59. Философия здоровья человека.

Философия здоровья рассматривается комплексно, как единство здоровья природы (окружающей природной среды), здоровья общества и здоровья человека. Считаем, что такой подход совершенно необходим, поскольку, с одной стороны, как бы ни сохранял и улучшал свое здоровье отдельный человек, он не сможет добиться желаемых устойчивых и долговременных результатов, если будет жить в больном обществе, пронизанном социальными противоречиями экономического, политического, духовного плана и пр. Это объясняется тем, что отдельный человек есть элемент и субъект социальной системы - общества (государства, социального слоя и т.п.). Поэтому здоровье или нездоровье всей социальной системы, общества обязательно отражается и на элементах данной системы - на людях. С другой стороны, материнской средой существования и человека, и общества в целом является природа. Следовательно, человек и общество могут быть здоровы лишь в том случае, если не нарушена и не разрушена материнская природная среда их существования, соответствующие биогеоценозы, природные ландшафты планеты. Таким образом, полагаем, что рассмотрение здоровья природы совершенно необходимо для комплексного понимания проблемы здоровья и для практического оздоровления населения. Тогда выделяем три основные блока философии здоровья: философию человека, или гомовалеологию, философию общества, или социовалеологию, и философию природы планеты, или геовалеологию.

Ф. Бэкон (1561—1626) относил здоровье к одному из главных человеческих благ, которыми обладает человеческое тело. Значительную ценность приобретает призыв английского философа к познанию человеком собственного организма для сохранения здоровья, ибо «собственные наблюдения человека за тем, что ему хорошо, а что вредно, есть самая лучшая медицина для сохранения здоровья».

Как и Ф. Бэкон, Р. Декарт (1596—1650) призывал к изучению особенностей собственного организма с целью сохранения здоровья и продления жизни с помощью медицинского знания. Не обошел своим вниманием проблему здоровья и Б. Спиноза (1632—1677), который указывал, что «здоровье - немаловажное средство», но существует настоятельная необходимость в построении теоретической медицины в целом. Ламетри (1709—1751) рассматривал здоровье как «самое существенное состояние для жизни» и в конечном итоге связывал его, наряду с «хорошим телосложением», и со «счастьем человека». В то же время состояние здоровья, по его мнению, «может изменяться благодаря воспитанию и получать из этого источника свойства, которых она (телесная организация) от природы не имеет ». В свою очередь, Гольбах (1723—1789), отмечая целостность организма, утверждал, что «человек здоров, когда твердые и жидкие части его тела содействуют достижению данной цели и при этом оказывают друг другу взаимопомощь».

60. Философско – этические проблемы в медицине (биоэтика).

Философские и этические проблемы в медицине имеют глубокие логические и исторические корни. Они определяются прежде всего теми вечными проблемами, которые составляют сущность мировоззрения медиков - их отношение к жизни, здоровью, страданию, смерти. В философско-моральном плане проблема, например, страдания человека занимала мысли философов и медиков практически на протяжении всей истории развития культуры. Так, Аристотель называл страдания важнейшим фактором испытания мужества индивида. Впоследствии многие философы (стоики, Августин Аврелий, Ф. Бэкон, И. Кант) учили людей искусству избавления от страданий.

в Месопотамии высокий уровень врачебной этики поддерживался не только значительными размерами вознаграждения медиков за их труд, но и системой строгих наказаний, которые применялись по отношению к врачам, нарушающим медицинский этикет. В Древней Персии медикам законодательно предписывалось не только постоянно овладевать профессиональными навыками, совершенствовать знания, но и вырабатывать в себе этические качества: умение выслушивать больного, быть к нему предельно внимательным и т.д. По свидетельству древнегреческого историка Геродота (484-424 до н.э.), посетившего Египет в V веке до новой эры, в египетской медицине наряду с химическими, физическими и биологическими методами лечебного воздействия на больного весьма широко использовались морально-этические, в частности словесные, мимические и пантомимические. Древнегреческая медицина в ходе своего развития переняла многие мораль-но-этические достижения месопотамской, персидской и египетской практической медицины.

Среди заповедей древней медицины, дошедших до наших дней и известных каждому культурному человеку, одно из первых мест занимает призыв великого греческого врача и мыслителя Гиппократа «не навреди» (поп посеге), обращенный ко всем медикам. Аристотель считал, что сама культура дала людям уникальное оружие - интеллектуальную силу, но они нередко использовали это оружие не по назначению. Человек без нравственных устоев представляет собой существо дикое и несчастное.

