природой объекта, и мистерия взаимного проникновения утверждает единства всего сущего в этом процессе спонтанной игры. В этом контексте думать означает освободить интеллект от готовых вербальных клише, форм и схем моделирования мира. Невольно на язык просятся слова Шиллера о том, что человек остается человеком только тогда, когда он играет в глубоком, а не поверхностном смысле этого слова.

Полное самоосуществление. Все перечисленные характеристики творческого процесса, в котором может пребывать человек можно рассматривать как проявление психического самовыражения полноценно развитой личности. Творчество само по себе следует трактовать как один из самых плодотворных способов спонтанного самоосуществления личности. Не зря именно потребность А. Маслоу поставил на вершину своей знаменитой мотивационной пирамиды человека. Именно в этой потребности находит свое социальное выражение сквозная детерминанта нашего саморазвития – сила роста личности.

Здесь мы остановим свое знакомство с взглядами и практическими исследованиями А. Маслоу и обратимся к ряду тезисов о сознании и мышлению одного из пионеров другого направления в современной науке о человеке интегральной психологии Кена Уилбера. Теоретические положения этого широко образованного исследователя охватывают взгляды целого ряда ученых Запада и Востока. Его обобщающие модели и схемы отличаются множеством мало известных терминов, и мы заранее просим у читателя извинение за то, что не все из них найдут наше пояснение.

Но предварительно оценим разработки А. Маслоу применительно к природе сознания. А. Маслоу ограничил себя исследованием креативной личности в контексте проблем образования. Подспудно он делает акцент на вторичной наивности и спонтанности, как осевых характеристиках этого типа людей. Утверждая ограниченность абстрактного мышления, он противопоставляет ему целостность эстетического познания как основы формирования кративности в личности школьников. Практически А. Маслоу оставил за рамками своих исследований более глубокие пласты и уровни психики, с которыми связаны истоки креативного мышления.

Совсем иначе строит свои теоретические обобщения К. Уилбер, привлекая для своих глубоких и емких построений многие идеи мыслителей и ученых Запада и Востока. В этом размахе и глубине идей он ближе к Шри Ауробиндо, которого неоднократно цитирует, и одновременно не упускает случая прибегнуть к глубокой теории Э.Нойманна о происхождении сознания и ранних форм самости человека.

Восхождение сознания и формы самости в идеях К.Уилбера

Одним из ключевых эпиграфов всех построений мысли К. Уилбера являются следующее высказывание Й. Таулера: «Все существа ищут единства; вся множественность борется ради него; у всякой жизни единство является единственной универсальной целью». В контексте этого тезиса К. Уилбер формулирует сквозную мысль о том, что психика человека как и весь космос имеет многоуровневую организацию, состоящую из последовательно свертывающихся целостностей все более высоко порядка. И начинает свои рассуждения с первичных истоков сознания и формы самости человека, возникающей сразу после рождения ребенка. Самость трактуется как ощущение и переживания своего внутреннего «Я» как отдельной данности мира или его субъекта этого опыта.

Важной вехой отделения ребенка от единства с физическим миром, в котором он был растворен, является ощущение своей обособленности, которое ему дает одна из первых самостей, названная уроборосом или драконом, замыкающим в кольцо тело головой, кусающей свой хвост. Атавизм этой примитивной самости проявляет себя в наших позах во время сна и страха, косвенно выражается в сосании разных предметов от пальца до сигареты и ручки в состоянии стресса. По поводу этой самости Э. Нойманн пишет, что в уроборосе организм ребенка все еще «барахтается в своих инстинктах, как животное. Мир дает ему приют и кормит его. Ничего не делать, инертно лежать в бессознательном, просто пребывать в сумеречном мире – таково это земное блаженное состояние». Трудно избежать ассоциации с пляжем, где предаются столь приятной неге тысячи людей, возвращая себя в такое состояние.

В развитии ребенка постепенно начинает доминировать телесная самость, которая полностью определяет все реакции растущего организма. И как мы уже цитировали, ум проявляет себя внутри этой неразделенной целостности. Самость неразвитого ума оперирует образами без отрыва от телесной самости. Тело, расширяя среду жизни, учит ум постигать суть вещей в контакте с ними. Читатель мог заметить, что выделенные самости в трактовке К. Уилбера, совпадают с центрами регуляции, представленными в нашей книге. И это сходство проявляются в определении следующей фазы жизненного цикла человека, когда начинает интенсивно формироваться самость членства или вербальная самость, как ее назвал К. Уилбер.

