§ 3. Знаково-символическая деятельность и построение «образа мира»

Отражение, опосредованное знаковыми системами, позволяет че­ловеку эффективно присваивать общественно-культурный опыт ци­вилизации. Одним из его результатов является построение «образа мира» в индивидуальном сознании, который становится своеобразным регулирующим фильтром познания. Под «образом мира» или, в дру-

45

гой терминологии, моделью универсума, картиной мира, когнитивной картой и т. д., имеют в виду некоторую совокупность, упорядоченную систему представлений человека о мире, о себе, о других людях, о вселенной и т. д., которая опосредует, преломляет через себя лю­бое внешнее воздействие. «Образ мира» человека является универ­сальной формой организации его знаний, определяющей возможности познания и управления поведением" (245, с. 152).

Будучи активной инстанцией сознания, «образ мира» не сводим к функциям памяти, актуализации прошлого опыта при решении определенных когнитивных задач. Здесь действует не только линия объект —>• субъект, но и линия субъект —>- объект, определяюща:

на основе «опережающего отражения» именно то, что человек мо жет отобрать для своего понимания окружающей действительности. Модусом своего существования «образ мира» имеет непрерывное движение от субъекта на мир, развиваясь и функционируя как це­лостное образование. Сформировавшись в онтогенезе, «образ мира» становится в каком-то смысле «порождающей моделью» действи­тельности. Как пишет В. К. Вилюнас, «именно глобальная лока­лизация отражаемых явлений в „образе мира“, обеспечивающая автоматизированную рефлексию человеком того, где, когда, что и за­чем он отражает и делает, составляет конкретно-психологическую основу осознанного характера психического отражения у человека. Осознавать — это значит отражать явление „прописанным“ в глав­ных системообразующих параметрах „образа мира“ и иметь воз­можность в случае необходимости уточнить его более детальные свойства и связи» (48, с. 15). Способность человека произвольно управлять процессами отражения, актуализировать и просматри­вать необходимые стороны «образа мира», на наш взгляд, осу­ществляется на основе знаково-символической деятельности, через активное распредмечивание существующих знаковых образований. «Образ мира» имеет деятельностную и социальную природу. Деятельность всегда выступает как .первичное и ведущее начало становления «образа мира». Первичные формы движения от субъек­та к объекту — моторные процессы, в которых ребенок получает чувственные впечатления, присоединяющиеся к его чувственному на­чалу. Синкретическое единство моторных, сенсорных и аффектив­ных компонентов и есть то первичное начало, из которого позже будет выдифференцировываться «образ мира», то есть сначала это внешний процесс, целиком и полностью «завязанный» на со-бытии ребенка с матерью. «Образ мира» матери обязательно присутствует в этом со-бытии, сам ребенок вписан в него, и это в известной сте­пени определяет реальную социальную ситуацию его развития. По­степенно развиваясь в тесном со-обществе «мать-дитя», ребенок ин-териоризирует основные элементы «образа мира» матери, раздваи­вает первичное со-бытие. Ул<е с первых дней жизни действуют функ-

46

циональные системы поведения, которые легко считываются взрос­лым уже не только в семантике органических потребностей, но в се­мантике общения и отношений. Взрослый с самого начала семанти­зирует пространство со-бытия, втягивая в этот процесс ребенка. Направляя, ориентируя, оценивая и т. д. действия ребенка в про­цессе удовлетворения его потребностей, мать фактически выполняет функции его исходного «образа мира». Как пишет С. Д. Смирнов, «фактически существует и развивается не ребенок, а система „ребе­нок-мать“, в которой ребенок выступает в качестве бурно разви­вающейся части, постепенно выдифференцировывающейся в само­стоятельное образование; „образ мира“ матери, являясь „образом мира“ этой системы, постепенно и частично переходит в „образ мира“ ребенка на основе общения и совместной деятельности» (246, с. 147). Интериоризируя основные составляющие «образа мира» матери, до­полняя их в процессе дальнейшей социализации, активной деятель­ности по присвоению нужных ориентиров для регуляции деятель­ности (то есть встречной собственной активности ребенка), ребенок начинает самостоятельно использовать их тогда, когда освоенная им как совместно разделенная та или иная деятельность начинает осуществляться самостоятельно (293, с. 158).

Основные составляющие «образа мира» — это объекты леонть-евского пятого квазиизмерения, система значений, «смысловое поле». Развивающийся человек распредмечивает те знаковые образования, которые закреплены в предметах культуры, нормах поведения, эта­лонах деятельности, языках. За счет этого распредмечивания фор­мируется символическая репрезентация характеристик объективного мира. У взрослого человека «образ мира» представлен его наиболее глубокими, существенными характеристиками. В. М. Величковский в этой связи приводит пример из работы J. Hoffmann, в которой установлено, что испытуемые быстрее соотносят изображение кон­кретного объекта, например, розы, с именем его класса (цветок), чем с его названием (роза) (316).