Можно припомнить немало случаев из медицинской практики, когда неосторожное слово врача во время беседы с пациентом причиняло последнему сильную душевную боль, а иногда наносило и физический ущерб. Для обозначения этого явления в медицине существует даже специальный термин - «ятрогения». С ним связывают ныне практически все неправильные действия врача. Некоторые медики считают, что следует отражать в историях болезни все осложнения, которые были так или иначе вызваны словом или действием врача. Но это не совсем правомерно с морально-психологической точки зрения, ибо может сковать всякую врачебную инициативу.

Английский философ И. Бентам (1748-1832) первым предложил обозначать медицинскую этику термином «деонтология», для указания на нравственное долженствование врача. Уже тогда ее принципы стали применяться при оценке наиболее сложных межличностных взаимоотношений медиков и пациентов, с учетом морально-этических традиций. Позже термин «деонтология» стал преимущественно медицинским, выражающим разнообразные формы этических требований к медицинским работникам при выполнении ими своих профессиональных обязанностей.

28-29 категории диалектики Анализ категорий общее и единичное.

Рассмотрение основных диалектических категорий начнем с понятий общего и единичного. Общее – философская категория, отражающая сходные, повторяющиеся черты и признаки, при­надлежащие ряду единичных предметов или всем предметам оп­ределенного класса. Различают два типа общего: а) эмпирически-общее, где во многом фиксируются однородные факты, объеди­ненные через чувственное содержание в них в нечто суммируемое (общее для всех металлов или технических систем, например); б) универсально-общее как способ связи разнородных элементов в систему, как единство в многообразии целого (например, любой закон природы, общества или мышления). Таким образом, общее выражено как внешнее сходство или внутреннее единство много­образного.

Своеобразие предметов фиксируется категорией единичного. Единичное – это философская категория, выражающая специ­фику именно данного предмета, его уникальность, отличие от других, в том числе подобных ему предметов.

Предметам и явлениям окружающего мира одновременно при­суще общее, и единичное. Всякое единичное есть одновременно и общее» поскольку любой предмет существует и проявляет себя лишь посредством взаимосвязей с другими. В то же время и общее не может существовать и реализовываться иначе, как в единичном и через единичное. Так, во всяком общественном ин­тересе, сближающем на своей основе множество людей, есть и общее, и единичное (хотя бы то, каким своеобразным образом преломляется этот общий интерес в сознании отдельного чело­века, личности).

Общее, таким образом, неразрывно связано с единичным, как со своей противоположностью. Их единство выражается как осо­бенное. Особенное – философская категория, выражающая син­тез, диалектическое тождество общего (и даже всеобщего) и еди­ничного (отдельного и индивидуального), их взаимопереход, который всегда происходит в особенной форме, присущей только данным явлениям и никаким другим.

Необходимо также подчеркнуть методологическую роль, кото­рую играют категории единичного, особенного и общего в позна­вательном процессе. Они выступают как своеобразные ступеньки познания.

Исследование обычно начинается с изучения какого-либо еди­ничного явления. Ученый, познакомившись с его свойствами, на­чинает сравнивать его с другими явлениями, находя в них общее. В таком исследовании широко используются приемы сравнения, которые дают возможность впоследствии делать обобщения, про­водить аналогии. Формируются общие понятия, объединяющие множество предметов по каким-либо одинаковым свойствам.

Например, еще в глубокой древности люди знали, что огонь излучает тепло, и это понятие вначале связывалось только с про­цессами горения. В дальнейшем практика показала, что тепло могут излучать также и нагретые тела. Затем, с развитием науч­ных знаний, это положение приобрело еще более общий харак­тер: было доказано, что любое тело излучает определенное коли­чество тепла. Таким образом, было установлено всеобщее свой­ство тел – их способность излучать тепло. Процесс познания в этом случае идет от знания единичного к знанию общего, от ме­нее общего к более общему.

Но это только одна сторона процесса познания. Другой его стороной является движение от общего к единичному, дающее возможность проникнуть в конкретную внутреннюю природу объек­та, его сущность. Само по себе возникновение общего понятия еще не означает полного обнаружения сущности. Оно лишь фик­сирует общее, повторяющееся свойство всех предметов данного класса. Этого, конечно же, недостаточно. Так, сопоставляя, срав­нивая химические элементы, Д. И. Менделеев сначала нашел в них общее свойство – атомный вес, и расположил все элементы в порядке возрастания их атомного веса. Затем, исходя из этого общего свойства, Менделеев установил зависимость от него всех других свойств химических элементов. Когда он устанавливал зависимость свойств элементов от их атомного веса, процесс ис­следования шел от общего к единичному, т. е. к конкретной природе каждого элемента. Именно знание общего стало ключом к изучению единичного.

