1.6. Выводы из главы 1.

Таким образом, проанализировав неоязыческую мифологию, можно сделать ряд выводов:

1. Славянская неоязыческая мифология как попытка возрождения в современном мире мифологического мышления представляет собой набор современных и архаических мифологем, причём современные являются базисными;

2. Вместо оппозиции «природа-культура» центральной для современной языческой мифологии становится оппозиция «архаика-современность» и возникающий вместе с ней когнитивный диссонанс. Для сглаживания данной оппозиции применяются различные медиаторы, которые могут быть как изменившими значение архаическими мифологемами, так и мифологемами современными – различными мифологизированными научными или паранаучными фактами;

3. Вследствие смены полюсов в оппозиции природы и культуры в современном неоязыческом сознании часто происходит инвертирование различных мифологических представлений, характерных для древних народов;

4. В современной неоязыческой мифологии основную мифологическую функцию объяснения мира выполняет слой современной мифологии, а слой древней мифологии выполняет функцию особого «хранилища мифологем», при необходимости извлекаемых и используемых зачастую для легитимации мифологем современных;

5. Некоторые архаические мифологемы в современной неоязыческой мифологии лишились своего смыслового наполнения и выполняют только эстетические функции

Теперь необходимо обратиться к неоязыческому ритуалу для того, чтобы выделить, как отражаются на нём данные мифологические построения, или наоборот, как ритуал влияет на них.

Глава 2. Ритуал в славянском неоязычестве

2.1. Определение и основные особенности архаического ритуала

Определений ритуала существует множество, однако в данном контексте мы воспользуемся определением английского антрополога В. Тернера, поскольку оно охватывает наиболее важные черты именно религиозного ритуала, который представляет для нас наибольший интерес: ритуал – это стереотипная последовательность действий, которые охватывают жесты, слова и объекты, исполняются на специально подготовленном месте и предназначаются для воздействия на сверхъестественные силы или существа в интересах и целях исполнителей¹³⁷.

Основные темы древнейших ритуалов – это сотворение космоса (миропорядка) из хаоса, природный круговорот жизни и смерти, зимы и лета, дня и ночи. В некотором роде, ритуал – это замена причинно-следственной связи прецедентом – происхождение предмета выдаётся за его сущность. Объяснить устройство вещи – это значит рассказать, как она делалась, описать окружающий мир – рассказать о его происхождении. Темы главных и древнейших мифов в преобразованном, иногда ослабленном и даже не вполне осознаваемом виде присутствуют во всех ритуалах, связанных с жизненным циклом и хозяйственной деятельностью людей. Психологической основой этого переноса было уподобление, которое в мифологическом сознании сливается с отождествлением. Постройка дома уподоблялась сотворению мира, свадьба – священному браку, болезнь – борьбе добрых и злых духов, похороны – уходу в иной мир для последующего воскрешения. Все важные и критические события в жизни первобытного коллектива и его отдельных членов не просто сопровождались некоторыми ритуалами, но переживались путем совершения обряда.

В традиционной культуре, особенно в бесписьменной, ритуал имел особое значение. Поскольку в таких культурах отсутствовала единая семиотическая система, то использовались, в некотором роде, «подручные средства». Природному и культурному окружению человека (элементам ландшафта, утвари, частям жилища, пище, одежде и т. п.) придавался знаковый характер. Все эти семиотические средства вкупе с языковыми текстами, мифами, терминами родства, музыкой и другими явлениями культуры обладали единым и общим полем значений, в качестве которого выступала целостная картина мира. Т. е. все эти системы объединялись во всеобъемлющую знаковую систему таким образом, что элемент конкретной знаковой системы мог иметь своим значением план выражения другой системы, и т. д. С помощью такой организации достигался эффект взаимовыводимости значений и сквозной метафоричности. Вместе с тем эта избыточность (множественность выражений при едином плане содержания) обеспечивала необходимый уровень помехоустойчивости: утрата каких-либо элементов не могла привести к забвению смысла, так как эти элементы дублировались другими и поэтому легко могли быть восстановлены. Но даже в условиях такого хранения значений можно предполагать, что «стирание» смысла все-таки неизбежно происходило, хотя бы на периферии картины мира. С учетом этого процесса общество выделяло ядерные фрагменты памяти (наиболее ценный, с точки зрения этого общества, опыт) и осуществляло особый контроль над их сохранностью с помощью ритуала¹³⁸.