Становление вербальной самости несет радикальные перемены в жизни ребенка. Осваивая речь, ребенок учиться трансформировать поток чувственной информации в соответствии со стандартами культуры. Он постигает лингвистический ключ описания и объяснения явлений мира. В каждом из вступающих в вербальную среду детей происходит трансформация предыдущих самостей в структуры нового этапа развития. К. Уилбер пишет, что вербальный ум фактически «кристаллизуется и дифференцируется из тела, так же как при предыдущей стадии тело выделялось из материального окружения. С вербальным или низшим умом самость больше не ограничена и не скована настоящим, близоруким и косным. Сознание расширяется за счет символического языка, создающего образное пространство для ума, значительно превосходящего простой сенсорный охват мира».

Однако плата за это новое пространство жизни обернется позднее постижением преходящей временности всего сущего, в том числе и себя. Наверное, в этой особенности выступает отличие человека от животных, которым не дано знать, что они смертны. Становление самодовлеющего ума меняет все эмоциональные и чувственные ассоциации человека. Весь чувственный опыт перерабатывается и синтезируется в сложные социальные чувства, несущие большой заряд личностного напряжения и ценности. Понятийная мысль придает умственному опыту сложную и многоярусную конструкцию. Человек начинает отождествлять себя не как физическую данность, а как ««вместилище понятий, относящихся к его собственной личности. … Думая, чувствуя и даже действуя, он теперь больше интересуется понятиями, а не вещами». И как мы уже отмечали ранее в первом разделе своей книги, он воспринимает и структурирует свой внутренний опыт на основе языковых символов культуры, образующих «экран понятий» или поле значений среды развития личности каждого человека, включая модель самого себя или «Я»- концепцию.

Согласно идеям К. Уилбера, жизненный цикл человека и восхождение его сознания охватывает две дуги: внешнюю и внутреннюю. Он проходит от до личностных фаз развития до над - личностных или трансперсональных, означающих, лежащих за пределами личности, преодолевающих ее на уровне сверхсознания. Иначе говоря, эволюция человека и жизненный путь каждого из нас включает переход от восприятия «грубых» вибраций мира к постижению «тонких» вибраций, лежащих за пределами физических параметров Вселенной в области сверхчувственного целостного знания. В этом ключевом тезисе, с которого начинается одна из самых интересных и интригующих книг в психологии «Проект Атман», он близок к Шри Ауробиндо по ряду позиций.

Важное положение на этой дуге цикла жизни занимает экзистенциальный уровень или, как его образно назвал автор, стадия Кентавра. Кентавр – мифическое животное, сочетающее ум человека с телом животного. Как только человек входит в соприкосновение с этим уровнем и в нем укрепляются элементы личности в целом, низшие уровни органично трансформируются в эти новые структуры более высокого уровня.

Мы вернемся к стадии кентавра, всегда завораживающего наше воображение по всему уровню слоев психики, когда мы представляем его себе или созерцаем в каменном изваянии. Но для того, чтобы читатель мог глубже войти в строй мысли, еще раз пройдемся по основным фазам до личностного развития, используя обобщенные исследования Д. Броутона. Автор выделяет шесть стадий или уровней разного соотношения ума, тела и самости. На нулевом уровне – ум и тело функционируют неразделимо, самость «внутри», а реальность - «вне»; На первом и втором уровнях ум и тело разделяются, а самость пребывает в уме, управляющем телом. На третьем и четвертом уровнях индивид отделяет социальную роль, или Маску от подлинной «Я – концепции» или внутренней самости, соответствующей зрелому уровню личности. Уже на пятом уровне индивид отделяется от Маски и в нем появляется новая стадия самости – внутренний наблюдатель, отличающийся от «Я - концепции», находящийся над ней.

По мнению К. Уилбера, на пятом уровне «самость начинает смещаться к некоему центру, первичному по отношению к телу и уму». Это смещение к центру завершается на шестом уровне, где формируется тотальная самость, которая являет собой высшую стадию интеграции. Она и получила название уровнем Кентавра. Лаконично завершим этот абзац так: тотальная самость – это и есть кентавр, образующий более высокий центр единства ума и тела.