В научном познании, следовательно, надо учитывать и еди­ничное, и особенное, и общее. Всякое преувеличение одного из этих моментов приводит к серьезным ошибкам, как в теории, так и практической деятельности.

· Анализ категорий целое и часть.

Содержание категорий целое и часть составляют знания об объекте и отдельных его сторонах как результат познания его свойств. Целое является исходным пунктом теоретического ана­лиза объекта потому, что оно представляет собой ту форму, по­средством которой объект изначально предстает перед исследова­телем. На следующем этапе познания встает задача расчленить целое на части, исследовать каждую из них в отдельности и, соединив части, воссоздать объект как сложное, но уже познан­ное целое. Это позволяет понять состав объекта, его, если можно так выразиться, компонентность.

Как логические категории «часть» и «целое» исследуются, начиная с Аристотеля. Всестороннему анализу они подвергаются в Новое время – в связи с развитием естествознания и разработ­кой аналитического метода. Однако в этот период целое чаще всего рассматривается как простая сумма частей. Такое механис­тическое понимание оказывается явно недостаточным, когда на­ука переходит к изучению все более сложных, в том числе орга­нических, систем.

На это обращает внимание Г. Гегель, который подвергает кри­тике механическое понимание этих категорий и, рассматривая часть и целое как противоположности, подчеркивает их нераз­рывную связь и взаимную обусловленность.

Целое не сводится к сумме его частей, оно включает и способ соединения этих частей, их взаимосвязи, взаимообусловленность и многое другое. Предмет не может быть представлен через сум­му составляющих его частей потому, что они возникают и суще­ствуют только во взаимосвязи, т. е. на основе определенного типа соединений. Только в этом случае они становятся частями. Вместе с тем целое – это целое, составленное из частей, а не целое, разделенное на части. Первичными являются части, а не целое.

Отношение частей и целого – это взаимодействие, благодаря которому целое обладает свойствами, отсутствующими у каждой из частей в отдельности. Взаимодействие частей приводит к по­явлению у целого новых, интегративных свойств.

В зависимости от характера взаимодействия частей выделяют различные типы целого. Наиболее простым является механичес­кое целое, характеризующееся сравнительно слабой зависимос­тью части от целого и более значительной зависимости целого от частей. Здесь каждая часть может функционировать вне целого (например, работа двигателя вне автомобиля).

Более сложным типом является неорганическое целое (напри­мер, химически сложные вещества). По сравнению с механичес­ким целым здесь зависимость частей от целого возрастает, зави­симость целого от части уменьшается.

Высшее, органическое целое (организм, биологический вид, общество) характеризуется внутренним взаимодействием частей и взаимодействием целого с внешней средой. Функционирование части вне целого здесь невозможно, а изменение части ведет к изменению других частей и всего целого. Так, в живом организме ни один его орган не может функционировать самостоятельно, в то же время существенное нарушение функционирования какого-либо органа ведет к изменению других органов и всего организма в целом. Подобная же зависимость характерна для общества, поэтому его исследование требует учета специфики взаимодей­ствия всех его частей.

· Анализ категорий система и элемент, структура и функция.

Следует отметить, что объект может быть исследован не толь­ко как целое, состоящее из частей, но и как система, состоящая из элементов. Данный подход обусловлен широким распростра­нением в современном научном познании системных исследова­ний, системного метода, общей теории систем, что не в после­днюю очередь связано с возрастающей ролью изучения сложных, в том числе социальных, объектов.

Системный метод с его категориальным аппаратом сложился на основе аналитического метода и его категорий, поэтому кате­гории «элемент» и «система» сопоставимы с категориями «часть» и «целое». Система (от гр. «sygtema» – составленное из частей, целое, соединение) – совокупность элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, которая образует определен­ную целостность, единство. Элемент (от лат. «elementum» – стихия, первоначальное вещество) – понятие, означающее пер­вичные частицы, простейшие звенья системы, из комбинаций ко­торых она складывается, образовывается.

