1.4. Особенности реконструкции славянской мифологии в современном язычестве

Неоязыческий космогонический миф в выбранных нами источниках существует в различных версиях, имеющих черты сходства и различия. Хронологически первый вариант предстаёт перед нами на первых страницах «Велесовой книги». Там говорится о сотворении Вселенной Даждьбогом в форме яйца, внутри которой он поместил Землю. Также Даждьбог сотворил Правь, Явь и Навь. Над Землёй Даждьбог расположил Ирий, в котором пребывают души предков. С Земли мы можем их наблюдать, как звёзды.⁶²

В книге А. Асова «Песни птицы Гамаюн» данный миф изложен практически так же, однако творцом мира выступает Род⁶³. Он также сотворил мир из яйца, отделил воду от суши, правду от лжи. Из различных частей тела Рода происходят различные светила, смена дня и ночи и природные явления. Затем он породил первых богов – Ладу и Сварога. Земля упала в воду и скрылась под ней. Чтобы извлечь Землю из воды, Сварог находит серую уточку, и заставляет её нырять за Землёй. При поддержке силы Рода уточка достаёт Землю и боги утверждают её. Под Землёй, чтобы она вновь не упала в воды, Род расположил Юшу – огромного змея. В дальнейшем Чёрный Змей, порождённый Навью, хочет завоевать Землю, но ему мешает воинство Яви во главе с богом Семарглом. Войско Змея начинает побеждать, но Сварог и Стрибог одолевают его хитростью, запрягают в плуг и разделяют мир на две части – царство Сварога и царство Змея.

В версии И. Черкасова (Велеслава) космогонический миф частично совпадает с версией А. Асова, однако даёт ещё несколько вариантов порождения богов – из различных частей тела Рода, от Сварога и Лады, или о расхождении единого Рода на Белобога и Чернобога. У Велеслава также из верхней половины яйца появляются женские стихии (Земля и Вода), а из верхней – мужские стихии (Воздух и Огонь)⁶⁴. При этом Велеслав опирается на Голубиную книгу, которую считает одним из древнейших источников славянской мифологии.

В концепции инглиизма в качестве творца мира выступает бог Ра-М-Ха. Он проявился в абсолютной пустоте и от радости созерцания новой бесконечности озарился светом Инглии – первичного огня мироздания. Из этого света появилась вечность и в ней пространства Яви, Нави и Прави. Кроме Ра-М-Ха в пустоте находилось абсолютное Нечто, которое несло в себе зачаток зла (поскольку всё, что с точки зрения Ра-М-Ха несовершенно, является относительным злом). Свет отогнал Нечто, но в отдалённых областях, где его сила ослабевала, он смешивался с тьмой, и из этого смешения появилась наша и иные вселенные. При этом в любой вселенной оставалась полоса нетронутого тьмой света – она называлась Небесным Ирием. Во вселенных развивались реальности, населённые различными существами – миры Яви. При этом Земля является лишь одной мельчайшей частицей в более крупной системе, и в то же время каждая мельчайшая частица в теле любого существа на земле является «Солнечной системой с Ярилой-Солнцем, окруженным землями» (в тексте книги приводится иерархия этих миров). Существа, наполнив свой мир трудом и гармонией, двигаются дальше, в светлый мир Нави. Первозданный свет соединял множество реальностей, порождая великие Древа Миров. Корни их находятся в действительности, а силу они получают из первозданного света. Так из совокупности этих деревьев родился Вырий Сад – обитель небесных богов и предков «славяно-арийской расы». Выше находятся скопления более чистого от тьмы света и там обитают боги – Сварожичи, старшим из которых является Сварог. Их реальность – это мир Прави⁶⁵. В дальнейшем в этом мире произошла битва – Асса – между светлыми силами Белобога и тёмными силами Чернобога, который хотел обойти законы восхождения по духовному пути, установленные Сварогом. Чернобогу при помощи пособников из мира Пекла удалось сорвать печати, и священное Знание распространилось по всем мирам – от Пекла до Нирваны. Однако пришедшие на помощь Белобогу боги-защитники победили войско Чернобога и загнали его в нижние миры. Затем по воле Сварога был создан рубеж, разделяющий Свет и Тьму. Он прошёл по границе мира Яви и ставшего тёмным мира Нави.

В концепции общины «Бор», представляющей т.н. «чернобожие» или «тёмное язычество», прежде всего была великая Темь, которая является Абсолютом. В недрах Теми хранится Пра-Яйцо, в котором находится Род. Род вылупляется из яйца и отделяет Тьму от Теми. Сотворив таким образом свои чертоги – Светожары, он отделяет Свет от Теми – появляется мир Нави, который распространяется вокруг чертога Рода. Чтобы отделить Светожары от Нави, Род создаёт Явь, которая является материальным миром. Затем Род устаёт и, создав богов Сварога и Ладу, вновь погружается в сон, завещав им законы Прави. Из его глаз вышло два Солнца – Явное (дневное) и Навное (ночное). Из последнего вздоха Рода появился Стрибог и получил власть над временем, которое возникло из сна Рода. Затем Сварог создаёт в своей кузне сына Сварожича, который из частей тела Рода создаёт мир. У Стрибога рождается четверо сыновей: Яровит, Перун, Троян и Святовит. Вчетвером они продолжают совершенствовавние мира: отделяют воды от суши, утверждают над землёй небо, создают звёзды и поднимают Мировое Древо, провозглашают законы Прави⁶⁶. Чернобог повелевает Навью, а Белобог – Явью.