Как следует из сравнительного обзора исследований разных направлений и школ, эта стадия получала разное название. Но ее общий корень заключается в том, что она захватывает экзистенциальные вопросы человеческого бытия, стоящие на острие его смысловых срезов картины мира и шкалы высших ценностей.

Многие исследователи этого направления, включая психологов гуманистического направления, продвинулись далеко в изучении потенциальных ресурсов этой тотальности тела – ума или кентавра. В научный обиход вошли такие понятия, как «самоакутализация» личности, предложенноя Гольштейном и К. Хорни. В последующем его развил А. Маслоу. Роджерс ввел понятие «тотальный психофизиологический поток», подразумевая целостность переживаний своего бытия человеком и др. Наряду с понятием самоактуализация в категориальный строй научной мысли вошли такие ключевые понятия, как «автономность» и «интенциональность». Совсем кратко, «автономность» - это свобода, а «интенциональность» - это спонтанная воля кентавра, с которой мы уже знакомили читателя. С нашей точки зрения, весьма любопытную трактовку спонтанности дает К. Уилбер в контексте общей дуги жизни человека, и мы указывала ранее на этот факт. Ставя вопрос о спонтанности у детей и продвинутых взрослых людей, достигших кентаврического уровня, он пишет: «Я считаю, что телесная самость младенца обладает до - вербальной, до - контролируемой, до - сдержанной спонтанностью, а зрелый кентавр демонстрирует над - вербальную, транс - контролируемую, над - сдерживаемую свободу». Выражаясь простым языком, мы скажем, что спонтанность зрелого человека, находящегося на стадии кентавра, больше подчиняется механизмам управления личности. Разделение на до- вербальный и над – вербальные уровни развития важная и принципиальная идея К. Уилбера. В свете этой идеи он разделяет низшую и высшую фантазию и воображение человека.

Он указывает, что низшая фантазия удерживает сознание в петле телесной самости. Она базируется на функциях телесных органов, биологических веществах и движениях, ее проявление привязано к таким категориям как рот, гениталии пищеварительная трубка или кровь, молоко, фекалии и т. д. Движение выражается в таких формах как цепляться, сосать, падать, и т.д. Можно даже обобщить так: низшая фантазия тесно связанна с инстинктами человека и биологически запрограммированными реакциями его тела на экологические факторы среды. В ней явно сквозит животный ум человека с его чутьем и рефлексами.

Однако зрелый кентавр уже завершил формирование концептуального мышления, процесс воображения у него уже выступает не регрессом к инфантильному прошлому, а представляет собой соприкосновение с над -вербальными реальностями. Она служит переходом к экзистенциальной и трансперсональной области. Более того, саму область трансперсонального уровня К. Уилбер рассматривает как исконное место обитания интуиции высокого порядка, когда «высшие энергии начинают вторгаться в организм и даже физиологически преобразовывать его».

Высокая фантазия, образное видение и свободная воля признаются высшими формами познания, «выходящими за пределы, как инфантильного первичного процесса, так и вторичного процесса вербального рассуждения». При этом, ни тело, ни бессознательное не могут существовать автономно, они могут функционировать как части целостности более высокого порядка. В этой связи К. Уилбер специально выделяет краткую главу, чтобы сформулировать ключ к пониманию переходов с одного уровня жизненного цикла на другой. Он отмечает, что на каждой стадии структура более высокого порядка отрицает предыдущую, с которой ранее была отождествлена самость. Так, когда господствующей стадией развития выступала телесная самость, сознание было отождествлено с телом. И когда телесная самость отделилась от материального окружения, у нее появилась «возможность оперировать окружением при помощи инструментов самого тела (таких, как мышцы). А умственная самость, отделившись от тела, могла оперировать при помощи своих инструментов (понятий, синтаксиса и так далее)».

В каждой точке психологического роста можно обнаружить определенную закономерность. Эволюция сознания происходит таким образом, что рано или поздно появляется структура более высокого порядка, где самость отрицает свое тождество с предыдущей структурой и становится формой проявления более сложной целостности. При этом более высокая структура обладает большей сложностью, упорядоченностью, и она интегрирует ниже лежащие структуры на правах части в свою новую целостность.

Читатель наверняка заметил, что в этом контексте К. Уилбер использует те же принципы системного подхода, которые были представлены нами в первом разделе книги, пронизывая их сквозным понятием «самость» или переживание себя как отдельной данности, собственно субъекта жизни.