Вместе с тем отношение «элемент – система» включает категорию структуры, играющую в системном анализе важную роль. Структура (от лат. «structura» – строение, расположение, по­рядок) – совокупность устойчивых связей объекта, обеспечиваю­щих его целостность и тождественность самому себе, т. е. сохра­нение основных свойств при различных внешних и внутренних изменениях. Для понятия структуры характерен особый тип от­ношений. Находясь в структурных связях, элементы системы выполняют определенную функцию, поэтому система может быть рассмотрена со стороны ее функций. Если структура выражает устойчивость системы, то функция – ее изменчивость. Благода­ря функционированию своих элементов система имеет постоян­ную тенденцию к перестройке структуры. Система, таким обра­зом, характеризуется и устойчивостью, и изменчивостью.

Типы систем многообразны. Существуют материальные и иде­альные, статичные и динамичные, закрытые и открытые системы.

Материальные системы делятся на простые, состоящие из от­носительно простых элементов, и сложные, которые обычно вклю­чают в себя подсистемы. Идеальные системы являются продук­том мыслительной деятельности человека. К ним относятся сис­темы философских категорий, формализованные знаковые систе­мы в логике и математике, научные теории.

Статические системы характеризуются относительной устой­чивостью, «стабильностью и равновесностью (например, Солнеч­ная система). Динамическим системам свойственны структурные изменения. Это, например, живой организм, современное обще­ство и др. системы.

Различия между закрытой и открытой системами определяют­ся их отношениями с внешней средой. Все статичные системы относятся к закрытым системам, как бы изолированным от внеш­ней среды, хотя в самих системах могут происходить динамич­ные процессы. Открытые системы характеризуются постоянным обменом с внешней средой (веществом, энергией, информацией), а также самоорганизацией. К ним относятся динамичные систе­мы. Различают также системы самоорганизующиеся и не самоор­ганизующиеся, управляемые и неуправляемые и др. Это во мно­гом зависит от того, насколько элементы в системе внутренне и внешне упорядочены.

· Анализ категорий содержание и форма.

Представления об упорядоченности бытия дают понятия фор­мы и содержания. Содержание – внутреннее состояние объекта, совокупность всех его элементов, связей. Форма– структу­ра внутреннего и внешнего существования этого единства, его устойчивое проявление во взаимодействии со средой. Форма – это способ упорядочения содержания: всякое содержание – офор­млено. При этом именно содержание предмета, в конечном сче­те, определяет его форму, в этом смысле оно первично. В то же время форма обладает относительной самостоятельностью по от­ношению к содержанию. Эта самостоятельность проявляется прежде всего в том, что форма обладает большей устойчивос­тью, чем содержание: изменение содержания не ведет автомати­чески и сразу к изменению формы. Более того, одна и та же форма может служить разному содержанию. В этом диалекти­ческий характер их взаимосвязи. Попытки оторвать форму от содержания, придать ей самодовлеющую роль приводят к фор­мализму.

Форма и содержание должны соответствовать друг другу. Раз­решение противоречий содержания и формы завершается скач­ком и образованием новой формы, дающей простор для развития содержания; в свою очередь форма начинает активно влиять на содержание и перестраивать его. В этой диалектике смены формы и содержания реализуется процесс поступательного развития. Оптимальность развития достигается только при взаимном соот­ветствии содержания и формы (структуры).

Как отмечалось выше, благодаря структуре элементы в систе­ме (и чем она сложнее, тем в большей степени) находятся в необ­ходимой взаимосвязи. В связи с этим несомненный интерес представляет анализ категорий необходимости и случайности.

· Анализ категорий необходимость и случайногсть.

Необходимость – это такое явление или событие, которое обязательно наступает или происходит при наличии определен­ных условий. Случайность же может проявить себя в той или иной форме, а может и не проявить вообще, являясь несуще­ственной и внешней для исследуемого процесса. Необходимость порождается прежде всего внутренней природой развивающегося явления, а случайность – внешними воздействиями, условиями и обстоятельствами. Необходимость определяет главное направ­ление в развитии предмета, случайность же выражает отклоне­ния от данного направления. Особенно важно подчеркнуть, что как необходимость, так и случайность имеют объективное содер­жание.

Что в природе и обществе имеются как случайные, так и необ­ходимые отношения, мыслители понимали уже давно. Но они не могли правильно объяснить отношение случайности и необходи­мости, противопоставляли их друг другу.