Таким образом, мы можем выделить несколько общих для славянского неоязычества мифологем:

1. представление о трёх мирах – Яви, Нави и Прави;

2. Род, как творец мира;

3. происхождение Рода из яйца;

4. сотворение мира из частей тела Рода

5. Мировое Древо

Общая структура приведённых выше неоязыческих космогонических мифов (за исключением мифа инглингов) достаточно понятна и восходит к известному в науке индоевропейскому космогоническому мифу. Собственно, древнеславянский космогонический миф до нас не дошёл, поэтому миф реконструируется по косвенным источникам и уже изданной до этого научной литературе по язычеству. Так, сотворение мира из частей тела первогиганта известно по ведическому мифу о первочеловеке Пуруше⁶⁷ и скандинавскому о великане Имире (И. Черкасов (Велеслав), однако, считает, что отличие славянского мифа от скандинавского и мифа о Пуруше заключается в том, что у славян Род сам породил мир из себя, а не являлся принесённым в жертву⁶⁸). Из яйца в ведическом мифе родился бог Брахма. Происхождение из яйца иногда кореллирует с образом ныряльщика, достающего со дна моря ил, из которого достаётся суша⁶⁹ – данный образ используется А. Асовым. Таким образом, происходит преобразование хаоса (которым в данных реконструкциях является предвечная тьма или пустота) в организованный космос, что составляет, как мы сказали выше, главнейший смысл всякой мифологии, в том числе и архаической. Стоит сказать, что вопрос о применении ведических мифов к реконструкции древнеславянского мифа в науке является достаточно спорным из-за большой разницы во времени. Наиболее общие моменты могли сохраниться, но полное отождествление в такой ситуации, по мнению исследователей, невозможно. Л. С. Клейн объясняет подобную тягу неоязычников к индийским Ведам тем, что данные реконструкции в принципе следуют из «арийского мифа» и попыток удревнить историю славян⁷⁰, а значит, связать с одной из древнейших известных на данный момент религиозных традиций.

Частности данных мифов также достаточно интересны. Так, в варианте, указанном в «Велесовой книге», мир создаёт не Род, а Даждьбог. В современных научных реконструкциях древнеславянской мифологии Даждьбог никогда не наделяется функциями первобога. Однако ниже в тексте «Велесовой книги» упоминается о славянах, как о «Даждьбожьих внуках»⁷¹, поэтому данный мотив автора мы можем понимать как желание объяснить божественное происхождение славян от первобога, что связано с указанными выше моментами «арийского мифа». В версии И. Черкасова интересно приведение нескольких версий происхождения богов со словесной формулой: «О сём же сказывают по-другому». В данном моменте мы видим мифологическое выражение декларируемой современными язычниками адогматичности неоязычества с допуском различных точек зрения на одно и то же событие⁷². Так же интересно в данной версии упоминание мужских и женских стихий, что кореллирует с известными нам восточными религиями. Существование у славян культа стихий известно по имеющимся источникам⁷³, но без разделения их по половому признаку.

Концепция инглиизма абсолютна непохожа на другие приведённые выше версии. Первобогом здесь объявляется бог Ра-М-Ха, имя которого не связано ни с одной из известных нам традиций, а не только с древнеславянской мифологией. В данной версии космогонического мифа присутствует множество идей, напоминающих те, о которых писал Д. Андреев в книге «Роза Мира» – множественность и иерархическая структура миров, постоянная борьба тьмы и света, происходящая с переменным успехом, постепенное возрастание многомерности миров, использование понятий различных религиозных традиций («от Пекла до Нирваны»). Интересен момент, связанный с разлитым во Вселенной тайным Знанием (характерный для эзотерических учений), что совмещается с верой в скрытое от мира священное Писание, написанное на золотых табличках – Сантиях и находящихся у духовного главы Церкви Инглингов Патера Дия. Также интересен имеющий аналогии с христианской мифологией мотив восстания Чернобога против мирового порядка и поражения его Белобогом. Таким образом, данный космогонический миф является синтезом из различных религиозных, эзотерических и мифологических концепций.

Космогонический миф общины «Бор» интересен тем, что он является как бы зеркальным отражением остальных версий. Великая Темь (олицетворение первичного Хаоса) здесь является Абсолютом. Образ Рода приобретает черты, характерные для деизма (после акта творения он отходит от дел и засыпает). Особенно интересна инверсия бинарных оппозиций Навь – Явь, о чём подробнее будет сказано ниже. Вместе с ними инвертировались и образы Белобога и Чернобога: первый стал злобным владыкой материального мира, а второй – правителем мира идеального. Стоит сказать, что подобная инверсия, несмотря на внешнее совпадение структурных элементов и классический порядок сотворения мира, для индоевропейского космогонического мифа абсолютно не характерна. Данный момент связан с определённым влиянием на неоязыческую концепцию общины «Бор» идеологии сатанизма⁷⁴.