Неизменный переход развития с одного уровня на другой К. Уилбер принципиально делит на два важных этапа, которые связывает между собой интегральная тотальная самость или качественно новое единство тела и ума, образно названная областью кентавра. Первый этап получил название «грубой» телесной областью развития, второй – «тонкой» духовной областью развития, что я уже ранее обозначил как вектор эволюции или восхождения человека. Поскольку автор во многих идеях опирался на взгляды Шри Ауробиндо, мы прибегнем к понятию «вибрации», часто используемые последним для того, чтобы разделить уровни Разума (см. выше).

Весь спектр сознания, лежащий в области грубых вибраций, проходит от уробороса до кентавра, а спектр самых тонких вибраций, наполняющихся большим светом и глубиной прозрения, К. Уилбер считает непреложным будущим человечества, которое сегодня уже переживают многие мистики, святые и глубоко продвинутые люди с аурой духовного света в своем психическом поле. По данному поводу он обращается к словам Шри Ауоробиндо, оставаясь близким в своих идеях этому мыслителю Индии. «Средний индивид обладает замутненной ментальностью или материальным интеллектом, который наличное качество мышление принимает за предел человеческих возможностей. Ум, привычно ограничивающий себя пределами чувственного опыта, не склонен признавать другие уровни реальности и использовать непривычные средства познания, с помощью которых ему открываются самые тонкие вне чувственные вибрации мира».

Для нас этот тезис имеет кардинальное значение, так как все содержание второго раздела книги исподволь нацелено на то, чтобы вывести личность читателя на признание и осознание тонких вибраций духа в себе. Мы позволим себе в конце этого параграфа показательную цитату на эту тему, ибо верим в ноуменальный потенциал человека. Шри Ауробиндо говорит: «Когда сознание утончается, он вступает в контакт с вещами гораздо более прямым путем, не только с их формами и внешними воздействиями, но и с тем, что внутри них; однако масштабы такого контакта могут быть пока еще небольшими. Но сознание также может расширяться, сначала входя в прямой контакт со всеми вещами во вселенной, а затем как бы вмещать их в себя – как говорится – видеть мир в самом себе – и в каком – то смысле отождествляться с ним. Видеть все вещи в себе и себя во всех вещах … - это вселенское качество сознания».

Еще раз развернуто сформулируем главную мысль. Весь пафос наших рассуждений направлен на то, чтобы читатель поверил свидетельству многих мыслителей о том, что спектр нашего сознания выходит за пределы обычных представлений о нем и возможности нашего сверх сознания значительно превосходят ресурс вербального и образного мышления, с которыми мы традиционно ассоциируем интеллектуальный и духовный ресурс личности. Поверил и принял это в себе, способствуя тому, чтобы оно перешло из не проявленного в проявляющееся состояние.

В дополнении ко всему, необходимо сказать, что в его доисторических пластах хранятся многие универсальные для всех людей сюжеты и коллизии нашей жизни, которые мы, воскрешаем в памяти в моменты рождения. Скрытая глубина нашего сознания, являющая резервуар его бессознательных пластов, стала доступна ученым после нетривиальных исследований Станислава Грофа. Об этих ранее неведомых матрицах бессознательной памяти всех людей следующий раздел нашей книги.

Общий резервуар бессознательной памяти людей

В последние годы прошлого столетия, благодаря исследованиям С. Грофа и его жены, утвердило себя новое направление психологии, связанное с изучением глубинных бессознательных пластов психики человека и получившее название трансперсональной психологии. Предметом ее изучения стало холотропное сознание. Понятие «холотропный» трактуется как обращенный к цельности или движущийся по направлению к целостности. И как видится нам, это понятие вписывается в системную парадигму, главный нерв которой составляет признак целостности, состоящей из частей.

С.Гроф признавался в том, что его исследования исходили из новаторских идей Юнга, показавшего ограниченность классического психоанализа. В своих работах Юнг утверждал, как пишет С.Гроф, если « мы хотим познать истинную природу психики, то нам следует смотреть намного дальше личной биографии и индивидуального бессознательного». Концепция Юнга о «коллективном бессознательном» как огромном ресурсе психики и резервуаре сведений об истории и культуре всего человечества легла в основу холотропного сознания С.Грофа. В свете темы нашей книги представляется важным рассмотреть общий или трансперсональный ресурс психики, стандарты и сюжеты которого являются исходным материалом для многих форм психической активности каждого человека. И если мы говорим, что психические способности есть производные интеллекта, то нельзя ли повернуть тезис и сказать, что интеллект есть производная этих глубинных универсальных сгустков переживаний, названных С. Грофом «системой конденсированного опыта»? Эта система опыта наиболее интенсивно может заявлять о своем реальном существовании при воспроизведении в памяти предродового состояния психики младенца и захватывать первые моменты после рождения ребенка.