Одни философы признавали только необходимость и отрицали случайность в природе и обществе. Наиболее ярко этот взгляд проявился у древнегреческого философа Демокрита и у француз­ского философа XVIII в. П. Гольбаха. Такая позиция ведет, в конечном счете, к фатализму, т. е. к убеждению, что все в мире заранее предопределено. Признание фатальной предопределенно­сти в истории приводит к выводу, будто люди вообще не могут повлиять на ход событий, и вынуждены лишь пассивно ожидать их результата.

Другое, противоположное направление признает только слу­чайные связи и отношения и отрицает необходимые.

Такая точка зрения, свойственная зачастую представителям субъективного идеализма, приводит к тому, что действительность предстает как случайное нагромождение отдельных событий, яв­лений, фактов и т.д. Согласно этой точке зрения, случайно начи­наются войны и революции и так же случайно прекращаются, случайно возникают общественные теории, случайны поступки правителей, полководцев и т.п. Такое преувеличение роли слу­чайности в истории приводит к отрицанию необходимых законо­мерных связей и возможности научного предвидения.

Необходимость и случайность взаимосвязаны. Они существуют как тенденции изменений и развития предмета одновременно в том смысле, что о каждом реальном предмете можно сказать, что его существование всегда необходимо и случайно. Необходимость ни­когда не выступает в чистом виде. Она выражает лишь общую тенденцию развития, которая принимает всегда случайную по от­ношению к своей общей направленности форму. Случайность есть форма проявления и дополнение необходимости, а необходимость прокладывает себе дорогу через массу случайностей.

Кроме того, диалектическая взаимосвязь необходимости и слу­чайности проявляется в возможности их перехода друг в друга. Так, живые организмы под воздействием изменений окружающей среды приобретают новые свойства, которые, накапливаясь, по­степенно приводят к изменению их генетического аппарата и, соответственно, наследственности.

Исключительно важно также уяснение методологической роли категорий необходимости и случайности в научном познании. Задача науки заключается в том, чтобы изучить необходимые закономерные связи реальной действительности, чтобы иметь воз­можность сознательно воздействовать на нее. Но трудность здесь как раз в том и состоит, что необходимость не проявляется в чистом виде, что необходимые связи, как правило, проявляются как случайные.

Цель науки в том и состоит, чтобы обнаружить эту истори­ческую необходимость и закономерность. Наука не может огра­ничиваться фиксированием и изучением случайных явлений, по­скольку в таком случае от ученого ускользают те важнейшие стороны и свойства объекта, в которых наиболее полно и отра­жается его истинная природа. Важно отметить также, что ис­следовательский процесс познания должен идти не только от случайности к необходимости, но и от необходимости к случай­ности. В этом и состоит диалектика процесса познания. Так, например, до открытия Менделеева в химии в основном господ­ствовала случайность. Химические элементы рассматривались не связанными друг с другом. Открытие их тоже происходило случайно, и ученые не могли более или менее точно предсказать их свойства. Менделеев же на основе открытого им закона пред­сказал свойства элементов, открытых впоследствии, по их месту в периодической системе.

Однако обнаружение необходимости в конкретных областях реального мира — это только одна из задач познания, науки. Другой является объяснение того, почему данная необходимость проявляется именно через эти, а не другие случайности, как и в чем те или иные случайности дополняют необходимость. Решить эту задачу помогает глубокое уяснение сути других категорий диалектики, в частности, категорий сущности и явления, причи­ны и следствия.

· Статистические и динамические законы

С категориями «необходимость» и «случайность» непосредственным образом связано понимание динамических и статистических законов. Статистические (вероятностные) законы–это законы, выражающие некоторую тенденцию, сложившуюся в совокупности явлений во взаимодействии множества случайных факторов. Они позволяют с высокой точностью делать прогностические выводы о поведении больших совокупностей объектов, но не достигают такой точности при прогнозе поведения отдельных ее элементов.

Статистические законы широко используются в изучении пове­дения квантово-механических объектов, биологических популяций, различных социальных групп и социальных явлений. К ним отно­сят, например, законы демографии, законы экономической статис­тики и др.

Динамические законыхарактеризуют поведение отдельного объекта или системы, включающей небольшое число элементов, и раскрывают необходимую связь между состояниями этого объекта или системы. Они дают возможность вполне определенно предсказать бу­дущее состояние объекта, если известно его настоящее состояние.