Одной из важнейших мифологем славянского неоязычества является триада понятий Явь-Навь-Правь, которая упоминается в каждом из вышеперечисленных космогонических мифов. Впервые она появляется ещё в «Велесовой книге». Здесь могут возникнуть ассоциации с известной индоевропейской системой трёхчастного деления Космоса на нижний, средний и верхний миры, которая была актуальна и для древних славян⁷⁵ (правда, они всё равно бы не носили такие названия, поскольку они представляют собой совершенно невозможные для древнеславянских языков лингвистические конструкции), однако современные язычники по-разному трактуют эти понятия. Основная трактовка принадлежит ещё Ю. Миролюбову: «Нам удалось только после долгих усилий установить, что «Явь» была реальностью, «Правь» – истина, законы, управляющие реальностью, и, наконец, «Навь» была потусторонним миром, где была «Явь», не связанная с «Правью», а потому бестелесная⁷⁶«. Таким образом, мир разделяется на мир реальный и потусторонний, а третья часть является законом взаимодействия миров между собой. Этой же позиции придерживается И. Черкасов (Велеслав), с уточнением, что Правь является не только законом, данным богами, но и собственно миром богов ⁷⁷. А. Асов в своей концепции сохраняет вертикальное трёхчастное деление мира, описывая Белый све­т, населенный людьми и животными, рай – Ирий, где живут боги и праведники, и Пекло – темное царство, где властвуют силы тьмы и «томятся грешные души»⁷⁸. Явь и Навь он при этом считает скорее не мирами, а понятиями славянской философии, сравнивая их с понятиями Янь и Инь. Правь опять же выступает в качестве универсального закона. В инглиизме Явь и Навь являются реальным и потусторонним миром, Правь является миром богов, но помимо этого добавляется ещё и Славь – мир предков⁷⁹. Достаточно экзотическая для славянского неоязычества трактовка принадлежит основателям общины «Бор» В. Монахову (Варгу) и Д. Шемякину (Велеславу Тёмному). По их мнению, Навь – идеальный мир, в котором пребывают боги, а Явь – мир смерти, страдания и скорби, который создан для испытания людей на пути их восхождения к соединению с Родом, который в данной концепции выступает, как Абсолют. Правь опять же является сводом законов, исполнение которых в течение всей жизни необходимо для соединения с Родом⁸⁰. Данная концепция также поддерживается организацией «Церковь Нави» (глава – И. Лазаренко), хотя её можно скорее отнести к политическим неонацистским организациям⁸¹. Здесь легко просматривается сходство данных теорий с построениями гностиков.

Таким образом, мнения неоязычников по данному вопросу расходятся. Если трёхчастное деление мира является вертикальным и характерно для многих культов древности, в особенности, для шаманизма⁸², то деление мира на две части является горизонтальным, и в нём отразились представления о мире живых и мире мёртвых, которые сохранились в фольклоре. У славян границей миров часто являлась река⁸³. Неоязыческими авторами часто для разделения миров используется понятие реки Смородины⁸⁴ (известное из русских сказок и былин). В «Велесовой книге» упоминается Ра-Река, отделяющая Явь от Сварги (мира богов). Такое разделение мира в архаичной мифологии появляется гораздо раньше трёхчастного деления, поскольку связан с культом мёртвых. Следовательно, для славянского неоязычества характерно смешение разнородных представлений, характерных для древних народов, но существовавших в разные по времени периоды развития их верований.

Подтверждается это и функциями, которые неоязычники наделяют Чернобога и Белобога (в обычном или инвертированном понимании). В вышеприведённых мифах Белобог и Чернобог являются антагонистами, отвечающими за бинарную оппозицию «добро-зло», однако исследователи отмечают, что у древних славян не могло существовать подобных верований, поскольку жёсткое противопоставление добра злу нехарактерно для мифологического мышления, где не существует понятия зла, как такового, а существует лишь нарушение установленного порядка вещей. Большинство ученых усматривали в дуалистических мифах бродячие мотивы. Н. Ф. Сумцов видел здесь несторианское влияние, А. Н. Веселовский связывал подобные космогонии с богомильской ересью, проникавшей на Русь вместе с апокрифами. Так или иначе, фольклористы не находили у славян собственного дуалистического мифотворчества, а следовательно, на их взгляд, для древних славян не было характерно оппозиционное мышление. Жесткие противопоставления, скорее всего, возникли исключительно в связи с христианским влиянием, с чем согласны все эти исследователи, которых более занимает вопрос о конкретных путях и носителях дуалистических идей на почву славянской духовной культуры⁸⁵. Имеется также указание на жёсткое противопоставление добрых и злых божеств в «Велесовой книге»: «к Мору и к Маре мы не смеем обращаться»⁸⁶. Впрочем, в трудах И. Черкасова мы видим формулу «что во Белобоге сберегает, а во Чернобоге во прах сокрушает, дабы вновь во срок свой из праха вознесть»⁸⁷, которая говорит об отрицании полного дуализма, но, зная об активном привлечении автором индуистских идей для реконструкции славянского язычества, скорее всего мы наблюдаем их влияние.