Изучая опыт таких переживаний, С. Гроф обнаружил ряд разновидностей общих переживаний, который могут обнаружить в себе все люди.

В этой связи он ввел понятие «базовая матрица» и выделил четыре матрицы, каждая из которых характеризуется своими переживаниями, образами и сюжетами, возникающими в предродовом состоянии человека, и проявляющихся в форме обрывочных ассоциаций в период самостоятельной жизни с разной интенсивностью и смутными образами и действиями.

Так, для первой матрицы свойственны стандарты переживаний, которые обобщенно можно назвать «состоянием блаженства и космического единства». Сделаем одну оговорку. Мы больше остановимся на положительных сторонах каждой матрицы, чтобы показать, что в бессознательных пластах нашего сознания свернут весь видовой опыт развития человека, образующий исходный ресурс становления личности. С.Гроф указывает, что состояние блаженства близко соотносится с теми переживаниями в состоянии творческого подъема, которые изучал А. Маслоу и назвал «пиковыми переживаниями» высшей притягательности. Как установлено, эти пиковые переживания отличаются ощущением целостности, единения и слияния. Они характеризуются легкостью и свободой от зажатости, наивностью и зрелостью одновременно. Глубинную энергию первой матрицы С. Гроф соотносит с началом Аполлона и указывает, что «наряду с безмятежностью и умиротворенностью она включает в себя спокойное растворение всех границ».

Вместе с тем первая матрица открывает дверь в трансперсональные пласты или уровни психики. Иногда эти переживания могут переместиться в далекое прошлое, увидеть эпизоды жизни далеких предков и животных. Как пишет автор: «Состояние океанического блаженства часто сопровождается видением божеств, дарующих счастье, таких как Богиня, Мать - Земля и различные другие аспекты Великой Матери- Богини, Будда, Аполлон и т.д.».

Биологической основой второй матрицы является конец пребывания в купели материнского организма и изгнания ребенка из «земного рая».

Начало родов несет сильную тревогу и угрозу сознанию дитя. Пациенты С.Грофа, переживающие воспоминания этой предродовой ситуации, свидетельствуют о том, что они ощущали себе помещёнными в мир кошмаров. Под влиянием стандартов этой матрицы сознание пациентов начинает наполняться разными катаклизмами и чудовищами, картинами войны, страданий, эпидемий и т.д. Автор констатирует, что в мистическом смысле происходит соединение людей со страданиями мира. Приведем слова автора, исполненные пессимизма: «Во время рождения нас выбрасывает в мир, где нет выбора, и мы можем быть уверены только в одном – в том, что однажды умрем. … Мы приходим в этом мир голыми, в боли и страданиях, ничего не имея, и в большинстве случаев такими же уходим из него».

Переживание этой матрицы типично открывает глубокую связь между агонией рождения и смерти. Видения сходства между этими двумя ситуациями обычно вызывает чувство крайнего нигилизма и проводит к экзистенциальному кризису. Нередко оно выражается в видениях, показывающих бессмысленность и абсурдность жизни, тщетность любых попыток что- либо изменить. Перед нами могут представать картины жизни и смерти королей, выдающихся полководцев, пленительных кинозвезд и других людей, добившихся необычайной известности и удачи. Когда приходит смерть, эти люди ничем не отличаются от других. Это глубокое экзистенциальное откровение, осознаваемое человеком через данную матрицу, часто помогает ему понять глубочайший смысл такого выражения как «Ты есть прах и в прах обратишься» или «Так исчезает слава мира сего». Возможно, отсюда идет генетическая ниточка к тому, что сказал О. Ранк: «Все культуры базируются на символах бессмертия. Человечество воздвигает себе монументы из камня, золота и стала, не способных дряхлеть и умирать, и тем самым успокаивать свой страх перед непостоянством и невещественностью. Культура – это то, что люди делают со смертью».