Одна из основных функций ритуала, заключённая в его постоянном повторении – проверка неизменности парадигмы смыслов, модели мира. Кроме логической, важна и эмоциональная сторона повторения. Повторное переживание заведомо знакомых, эмоционально напряженных ситуаций оказывается необходимым средством регуляции психологического настроя.

Ритуальный текст организован также с помощью синтактических отношений, но они носят временной, а не только пространственный характер. Отсюда и исключительное значение календаря, который по сути дела и выступал в качестве синтагматической оси ритуального текста культуры; отсюда и столь пристальное внимание к сегментации и содержанию малых временных циклов (недели, суток), в течение которых разворачивался тот или иной конкретный ритуал. Остается только поражаться оптимальности такого способа организации информации в условиях отсутствия специализированных семиотических систем. Буквально из ничего, а точнее, из всего, что доступно, конструируется грандиозный текст, отдельные части которого в соответствии с общим сценарием жизни регулярно повторяются, и тем самым текст предохраняется от забвения и искажений.

Временной характер основного текста культуры определил не только установку на континуальность, непрерывность миропорядка (в отличие от ориентации на дискретность в современной культуре), но и санкционировал обновление в качестве основной идеи и основной операции по сохранению своего универсума. Суть и смысл обновления в максимальной степени воплощены в ритуале¹³⁹.

Поэтому для ритуала имеют колоссальную важность понятия «священного места» и «священного времени», которые должны содержать неизменные элементы и отражаться в календаре.

«Священное время» – это всегда время Начала. Это время является самым сильным временем, поэтому любой человек будет стараться периодически приобщаться к этому исходному Времени. Ритуальное воссоздание самой первой реальности, положено в основу всех священных календарей: праздник – это не церемония «в память» о каком-либо мифическом (следовательно, и религиозном) событии, а его восстановление в настоящем. А самым что ни на есть совершенным временем начала является Время космогонии, момент, когда появилась самая обширная реальность – Мир. Именно поэтому, как мы видели в предыдущей главе, космогония служит образцовой моделью всякого «создания», всякого рода «творения». По той же причине космогоническое Время служит моделью для всякого Священного Времени: ведь если Священное Время – это время, когда боги обнаруживают себя и созидают, то очевидно, что наиболее полным и наиболее гигантским проявлением божественной созидательной деятельности является Сотворение Мира¹⁴⁰.

Таким образом, религиозный человек воспроизводит в настоящем космогонические действия не только всякий раз, когда он «создает» что-либо («свой мир», т.е. обживает территорию, закладывает поселение, строит дом и т.п.), но и тогда, когда он желает спасти погибающий урожай, или выиграть войну, или совершить морскую экспедицию, то есть когда требуется особая помощь в совершении деяния.

Прежде всего, следует отметить, что в самой системе обрядов любой конкретной традиции можно (хотя бы условно) выделить «главный» ритуал – обычно это основной календарный обряд, совершавшийся на стыке старого и нового года и «разыгрывавший» основной прецедент (творение мира). Другие ритуалы в таком случае можно представить трансформациями основного ритуала.

В поздней традиции «главный» ритуал можно выделить лишь теоретически. Реально к высшему уровню относятся обряды двух основных циклов – календарного и жизненного. Причем если обряды жизненного цикла более или менее однородны (в плане ритуализации), то календарные обряды довольно существенно различаются по этому признаку. Степень их ритуализации особенно заметно отличается в локальных традициях, где всегда выделяется несколько главных праздников (реже – один), а остальные считаются (в разной степени) второстепенными.