Крайне важно для нас и неоязыческое понимание бога Рода. Несмотря на то, что мы не располагаем данными о его точном расположении в славянском пантеоне, неоязычники восприняли идею Рода в интерпретации Б. А. Рыбакова с большим воодушевлением и превратили его в высшее божество. В большинстве данных версий неоязыческого космогонического мифа Род представляется богом-демиургом. Зачастую вслед за Рыбаковым Род понимается, как аналог библейского Саваофа. Так, И. Черкасов пишет: «Славлю единого Рода всесущего… в ликах родных богов запечатлённого, единого во образах их всемногих»⁸⁸. В данном тексте мы видим практически христианское понимание бога, единого во многих лицах, или ипостасях. В «Велесовой Книге» также говорится о едином боге (называя его просто – Бог, указания на Рода в ней нет), говоря даже о том, что «разделяющий Сваргу изгнан будет из рода»⁸⁹ Сам И. Черкасов определяет родноверие, не как «единобожие, или многобожие, но как Родобожие»⁹⁰, т.е. все боги представляются принадлежащими единому роду (здесь в значении социальной группы). Отсуюда выходят дальнейшие понятия о Роде Небесном (т.е. богах, и предках, находящихся на небесах) и Роде Земном⁹¹ – семье или, шире, русском народе. Род также, по мнению Велеслава, создаёт духовное единство с матерью-Природой. Той же концепции Рода придерживается, в целом, и А. Асов. Таким образом, идея единого Рода возникла под влиянием современной политической мифологии, возникшей, как реакция на события последней четверти XX века.

В концепции одного из самых первых идеологов славянского неоязычества, А. Добровольского (Доброслава) Род – «божество в религиозном понимании, Высший Разум – по-современному»⁹² (здесь мы видим отрицание религиозной природы язычества, что свойственно некоторым неоязычникам) – прародитель всей видимой и невидимой Природы. При этом Доброслав отрицает божественную сущность Рода – он есть дух, совечный Природе и присущий ей внутренне. При этом Доброслав считает, что славяне не знали понятие «бог», и оно было принесено извне кочевниками-скотоводами уже на закате языческой религии и были либо обожествлённые предки, либо олицетворённые стихии. Таким образом, религиозные воззрения Доброслава можно считать близкими к воззрениям Велеслава, и вместе с тем к пантеизму. Сущность язычества Доброслав выражает в триаде «Природа-Родина-Народ».

Несмотря на то, что у инглингов в качестве создателя мира фигурирует бог Ра-М-Ха, в их мифологии Род также присутствует под видом Рода Небесного – прародителя «родов Расы Великой»⁹³.

В концепции общины «Бор» также наблюдаются некоторые интересные особенности – Род является персонификацией не всей природы, а лишь великой Теми⁹⁴. Природа является частью мира Яви и поэтому лишена того почитания, которое ей придают другие неоязыческие концепции. Народ же (а точнее, русы), напротив, является носителем священной традиции Рода на земле.

Таким образом, мифологема бога Рода в современном славянском язычестве скрывает в себе несколько смыслов – это и бог-демиург, и дух, оживляющий природу, и создатель главных этических законов – законов Прави, и божественное олицетворение народа в целом через оппозицию «Род Земной – Род Небесный», и одновременно духовным отцом каждого человека (духовной матерью при этом является природа). Следовательно, на образ бога Рода повлияли как его научные реконструкции, так и «арийский « и «экологический» мифы. Также интересно представление о едином Роде, в особо радикальной форме выраженное в «Велесовой книге» – здесь наблюдается явное желание вывести славянское язычество на уровень монотеистических религий, вызванное чувством превосходства монотеизма над политеизмом и идущее из негативного отношения к христианству. Возникающая при этом амбивалентность, связанная, с одной стороны, попытками придать язычеству статус равной с христианством религии, а с другой стороны – реконструировать дохристианские политеистические верования, решается введением представления об одновременном единстве и множественности Рода, кореллирующим с христианскими представлениями о Троице.

Мифологема Мирового Древа (или Мировой Горы), как центральная фигура «вертикальной» космической модели, связанная именно с трёхчастным делением Космоса, реконструируется у славян с использованием имплицитной мифологии – образ «древа жизни» присутствует в некоторых наиболее архаичных народных росписях, а также может быть выделен, исходя из строения найденных славянских святилищ со столбом в центре. Тем не менее, в неоязычестве она представлена слабо. В описанных нами космогонических мифах мировое древо упоминается у А. Асова, в концепциях инглингов и общины «Бор». Доброслав посвятил деревьям одну из своих работ, однако Мировое Древо в ней упомянуто лишь однажды, где оно рассматривается как архетипический образ⁹⁵. Велеслав в своём творчестве использует образ и Мировой Горы, стоящей на острове Буяне (причём недвусмысленно называет её Мер-гора, то есть священная тибетская гора Меру)⁹⁶ и Дуба-Стародуба – таким образом мы снова наблюдаем экскурс в восточные религии. Там, где упоминается именно Древо, кроме этого случая больше нигде не указано его имя и порода (хотя в индоевропейских мифологиях это достаточно важная мифологема, в скандинавской, например, мы узнаём не только имя Древа – Иггдрасиль, но и его породу – ясень). Мировое Древо – это Ось и Центр Мира⁹⁷ , на котором держится весь Космос. В эсхатологических мифах древних при разрушении Древа Космос вновь обращался в Хаос. В мифологии инглингов идея Мирового Древа интересным образом совмещается с идеей множественности миров – в каждом из них присутствует своё Мировое Древо, а все вместе они образуют Вырий Сад. При этом сам образ Мирового Древа убирается из центра на периферию космогонии. В принципе, то же самое можно сказать и об остальных исследуемых космогонических мифах. Основная функция Мирового Древа – служить Осью Космоса, на которую опираются миры – в славянском неоязычестве практически им не выполняется, поскольку сама ориентация миров в пространстве прописана недостаточно чётко. В основном, Мировое Древо является «реконструкцией ради реконструкции», и выполняет функцию связующего звена между современной и древней мифологией, нейтрализуя тем самым противоречие между декларируемой преемственностью древних славянских традиций и осознанием собственной оторванности от них.