Продолжая рассматривать особенности второй матрицы родовых переживаний, С. Гроф отмечает, она бессознательно сказывается на многих страданиях, и прежде всего, на таких, как «депрессия, потеря инициативы, ощущение бесцельности, отсутствие интереса к жизни и неспособность чему – либо радоваться в ней». Автор полагает, что с этой матрицей тесно соприкасались древние греки. Их трагедии наполнены вечными проклятиями, чувством вины и невозможностью избежать рока своей судьбы. Персонажи греческой мифологии символизируют непреходящие муки. К ним относятся Сизиф, Тантал, Иксион др. С. Гроф подчеркивает, что произведения многих знаменитых авторов построены на образах этой матрицы. Сюда же относит он и «Божественную комедию» Данте, романы Ф. Кафки и Ф. Достоевского, сюжеты Эдгара По. Многие из матричных тем можно обнаружить в фильмах мэтров мирового кинематографа Ф. Феллини, И. Бергмана, Д. Лукаса, С. Спилберга и других режиссеров.

Третья матрица связана с родовыми переживаниями. Она динамична и богата образами с противоположным знаком. Эта стадия имеет много сходного с предыдущей матрицей, но в то же время обладает рядом значительных различий. «Помимо переживания сильной боли, тревожности, агрессивности, странного чувства возбуждения и движущей энергии, эта матрица характеризуется сексуальным возбуждением, что, несомненно, является самым неожиданным аспектом всего процесса рождения». Пытаясь дать столь неожиданному феномену объяснение, автор ссылается на признание женщин, роды которых проходили идеально. Оказывается, многие из них описывали акт родов как самое сильное сексуальное переживание близкое к оргазму. Для многих людей свойственны переживания высокой концентрации энергии, которая протекает сквозь тело подобно электрическому току. Агрессивные и садомазохистские стороны третьей матрицы выступают неизменным следствием процесса рождения. Когда эта сторона матрицы активируется в сеансах холотропной терапии, она находит свое выражение в сценах войны, избиений, бойни, пыток и т.д., где пациенты играют активную роль. С матрицей связаны формы агрессии, направленные внутрь, обладающие свойством саморазрушения. С. Гроф отмечает: «Память о таких переживаниях живет в нас в виде ощущения эмоционального и физического ограничения и неспособностью полностью радоваться жизни». Оказывается, что переживание третьей матрицы так же включают богатые мифологические и духовные темы. Наиболее часто возникающие сюжеты представлены отождествлением пациентов с мифологическими персонажами, олицетворяющими смерть и перерождение, встречающиеся в каждой из значительных культур мира. Среди них мелькают образы Осириса, Диониса, Вотана и других.

Весьма любопытные темы связывают данную матрицу с искусством. На протяжении истории переживания этой матрицы оставались источником творческого воображения для художников многих жанров. В этой связи автор пишет о том, что атмосфера сильных эмоций, граничащих с помешательством, мастерски изображены в романах Достоевского, в пьесах Шекспира. Дионисийское начало воплощено в философских трудах Ницше. Ярким визуальным представлением этой матрицы являются рисунки дьявольских машин Леонардо да Винчи, кошмарные видения Гойи и др.

Заканчивая анализ этой стадии, С.Гроф указывает: «Третья матрица представляет собой огромный резервуар проблематичных эмоций и неприятных ощущений, которые могут в сочетании с более поздними событиями младенчества и детства способствовать развитию разнообразных нарушений». Эти более поздние события начинаются с того момента, когда биологическая пуповина уступает место социальной колыбели нерасторжимого единства мать – дитя.

Биологическая основа четвертой матрицы – момент рождения и ситуация следующая сражу же за рождением. « Когда мы делаем первый вдох наши легкие и дыхательные пути раскрываются: кровь, снабжающая кислородом и питанием и очищающая от токсичных продуктов через материнское тело, теперь перенаправляется в легкие, желудочно – кишечную систему и почки. С завершением этого основополагающего физического акта отделения мы начинает свое существование в качестве отдельной анатомической единицы». Рождается новая система вне утробного развития.

