Опыт проведения экологической экспертизы в рф

Следует различать ошибки и просчеты в проектировании, и ошибки экспертов и недостатки в самой процедуре экспертизы. Анализируя крупные проекты 80-90-х годов: систему территориального перераспределения стока северных рек на юг (1984-1985), создания Катунской (1989-1992) и Гилюйской ГЭС (1989), ТЭО Ржевского гидроузла (1986), Новой Ростовской ГРЭС (1994), ВСМ «Санкт-Петербург-Москва» (1995), освоения Верхне-Салымского нефтяного месторождения (1994), Федеральной целевой программы «Перепрофилирование Бай­кальского ЦБК и решение связанных с этим социальных проблем» (1998), Южной водозаборной системы подземных вод для снабжения г. Москвы (2001) и др., отметим характерные просчеты и недостатки в проектах.

1.Отсутствие или слабая разработанность социально-экономической концепции создания данного объекта, геотехнической системы.

2.Чисто формальное рассмотрение разумных альтернатив основному проекту.

3.Покомпонентное рассмотрение природной среды, некомплексное во взаимосвязи и взаимообусловленности.

4.Отсутствие направленного анализа экологической ситуации и физико-географических условий в сфере возможного влияния промышленных объектов и инженерных сооружений.

5.Неполнота, низкое качество и даже недостоверность исходных данных, положенных в основу составления ОВОС.

6.Недостаточное информационно-картографическое обеспечение, отсутствие базовых крупномасштабных инженерно-геологических, геоморфологических и ландшафтных карт на ключевые участки; карт физико-географического районирования, т.е. не воспроизводилась полностью «физико-географическая арена» для строительства.

7.Слабая разработка ландшафтного и физико-географического прогноза; слабый учет региональной ландшафтной дифференциации даже в ОВОСах, составленных физико-географами.

8.Нерешенная проблема нормирования состояния ландшафтов, относительно удовлетворительно разработанной для атмосферы, вод­ных объектов, меньше - для почвы и грунтов.

9.Слабая разработанность методики обоснования компенсационных мероприятий за негативные экологические последствия, особенно в области непроизводственных сфер.

10.Отсутствие четкого ранжирования отрицательных экологических эффектов.

11.Слабая проработка вопросов предупреждения возможных аварийных ситуаций и ликвидации их последствий.

12.Некомплексное решение вопросов утилизации отходов производства и захоронения неутилизированных остатков.

Опыт проведения экологической экспертизы за рубежом

Возникновение ОВОС как стадии экологического проектирования правомерно отнести к 1970 г., когда в США был принят «Акт о Национальной политике по охране окружающей среды» — National Environmental Policy Act (NEPA). В нем рекомендовалось «учитывать при принятии крупных решений экологические последствия планируемой деятельности». Поэтому при­нятию решений, способных повлечь «значительные экологические последствия», должно предшествовать составление специальной «Декларации об экологических последствиях» (Environmental Impact Statement— EIS). В NEPA были заложены и методологические посылки «Оценок воздействия»: «использовать систематический, междисциплинарный подход, при котором обеспечивается интеграция естественных и общественных наук, при проектировании среды обитания, при планировании и принятии решений».

Становлению методологии ОВОС и экологической экспертизы способствовали суды США, в которые обращались общественные и государственные организации и просто граждане США в связи с не соблюдениями NEPA, это способствовало формированию процесса Environmental Impact Assessment (EIA). Были сформулированы основные требования к процессу EIA:

- всесторонние исследования и выявления ожидаемых экологических последствий альтернатив предлагаемой деятельности;

- возможность использовать EIS при принятии решений по проекту;

- доступность EIS для замечаний заинтересованных сторон, в том числе населения.

Опыту США последовал ряд европейских стран. С начала 80-х годов началась работа над общеевропейским законом об EIA, который был оформлен в виде Директивы Европейского сообщества от 3 июля 1985 г. Она потребовала от национальных правительств модификации природоохранных законодательств, направленных на включение процедуры Environmental Assessment (EA) в процесс принятия решений по определенным типам проектов, и обозначение перечня проектов, для которых оценка воздействия на окружающую среду была обязательна. К 1988 г. страны единой Европы изменили соответствующим образом свое законодательство. Новые страны, вступающие в ЕС (например, Австрия), должны были в срочном порядке включить процесс ЕА в свои системы принятия решений, а Польша, Чехия, Венгрия, Прибалтика в настоящее время приводят свои законодательные системы в соответствие с требованиями Директивы.

В 1991 г. на конференции в Эспо (Финляндия), проводимой под эгидой Экономического Совета по делам Европы ООН, 30 стран подписали Конвенцию о проведении EIA проектов, могущих иметь значительные трансграничные экологические последствия. Согласно Конвенции о Трансграничной ОВОС материалы по оценке воздействия таких проектов должны быть полностью доступны соседней стране. СССР тоже поставил подпись под этим соглашением, а в 1994 г. российский парламент его ратифицировал.

Значительная роль в развитии и становлении ОВОСов принадлежит научному комитету по проблемам окружающей среды (СКОПЕ), который был организован Международным советом научных союзов в 1969 г.

В заключении по данному вопросу следует отметить, что в США экологическая экспертиза проводится, начиная с 1970 г., в Канаде – с 1973 г., во Франции, Испании и Японии – с 1976 г., в Нидерландах – с 1977 г., в Китае – с 1979 г.