В древнеславянской мифологии известны и случаи горизонтальной космической модели, которая прослеживается у западных славян (бог Свентовид, находившийся в Арконском храме, имел четыре лика, направленные на четыре стороны света, четырёхгранным и четырёхликим является Збручский идол). По мнению Кассирера, четырёхугольная космическая модель накладывается на идущее из космогонических мифов представление о земле, поднятой из мирового океана и потому окружённой водой со всех сторон⁹⁸. Учитывая близость западных славян к морю (Аркона находилась на острове Рюген, и была культовым центром западнославянских племён), вполне возможно, что в их космогоническом мифе был отражён подобный мотив. В современном язычестве идея многоглавых божеств выражена слабо и выражается, в основном, в изобразительном творчестве (четырёхликий идол Перуна общины «Схорон Еж Словен»). У них же идея горизонтального пространства отражена в Святовиде – квадратной фигуре из брёвен, ограждающей сакральное пространство, в которое входит жрец во время жертвоприношения – видимо, здесь был интерпретирован образ балтийского Свентовида.

Если идея многоликих божеств не получила большого распространения, видимо, из-за несоответствия эстетическим нормам современного общества, то идея объединения богов в т.н. Триглавы, возникшая в «Велесовой книге», пользуется в славянском неоязычестве завидной популярностью. В самой «Велесовой книге» указывается на то, что существуют великие и малые Триглавы⁹⁹. Триглав – это совокупность трёх божеств, объединённых по функциональным признакам. Великий Триглав, согласно «Велесовой книге» – Сварог-Перун-Световид (или Дид-Дуб-Сноп)¹⁰⁰. В этом Триглаве, согласно «Велесовой книге», выражено триединство миров Яви-Нави-Прави, их взаимоперетекание друг в друга, поскольку «Сварог есть в то же время и Перун и Световид». Также Сварог, по мнению супругов Гнатюк обозначает в «Велесовой книге» Космический Разум, Перун – движущие Силы Вселенной, а Световид – её Дух и Жизнь¹⁰¹. Малых Триглавов очень много, основным из них, по «Велесовой книге» является Триглав «Хорс-Велес-Стрибог» – «Лето-Зима-Весна», и по мнению авторов книги, является отражением представления о трёхсезонности года у ариев. Велеслав выделяет три Великих Триглава: Сварожий Триглав – Сварог-Перун-Велес, Родов Триглав – Род-Белобог-Чернобог, Триглав Всемирья – Правь-Явь-Навь. Первые два Триглава сводимы к концепции «Творец-Хранитель-Разрушитель», которая, в свою очередь, сводится к третьему Триглаву¹⁰². Инглинги пошли ещё дальше – у них насчитывается семь Великих Триглавов (Прави, Яви, Нави, Слави, Осени, Зимы, Весны), а также Великий Девятиглав (полученный, видимо, дальнейшим утроением), которые управляют «арийской неделей», которая была, по мнению инглингов, девятидневной¹⁰³ (о проблеме календаря у инглингов будет рассказано ниже).В идее Триглава вообще, и особенно в концепции Велеслава прослеживается заимствованная из индуизма идея Тримурти – взаимодополняющего единства богов Брахмы, Вишну и Шивы – Создателя, Хранителя и Разрушителя соответственно. На мысль о заимствовании из индуизма наводит также причисление к славянским богам в «Велесовой книге» бога Индры, а также появление «славянских» богов Вышеня и Крышеня. Подобное заимствование объясняется, видимо, уже известной нам целью «удревнить» историю славянского народа. В мифологии западных поморских славян существовал бог Триглав, упоминаемый в жизнеописании Оттона Бамбергского в качестве верховного бога. Идол его имел три головы, а сам бог выполнял функции воина-наездника¹⁰⁴. Однако несмотря на, казалось бы, очевидную важность данного бога, в славянском неоязычестве какой-либо заметной роли он не играет, а его имя стало более известно в качестве обозначения религиозно-философского понятия.