Такая разнородность календарных обрядов объясняется не только историей их формирования, но и тем обстоятельством, что календарь «изначально» неоднороден, поскольку «главный» ритуал относится именно к этой подсистеме. Итак, высшему уровню принадлежат две серии ритуалов, обеспечивавших ритм жизни коллектива (календарные) и ритм индивидуальной жизни человека (обряды жизненного цикла).

Два основных типа обрядов имеют свои «продолжения» на более низких уровнях ритуального текста традиции. Сбои в ритме социальной жизни коллектива регулировались с помощью таких коллективных окказиональных обрядов, как, например, ритуал вызывания дождя в случае засухи, опахивания селения при эпидемиях и падежах скота. Показательно, что такие обряды могли (по обету) воспроизводиться ежегодно в память избавления от несчастья и, таким образом, переходили на высший уровень – включались в число календарных ритуалов. Сбои в ритме индивидуальной жизни устранялись соответствующими, тоже окказиональными, но индивидуальными ритуалами типа ворожбы, лечения с помощью ритуальных специалистов (особенно ярко представлены в шаманских традициях).

На более низком уровне ритуализации линия коллективных обрядов продолжается в различного рода помочах и толоках по таким «регулярным» поводам, как, например, уборка урожая, трепанье льна и т. п. Другая линия, ориентированная на индивидуальный жизненный путь, реализуется на этом уровне в таких формах ритуализованного поведения, как посиделки, супрядки, гуляния (с их явной ориентацией на последующие брачные отношения).

Низший уровень ритуализации представлен ежедневным «распорядком дня», в котором также можно проследить обычаи «календарного» плана, приуроченные к определенным временным точкам малых циклов (месяца, недели, времени суток), – чередование труда и отдыха, совместные молитвы и трапезы.

Стоит отметить, что при изучении символических форм поведения одним из наиболее запутанных является вопрос о соотношении игры и ритуала. Зыбкость границ, отсутствие четких представлений о природе этих явлений нередко приводит (в конкретных исследованиях) к расширению сферы игры за счет ритуальных форм поведения, и наоборот. Поэтому следует указать основные отличия ритуала от игры. Ритуал исполнялся и полностью реализовал свое назначение лишь в экстремальных ситуациях. Репертуар ритуалов был строго ограничен и соотносился с кризисными моментами в жизни коллектива, вызванными либо преобразованиями в социальной структуре (рождение, инициации, свадьба, смерть), либо изменениями в окружающем мире (поворотные точки календарного цикла, эпидемии, эпизоотии, стихийные бедствия). Причем все эти ситуации преодолевались исключительно с помощью ритуалов. Иного, неритуального оформления перечисленные события не имели. Другими словами, ритуал можно определить как единственно возможный способ поведения человека и коллектива в тех ситуациях, которые расцениваются данным коллективом как кризисные и поэтому требующие специальных (обязательных для всех членов) программ поведения. Естественно, что подобный характер связи ритуалов с внеположными ситуациями определил общее направление их классификации: ритуалы жизненного цикла, календарные и окказиональные¹⁴¹.

Сами неоязычники считают ритуальную практику гораздо важнее мифологии. И. Черкасов пишет: «Родноверие есть режде всего практика, а уж затем – вера»¹⁴². Поэтому и опираться на народную традицию ритуалы должны более жёстко.

Таким образом, нам необходимо выявить основные особенности неоязыческих ритуалов и их связь с известными нам славянскими архаическими ритуалами. Для этого нам необходимо рассмотреть священное время – календарь славянских неоязыческих праздников и сравнить его с народным календарём, а также рассмотреть организацию священного пространства. Также необходимо соотнести неоязыческий ритуал с неоязыческой мифологией. При этом, зная историю возникновения славянского неоязычества, мы будем считать, что неоязыческий миф возник раньше, чем неоязыческий ритуал. Однако, прежде чем перейти к рассмотрению обрядов, необходимо детально рассмотреть место их проведения, т.е «священное место».