К динамическим законам относятся законы, выражающие при­чинно-следственные связи, функциональные отношения и т.п. Та­ковы, например, законы классической механики и открытый в хи­мии закон сохранения вещества. Динамические законы проявляют себя во всех областях действительности, на всех уровнях органи­зации материи.

Противопоставление динамических и статистичес­ких законов друг другу неправомерно. Современные научные данные (квантовая физика, биология, синергетика, социология и др.) показывают, что границы между детерминизмом и индетерминизмом не абсолютны, что эти прин­ципы тесно связаны между собой и характеризуют различные ас­пекты одних и тех же материальных взаимодействий. Выбор каж­дого из них в конкретных исследованиях во многом зависит от специфики изучаемых явлений.

В своей практической деятельности человек использует как необходимые, так и случайные связи. В одних ситуациях он стремит­ся к исключению случайностей, например, в ситуациях управле­ния такими сложными объектами, как атомные электростанции; в системах слежения за полетом самолетов, ракет или спутников, в системах жизнеобеспечения государства и т.п. В других ситуаци­ях он пытается расширить имеющееся пространство возможностей, чтобы обеспечить большую свободу выбора тому, кто будет прини­мать решение.

· Анализ категорий сущность и явление.

Сущность – система необходимых и устойчивых, прежде всего внутренних, и потому скрытых от непосредственного наблюдения сторон предмета, взятых в их естественной взаимосвязи; то, без чего данный предмет не может быть самим собой. Явление – это совокупность внешних, часто случайных, а потому изменчивых его сторон; способ обнаружения сущности через свойства и связи, доступные чувствам.

Сущность и явление, таким образом, тесно связаны друг с дру­гом, хотя непосредственно и не совпадают. Хотя сущность и обна­руживается через явление, но не раскрывается при этом полнос­тью. Если бы явление и сущность полностью совпадали, то можно было бы в познании ограничиваться восприятием внешних сторон предметов. При этом отпала бы всякая необходимость в науке. Осо­бенно резкое несовпадение между сущностью и явлением обнаружи­вается в «кажимости», т. е. видимости, когда органы чувств могут давать картину предмета даже противоречащую его сущности.

Такое несовпадение явлений с сущностью может приводить к метафизическому их отрыву друг от друга, что служит основани­ем для агностических выводов. Примером может служить гносео­логическая концепция И. Канта.

Следует, однако, подчеркнуть, что даже в видимости есть мо­мент истины, того, что выражает сущность. Поэтому раскрытие сущности невозможно без изучения ее внешних проявлений.

Сущность, несомненно, глубже и основательнее, чем явление. С другой стороны, явления богаче сущности, поскольку они бо­лее разнообразны, охватывают большее число сторон предмета, в то время как сущность выражает лишь наиболее важное, устой­чивое и необходимое в нем.

Необходимо также указать на первичность сущности, ее опре­деляющую роль по отношению к явлениям, поэтому при изуче­нии всякого объекта нужно стремиться к обнаружению его сущ­ности. Только тогда можно уяснить место и значение объекта в ряду других вещей и процессов, идет ли речь о природе, обще­стве или человеке с его сознанием.

Категории сущности и явления играют важнейшую роль в по­знании. Простейший вид познавательной деятельности – это вос­приятие внешних сторон предмета при помощи органов чувств. Через эту форму познания человек как раз и знакомится с явле­ниями, не углубляясь в их сущность.

Категории явления и сущности играют огромную роль в науч­ном познании. Всякое исследование начинается знакомством с явлениями и идет выше, к познанию сущности. Однако, посколь­ку в явлениях отражаются какие-то стороны сущности, нельзя пренебрегать их изучением, описанием, систематизацией.

Если же ограничиться только этим, то можно впасть в другую крайность – в поверхностность, фактологию, плоский эмпиризм.

Вот пример из истории науки. Химики XVII–ХVII вв. считали, что во всех горючих веществах содержится огненная материя (флогистон), которая и отделяется от них при горении. Напри­мер, металл при горении, согласно этой теории, теряет флогис­тон. Окислы, которые при этом получаются, химики считали простыми телами, а металлы – сложными. Они, таким образом, принимали образование окислов за разложение металлов. В дей­ствительности же в этом процессе происходит не разложение ме­талла, а, наоборот, соединение его с кислородом. В этом сущ­ность данного процесса, скрытого от простого наблюдения. Сле­довательно, чисто внешняя сторона процесса (его явление) была ошибочно принята за его сущность.