Мотив предначальной войны сил света и тьмы является одним из видов обычного для мифологии рецидива от Космоса к Хаосу, проявляющегося часто также в форме «всемирного потопа». Среди индоевропейских мифологий особенно известна первая война в скандинавской мифологии, сопровождавшаяся нарушением обетов. Первая война обычно происходит после совершения основного акта творения, и часто обозначает окончание т.н. «Золотого века» – времени абсолютного царствования космического порядка¹⁰⁵. В славянском ноязычестве мотив первой войны встречается нечасто, и обычно выводит на мифологическую арену зло (часто в виде хтонических существ). В данном случае хорошо описана первая война в реконструкции А. Асова, однако в данном мифе после неё ещё происходит дополнение акта творения. В первой войне в версии инглингов отмечены явные христианские и эзотерические мотивы.

Лунарные и солярные мифы в современной неоязыческой космогонии представлены достаточно широко, что связано с действительно развитым культом Солнца у славян.

В «Велесовой книге» за Солнце отвечает бог Сурья, так же называется священный хмельной напиток. Солнце-Сурья на золотом челне плывёт по небу. Перед появлением Солнца на небе и его уходом появляется Заря Красная. Ночью Солнце спит на возу с волами, который катится по Млечному пути¹⁰⁶. Интересен момент, связанный с тем, что Русь погибнет без обороны потомков, как день умрёт без Солнца. В качестве Месяца в «Велесовой книге» выступает бог Велес. Ночное небо – это его дворец. Звёзды – это души умерших предков, а Велес является их хранителем.

У А. Асова Солнце и Месяц появляются из частей тела Рода. Богом Солнца у Асова считается Хорс, каждый день проезжающий на колеснице по небу. Жена Хорса – Заря-Зареница¹⁰⁷. Свадьбу Хорса и Зари-Зареницы у Асова предваряет мотив похищения одежды у купающихся девушек, характерный для русских сказок¹⁰⁸. В дальнейшем Месяц влюбляется в Зарю-Зареницу и снова похищает её. Хорс призывает в помощь Перуна, Велеса и Стрибога. Перун разрубает месяц мечом, и Хорс возвращает жену. Месяц теперь постоянно тщетно ищет Зарю, но не может найти, так как не успевает вырасти – Перун опять его разрубает. Как видим, данная образная реконструкция построена на сюжетах более поздних русских сказок. При этом непонятны критерии, по каким выбирались сюжеты для реконструкции, как связан двойной мотив похищения невесты с солярным мифом.

Миф инглингов отличается тем, что в нём представлена не реконструкция древнеславянского космогонического мифа, а скорее собственный конструкт, созданный на основе современных научных и эзотерических знаний о космосе (идея множественности миров, пространств и Реальностей) – следовательно, значение конкретно взятых светил для одной планеты является в данном мифе ничтожно малым по сравнению с глобальными космическими событиями, которым и уделяется основное внимание. Однако у инглингов присутствуют представления о богах солнца и утреней зари. Богом Солнца как звезды является Ярило. В космологии инглингов Ярило является достаточно локальным богом именно нашей Земли, но при этом является хранителем всей земной жизни. Богом Солнца, как символа (выше в иерархии) является Даждьбог, он же выступает в качестве культурного героя. Богиня Зари у инглингов – Мерцана. По мнению адептов движения она обитает на планете Венера, и поэтому также выполняет функции богини первой влюблённости¹⁰⁹.

Интересен вариант общины «Бор», по которому из глаз Рода появляется два Солнца – Явное (дневное) и Навное (ночное). По своей форме он похож на реконструкции А. Асова и И. Черкасова, но интерес в нём вызывает именно не противопоставление Солнца и Месяца, а приравнивание их статуса друг к другу. Ночное солнце при этом светит истинным светом, а дневное – искажённым, что выходит из общей инверсии картины мира в концепции данной общины.

В концепции И. Черкасова (Велеслава) Даждьбог-Солнце – Огонь Небесный – появляется из глаз Рода вместе с Огнем Земным. Даждьбог – всадник на белом коне, вооружённый луком и стрелами. Он прогоняет злых духов, врашает ось мироздания, а также является дедом славян. Заря-Заряница у Велеслава также фигурирует, но является не женой, а сестрой Даждьбога¹¹⁰. Месяц у Велеслава – одна из ипостасей бога Велеса. Он плывёт на серебряной ладье по млечному пути, является небесным пастухом, пасущим звёздные стада.

Нам известны некоторые представления древних славян о Солнце, Луне и звёздах. В мире космоса все видимые проявления – солнце, месяц и звезды обоготворялись и почитались в славянском язычестве в особо возвышенных образах. Космос в большей степени проецировался в мир богов. Обожествление славянами солнца и звезд засвидетельствовано многими преданиями. Пробуждающее дневную жизнь, солнце почиталось у всех народов божеством добрым, милосердным. М.Б.Никифоровский замечал, что вместе с тем оно было и карателем всякого зла, то есть, по первоначальному воззрению, нечистой силы, мрака и холода, а потом и нравственного зла – неправды и нечисти. Оно же является иногда и существом вредоносным, причиняющим засухи, убивающим, вследствие этого, жизнь. Сестры солнца – зори утренняя и вечерняя, звезды – дети. Они тоже несли силы жизни и плодородие. Местопребывание солнца и светил, по поверьям, за морем, на востоке, а изначально за воздушным морем – облаками. Солнце, звезды и месяц почитались, вероятно, и как божества и как жилища божеств¹¹¹.