Понятно, что «образ мира» различен не только на разных этапах возрастного развития, но и дифференцирован внутри себя на уровни, ступени. Г. А. Глотова, например, предлагает выделять жизнедея-тельностный образ мира, то есть его представленность в механиз­мах базальных форм жизнедеятельности организма; двигательный, в котором отражается мир в форме мышечных усилий; адапционно-защитный или эмоциональный и анализаторный (вкусовой, обоня­тельный, слуховой и т. д. уровни «образа мира»), а кроме того, собственно знаковый, орудийный, в котором мир представлен в ору­диях труда, формулах науки, текстах литературных произведений и т. д. (66, с. 34–35). Таким образом, «образ мира» иерархически организован, представлен системой уровней. Нам представляется, что этот подход в известном смысле воспроизводит модальностный

47

вариант «образа мира». Еще А. Н. Леонтьев выдвинул идею об амо-дальном характере «образа мира», чтобы избежать сведения его при­роды к некоторой наглядной картине, копии, выполненной на языке той или иной модальности. Можно предположить, что в процессе становления «образы мира» разных модальностей обобщаются, пере­структурируются, интегрируются, переводятся на единый, а именно знаково-символический язык, приобретая не только чувственный, но и сверхчувственные компоненты (смыслы, значения). В силу того, что человеческое дитя с первых дней своей жизни втянуто в зна­ковую среду, осваивает мир по-человечески, становящийся у него «образ мира» испытывает влияние универсального знаково-символи-ческого уровня, создается на универсальном языке, а не только на языке каких-либо модальностей.

Если принять во внимание, что амодальность «образа мира» — это и есть своеобразная универсальная знаково-символическая мо­дальность, то любые другие модальностные коды, в том числе дви­гательный, эмоциональный, анализаторный и другие, могут быть пере­ведены на язык этой модальности. Эти языки сами по себе уже «вписаны» в «образ мира», поскольку являются достоянием чело­веческого развития.

А. Н. Леонтьев говорил об иерархическом построении структуры «образа мира», имея в виду не линейную рядоп сложенность модаль-ностных и амодального уровней, а системность этих уровней. Ве­роятно, можно предположить известную специализацию этажей «образа мира», возникающую в процессе социального развития че­ловека, в его активной деятельности. И в этом случае мы должны го­ворить о существовании специфического видения мира, связанного с профессиональной, интеллектуальной и другими направленностями, уровнем психического развития и т. д. Тогда можно выделять фи­лософский, психологический, лингвистический, эстетический, мате­матический, технический, художественный и т. д. уровни «образа мира», раскрывающие, конкретизирующие универсальный деятель-ностный «образ мира», связывающие его с определенной мотива­цией. Вероятно, можно говорить о присвоении человеком некоторых побальных, общечеловеческих составляющих «образа мира» и о его этнических, национальных, возрастных, половых, профессиональных и индивидуальном уровнях. Именно при такой организации «образа мира» можно уловить его специфику.

Результатом работы «образа мира» становится пропуск через раз­ные уровни категориальных сеток воздействий, идущих от мира. По линии субъект —>- объект замечается именно то, что «узаконено» в структурах «образа мира», что представлено сознанию мира имен­но таким, субъективно-человеческим, а не другим. Смысл движения по линии объект ->-субъект связан с тем, что воздействия окружаю­щего мира постоянно уточняют, подтверждают, перестраивают исход-

48

ный «образ мира». Иными словами, «образ мира» как бы подстра­ивает действительность под конкретного субъекта, представленного как член социума, носитель общественно-культурного опыта и одно­временно как конкретная индивидуальность — носитель частного опыта, как субъективность. Если приводить какие-то возможные зрительные аналогии, то «образ мира» может быть похож на сеть, ячейки которой постепенно укрупняются (вспомним известную гипо­тезу Сепира-Уорфа). Мелкая ячея сопоставляет мир на конкрет­ных уровнях, крупные ячейки — на универсальном знаково-симво-лическом уровне. Именно этот уровень несет в себе исторически достигнутую ступень отражения мира человеческим со-обществом, и его специфическая особенность состоит в том, что «в нем отражен не только и не столько мир сам по себе, сколько то, как он открылся человеку, как он отражен человеком; в этом образе мира отражен сам человек, отражающий и преобразующий мир, или, словами К. Маркса и Ф. Энгельса, опредмечены сущностные силы человека» (66, с. 35).

Вооруженность человека «образом мира», способность к произ­вольной актуализации отражаемого в нем содержания способст­вуют развитию, видоизменению особого внутреннего структурного образования — человеческой субъективности.

Существование «образа мира» позволяет видеть мир не таким, каков он сам по себе (натуралистическая формула теории позна­ния), а таким, каким мы его понимаем с позиций имеющегося опыта. Понимаем же мы мир в конце концов так, как умеем с ним практи­чески обращаться.