Мы обойдем вниманием ряд подробностей, которым автор наполняет последнюю стадию рождения ребенка, ибо в ней переплетаются сюжеты из предшествующих переживаний. И остановимся только на отдельных аспектах этой последней матрицы, по С. Грофу. Так, психологическое переживание последнего момента рождения принимает форму опыта смерти- рождения. Страдания, которые присуще более ранним стадиям доходят до кульминации в виде смерти эго – переживания полного исчезновения всех уровней самоощущения. Вместе с тем на самом глубоком уровне отчаяния к нам приходит ощущение расширяющегося пространства вокруг нас, и мы испытываем преисполненность «чувством освобождения, избавления, спасения и прощения. Мы можем почувствовать очищение, словно только что избавились от всех тягот нашей жизни – вина, агрессивности, тревожности и других форм беспокоящих чувств, они как бы исчезают».

Но общим знаменателем, связующим эту стадию с более поздними воспоминаниями, являются эпизоды побед и успехов в жизни. Легкое рождение закладывает программу легкого преодоления всех трудных ситуаций в жизни, так подводит итог рассмотрению последней матрицы С. Гроф. И в данном контексте сделает такое обобщение: человек начинает жизнь с бессознательной растворенности в физическом космосе и устремлен к осмысленному растворению в тонких вибрациях духовного космоса, преодолевая земной эгоцентризм своей личности. Здесь лежит общий вектор эволюции человеческого развития, в понимании которого С. Гроф в значительной степени перекликается с моделью жизненного цикла К. Уилбера.

На основе знакомства с универсальными комплексами матриц С. Грофа, складывается впечатление, что ребенок в моменты рождения прокручивает ленту многовековой драмы истории жизни на земле со всеми ее коллизиями, драмами и тревогами, как – будто готовиться повторить некоторые сюжеты в событиях своей земной жизни. Однако эта лента вытесняется в глубину скрытой памяти, чтобы сохранить внешне чистый лист начала его земной судьбы. Невольно повторишь слова из Кабалы о том, что ребенок к моменту рождения забывает память о Вселенной. А в свете идей С.Грофа можно добавить и память об истории живого на Земле. Все формы последующей духовной жизни человека после рождения представляются как отблески и блики этих сюжетов и сколки стандартов матричных переживаний с разной интенсивностью и осознанностью всплывающие на экране сознания личности. Получается, что их под пороговое мозаичное полотно с неравномерной освещенностью исподволь инициирует события реальной жизни. Они с разной интенсивностью наполняют повседневные заботы каждого из нас, включаются в подвижные комбинации нашего образного и мысленного строя потока сознания, как в обычные дни и часы, так и в минуты творческого напряжения и поиска новых идей и решений.

Творческие люди развивают способность оживлять в памяти сгустки переживаний этих матриц и извлекать из них лейтмотивы своих творений, обрекая себя на муки воплощения их в слове, образе, музыке. О чем косвенно говорит нам С. Гроф. А зритель и потребитель этих творений, непроизвольно вовлекается в эту игру сюжетов, которые созвучно автору оживляет их из тех же слоев памяти и настраивается на ту же волну душевных вибраций, оставаясь в плену их вне словесных чар долгое время.

В определенной степени появлению такой способности вызволять содержание забытых матриц содействуют кризисы жизни, переживания тупика развития и пограничные ситуации на грани жизни и смерти. Именно в эти минуты наиболее глубоко разверзается бездна нашего внутреннего космоса. Из его глубин, как со дна колодца проступает манящее звездное небо, к свету которого простирается другой полярный спектр нашего многослойного сознания. Как пишет О. Хаксли: «Иногда достаточно одного кризиса, без всякого подготовительного обучения, чтобы человек забыл свое привычное «Я» и стал полностью другим».

Вряд ли бы Ф. Достоевский стал автором редких по психологической глубине романов, если бы он не побывал несколько минут в пограничной ситуации между жизнью и смертью перед столбом с петлей, приговоренный к расстрелу и заглянувший тогда в темные изгибы царства Аида. Про него Н. А. Бердяев написал следующие слова: «Достоевский больше пневматолог, чем психолог, он ставит проблему духа, и о проблемах духа написаны его романы». Он начал новую эру о человеке «как о существе противоречивом и трагическом, не только страдающем, но и любящим страдания». И как сказал Стендаль, хороший роман можно написать только на волне глубоких страданий. Именно страдания как пестрый букет острых драматических чувств разверзают бездну жизни и открывают резервуар латентной памяти общей у всех людей, поколений и эпох. Давно замечено, что отрицательные переживания больше мобилизуют нас, тогда как положительные чаше иммобилизуют. И поражение – первый шаг к новой победе, если у проигравшего есть потенциальный ресурс и воля организовать себя на более высоком уровне и принять вызов судьбы. Заострим роль преодолимых страданий, без которых нельзя обрести мудрость, и процитируем двух ярких мыслителей. Так, Г. Торо утверждает, что «как мрак ночи открывает небесные светила, так только страдания открывают нам все значение жизни». С ним явно согласен Н. Гоголь, закончивший одно из своих писем словами: «Страданиям и горем определено нам добывать крупицы мудрости, не приобретаемой в книгах».