Приведённые выше реконструкции, несмотря на разнородность, соответствуют данным представлениям и отражают те споры, которые сопровождают исследование славянского язычества (о функциях Хорса-Даждьбога, представление неба, как обиталища Предков, и, следовательно, Велеса, как их стража), а также присутствуют и явные ошибки (Ярило по современным научным данным является не солнечным богом, а аграрным умирающим и воскресающим богом). Однако здесь мы видим некоторые интересные моменты, связанные с переносом современной политической мифологии в область мифологии древней – сравнение предполагаемого падения Руси с наступлением ночи, славяне – Даждьбожьи внуки. Также легко заметить важность солнечно-лунного культа для современных язычников, поскольку бог солнца часто представляется силой, придающей движение всему миру, а бог, олицетворяющий месяц, является не просто ночным светилом, но часто и хранителем душ умерших.

Антропогонические мифы в славянском неоязычестве различаются довольно сильно. Иногда они играют более важную роль, чем мифы космогонические, иногда же наоборот практически не выражены. Связано это, в основном, с характером автора данной мифологии. Как правило, радикальные националисты уделяют ему достаточно большое внимание, создавая различные версии мифа. Так, в трудах А. Асова творение людей происходит дважды. Первый раз людей создают бог Сварог и богиня Лада из камней, поэтому Сварог не смог вдохнуть в них душу, поэтому они не знали законов Прави. Эти люди погибли во время событий эсхатологического мифа А. Асова, о котором будет сказано ниже. После чего у Перуна и Живы родились прародители русского рода – персонажи «Велесовой книги» князь Кисек и праотец Орей (Арий)¹¹². Антропогонический миф инглингов, как всегда, необычен. Во время великой Ассы (предначальной войны) одна Вайтмара (космический корабль) потерпела крушение и села на современную Землю. На ней находились представители четырёх народов «Великой Расы»: роды арийцев – х’арийцы и да’арийцы и роды славян – рассены и светорусы. После ремонта Вайтмары часть людей улетела в космос, а часть осталась на земле. Их дети стали называться Асами – потомками небесных богов (очевидно заимствование из скандинавской мифологии). После они поселились в Даарии – материке на Северном полюсе¹¹³. Таким образом, здесь мы наблюдаем соединение гипотезы о панспермии с «арийским мифом». В мифе общины «Бор» происходит полное созвучие с ведийским мифом о Пуруше – из уст Рода выходят жрецы, из рук – воины, из бёдер – крестьяне¹¹⁴.

Традиционалисты-реконструкторы же, как правило, уделяют антропогоническому мифу мало внимания, видимо, из-за меньшего акцентирования внимания на прошлом и большей озабоченности настоящим. В самой «Велесовой книге» антропогонический миф выражен слабо, в основном, упоминается, что славяне – потомки Славуни и Даждьбога, и мифической коровы Земун¹¹⁵ и уже известное нам выражение «Даждьбожьи внуки». Велеслав тоже не акцентирует внимание на антропогоническом мифе, ограничиваясь выражением «Боги Родные – Старшие в Роду нашем, а мы – суть внуки Их»¹¹⁶. Таким образом, традиционалистов факт происхождения сам по себе мало интересует, достаточно констатации своей принадлежности к Роду.

М. Элиаде пишет о том, что на определённой стадии развития цивилизации человек начинает осознавать себя как Микрокосмос. Он – часть Сотворенного богами; иначе говоря, он обнаруживает в себе то «святое начало», которое он приписывает Космосу¹¹⁷. Таким образом, неоязыческие представления о человеке в достаточной степени совпадают с архаическими: отсюда и ведение своего рода от богов. Однако в данном случае можно сказать и о том, что идея единородности с богами есть некоторое психологическое решение для придания легитимности националистическим убеждениям (пусть даже и умеренным), либо же, сочетание происхождения людей от Рода богов и единосущности Рода и природы является следствием крайнего экологизма. Чаще всего же эти две идеи оказываются смешанными в разных пропорциях. Даже отрицающий богов как личности Доброслав, когда речь заходит о человеке, вспоминает «старших родичей»¹¹⁸.

Календарные мифы современных язычников, как правило, являются имплицитной мифологией и находятся в тесной связи с ритуалом, поэтому их, по нашему мнению, необходимо рассматривать неразрывно.

Отдельно стоит сказать несколько слов о неоязыческой реконструкции славянского эсхатологического мифа. В основном, неоязычников интересует личная эсхатология. В космологии А. Асова нашлось место прямым аналогам христианского Рая и Ада – Ирию и Пеклу соответственно. Тот, кто в течении жизни следовал законам Прави – попадёт в Ирий, кто жил неправедно – попадёт в Пекло¹¹⁹. Стоит сказать, что данная трактовка не получила большого распространения среди неоязычников. В «Велесовой книге» предки также живут в Ирии, идеи посмертного воздаяния в ней нет.