Невольно задумаешься над значением этого негативного полюса чувств в обострении интеллекта, ведь Россия страна страдальческая. И, наверное, главный смысл гуманизации жизни заключается в том, чтобы уменьшать меру страдания в ней. Общие усилия должны быть направлены на трансформацию страданий непреодолимо хронических в преодолимо эпизодические. Человека приводит к отчаянию или затяжной фрустрации не страдание само по себе, а чувство обреченности и немощности перед его причиной.

Однако совсем не обязательно мобилизацию творческих способностей ассоциировать со страданиями. Позитивные переживания, характерные для стандартов первой матрицы, предваряют и сопровождают творческий процесс многих мыслящих людей. Об этих пиковых положительных эмоциях творчества обстоятельно размышлял А. Маслоу, сподвижник С. Грофа. И мы изложили уже ранее ряд его размышлений на тему формирования креативной личности.

Мы оставляем читателя, терпеливо следовавшего за линией наших рассуждений, наедине с его мыслями, возникшими на данную тему, и перейдем к последнему прагматическому разделу нашей книги, касающегося этапов и механизмов творческого процесса, когда личность сознательно управляет поиском искомого результата, а лучше сказать генерацией альтернатив, без которого не может быть рождение нового. Многое из того, что было изложено нами на предыдущих страницах книги, найдет приложение к нашему разговору.

Однако предварительно повторим ряд заключений, который станет основой этого разговора, несколько отступая от стандарта обобщений в предыдущих главах.

Во- первых, мы показали, что наше сознание, органической частью которого является интеллект, представляет собой многослойную развивающуюся целостность по законам восходящего усложнения его структуры. Спираль развития сознания охватывает до вербальные и до личностные уровни на начальной стадии и над - вербальные и над - личностные уровни высшей самости, составляющие тонкую каузальную или причинную область, на более высокой стадии. И не все в этом спектре подвержено методам традиционного упражнения. Многие уровни сознания проявляют себя в актах специальных медитаций и в спонтанных прорывах, когда новый уровень стал назревшей стадией развития духа в человеке. Нередко их инициируют преходящие кризисы роста и развития. К ним можно отнести состояния творческого напряжения и вдохновения.

Скажем об этом другими словами, восхождение сознания проходит ряд уровней и охватывает как глубинные пласты врожденных бессознательных переживаний универсального свойства, так и высшие уровни сверхсознания, где происходит частичное или полное просветление продвинутой личности человека. И этот процесс восхождения или расширения сознания имеет свою объективную логику.

Во – вторых, весь вертикальный строй сознания является общим для всех людей, и человеку важно наполнится стремлением развернуть этот потенциал, заложенный в латентном состоянии на его жизненной дуге развития.

В- третьих, мы стремились показать читателю, что наша неординарность лежит внутри нас, и человеку важно поверить в наличие этих ресурсов в самом себе. Здесь важно понять, что человек часто просто не верит в свои силы и замыкается в оболочке стандартного существования ролевых масок и мыслит и ведет себя по принципу «как все». Однако, как говорил знаменитый американский психолог В. Джемс, если хочешь стать счастливым, стань им. В унисон этому тезису мы скажем так, если хочешь стать не ординарной и креативной личностью стань ею. Давайте еще раз повторим лаконично и призывно, если хочешь стать умным, стань им. Поверьте в себя, и бросьте вызов образу человеческой ординарности, растворяющего вас в безликой массе.

Мы развернули вам, насколько могли популярно, многослойный профиль и вектор развития сознания, имеющего общую закономерность и одинаковый потенциал ее проявления. Мы убеждены, что даже уже знание о них само по себе может способствовать закреплению мотивации к достижению и актуализировать часть скрытых ресурсов психики по всей шкале от бессознательного до сверхсознательного в контексте более эффективного функционирования вас как личности высокого качества.