Личная эсхатология в концепции Велеслава более сложна. В качестве мира мёртвых у него выступает Навь – владения Чернобога. Умирающий человек вначале встречается с Велесом – перевозчиком душ на «тот свет» через реку Смородину, в Навь¹²⁰. Велес также определяет посмертную судьбу человека. Тех, кто жил по Прави, он направляет на Велесовы луга, где он некоторое время живёт до нового рождения, а тех, кто жил неправедно, мучает Чёрный Змей, но также не вечно, а до нового рождения¹²¹. Ирий в концепции Велеслава является домом богов и первопредков, Идеи кармы и реинкарнации занимают главное место и в эсхатологии инглингов¹²². Идеи общины «Бор» в плане личной эсхатологии крайне скудны, однако в них также можно заметить идеи реинкарнации: «Нет ни рождения, ни смерти, а только вечное самосовершенствование, ибо оба мира созданы одной рукой¹²³«.

Общая эсхатология у современных язычников практически отсутствует. Единственный пример – у А. Асова присутствует эсхатологический миф о «великом потопе», который запер злые силы и уничтожил первое поколение людей¹²⁴. После этого земля возродилась и второму поколению людей были даны законы Сварога – основные этические нормы. Таким образом, здесь наблюдается прямая калька с ближневосточного мифа о потопе (который отсутствует у индоевропейцев), совмещённая с идеей обновления мира. Видимо, общая эсхатология современных язычников не слишком интересует, или переносится в другую область.

В заключение данного раздела стоит сказать, что у современных язычников существуют определённые проблемы, связанные с пантеоном богов. В известных нам исторических источниках богов упоминается очень много. Ранними исследователями славянского язычества было допущено достаточно много ошибок, которые «умножали сущности без необходимости». Так, польский исследователь Ян Длугош объявлял именами богов непонятные ему восклицания в народных песнях – так появились Ладо, Додола¹²⁵. Славянский бог Услад в данный момент считается неправильно прочитанным текстом летописи – в изначальном тексте было «ус златъ». Язычество западных и восточных славян достаточно сильно отличалось, и многие божества имели схожие функции, но разные имена. Поэтому зачастую у неоязычников возникали определённые проблемы, связанные с тем, что язычество рассматривалось, как некая координирующая сила для будущего объединения славянских народов, но реконструировать единый пантеон было невозможно. Поэтому часто старательно описывались все известные автору боги, но особенно тщательно прорисовывались функции только особенно важных из них, и принадлежащих к славянской общности. Так, в «Велесовой книге» упоминается 77 богов, однако описаны только самые важные – Даждьбог, Сварог, Перун, Велес, Макошь. Появляются персонажи из других мифологий – в «Велесовой книге» представлена мифология индуистская – описан бог Индра, боги Вышень и Крышень (Вишну и Кришну соответственно). Инглинги решили проблему пантеона просто – поскольку они считают себя преемниками собственно «арийской» традиции, то их пантеон является собранием богов различных индоевропейских народов (большинство всё-таки славянские). Всего основных богов у инглингов – 61. Среди них встречаются как традиционные славянские боги, такие как Даждьбог, Перун, Велес и Макошь, так и «гости» из Индии (Варуна, Индра, те же Вышень и Крышень), Скандинавии (Один, Тор, Валькирия, «повышенная» до статуса богини), Германии (Вотан), а также присутствуют «ошибочные» боги Услад и Додола и некоторые боги, неизвестные классическим мифологическим традициям – упомянутая выше Мерцана, Рамхат, Ладаад, Удрзец и др. Вместе с тем инглинги честно упоминают, что перечислили далеко не всех богов, входящих в Небесные Круги, и не имеют ничего против почитания тех, кого забыли внести в список (при условии, что это будут «славяно-арийские» боги)¹²⁶. В этом плане пантеон И. Черкасова выглядит достаточно аскетично. У Велеслава всего 20 богов, и, хотя наблюдается смешение западной и восточной славянских традиций, персонажей, науке неизвестных, не присутствует. В мифологии общины «Бор» насчитывается 31 божество, наблюдается высокая степень смешения западной и восточной мифологии, а также появляется богиня зимы Немиза. Л.С. Клейн отмечает общую для неоязыческих реконструкций тенденцию к интерпретации слова «Коляда», как к имени божества зарождающегося солнца (хотя на самом деле это заимствование латино-греческого названия праздника – «календы»)¹²⁷. Встречаются и обратные случаи – тенденции к монотеизму. Так, община «Схорон Еж Словен» считает всех богов ипостасями бога Перуна, причём, в отличие от сторонников Рода, совершенно отказывая им в какой-либо самостоятельной жизни. А Доброслав вообще не признаёт разделения единой Природы на отдельных богов. Солнце он при этом всё-таки называет Ярилой¹²⁸.

Характерно для славянского неоязычества представление о богах не только, как олицетворениях природных стихий, но и как о внутренних человеческих качествах. Так, Сварог – это воля творить, Перун – сила, Велес – мудрость, Лада – любовь, Даждьбог – щедрость и т.д.¹²⁹. Подобное представление явно является современным, поскольку является нехарактерным для архаического мифологического сознания.