5. Определение корпуса инвективной лексики.

Что касается инвективов, то для разработки их списка, который в дальнейшем следовало бы узаконить, должны высказать свое мнение лингвисты. При этом необходимо проводить соответствующие психолингвистические эксперименты и социолингвистические исследования. Участие лингвистов вызвано потребностью использовать список, который мотивирован именно языком и не противоречит повседневному обыденному языковому сознанию.  Эксперты ГЛЭДИС¹⁷ составили подобный список, включив в него следующие лексические группы:

1. Слова и выражения, обозначающие антиобщественную, социально осуждаемую деятельность, приобретающие инвективную экспрессию при употреблении в переносном значении: взяточник, жулик, проститутка.

2. Слова с ярко выраженной негативной оценкой, также обозначающие социально осуждаемую деятельность или позицию (психологическую установку, отношение к кому-либо): расист, двурушник, предатель.

3. Названия некоторых профессий, употребляемые в переносном значении: палач, мясник.

4. Зоосемантические метафоры, отсылающие к названиям животных и подчеркивающие какие-либо отрицательные свойства человека: нечистоплотность или неблагодарность (свинья), глупость или упрямство (осел), неповоротливость, неуклюжесть (корова).

5. Глаголы с осуждающим значением или прямой негативной оценкой: воровать, хапнуть.

6. Слова, содержащие экспрессивную негативную оценку поведения человека, свойств его личности и т.п., без отношения к указанию на конкретную деятельность или позицию: негодяй, мерзавец, хам.

7. Эвфемизмы для слов первой группы, сохраняющие тем не менее их негативно-оценочный характер: женщина легкого поведения, интердевочка.

8. Специальные негативно-оценочные каламбурные образования: коммуняки, дерьмократы.

К данному списку примыкают, разумеется, и нецензурные слова (мат).¹⁸

Использование в тексте или высказывании перечисленных категорий слов само по себе далеко не всегда является оскорблением. Проблемы инвективной лексики сопряжены с гибкостью языкового знака, многогранностью его смысловой валентности. Это, возможно, одна из самых трудных и принципиальных, как для теории, так и для практики, сложностей юрислингвистики. Каждое инвективное слово может употребляться неинвективно, нейтральное же слово в некоторых контекстах может быть воспринято оскорбительным. Например, слово «кошка», которое является нейтральным в русском языке, но применимое с намеком, воспроизводящим устоявшийся образ кошек как блудливых созданий, имеет возможность больно задеть женщину, в адрес которой направлено высказывание. Лингвист, естественно, не может пренебрегать правом автора речевого произведения на творческую интерпретацию языка, а также на употребление слова в переносном значении и изменение его стилистической окраски.

Степень инвективности - одна из самых сложных лингвистических проблем. Лексический ее анализ – наиболее поверхностный. Текстовое (и тем более рече-ситуативное) развертывание инвективной рамки - это более сложная задача ввиду того, что тут сочетается большое количество факторов, которые могут иметь отношение к скрытым сферам речи. Особенно трудным в определении инвективности текста представляется объективная оценка  намерений его автора, с одной стороны, и, с другой - оценка интерпретации этого же текста почувствовавшим себя оскорбленным субъектом. Известно, какую существенную роль в квалификации поступков может играть оценка их мотивов. Автор изощренного оскорбления на практике всегда имеет возможность уйти от ответственности, если сделает ссылку на то, что он вовсе не имел в виду оскорбление, что он совсем не то имел в виду и что его неправильно поняли¹⁹.

При этом и оскорбленная личность зачастую может иметь возможность выбирать: интерпретировать выражение в оскорбительном или в неоскорбительном для себя смысле, и оправданность его реакций – сверхсложный и неисследованный предмет науки. 

В юридической практике при проведении юрислингвистических экспертиз было замечено, что иногда оскорбительные выражения могут быть использованы в противоположном смысле. Они могут выражать восторг и дружеское отношение к адресату. Например, фраза: «Ох, как хорошо танцует, чертовка!». На первый взгляд, такое выражение легко отличить от унижения, потому как для него будет характерна определенная дружелюбная интонация и соответствующая мимика, на основании которых, адресат не будет воспринимать данные слова как оскорбительные²⁰. Однако что делать, если лицо, в отношении которого были сказаны эти слова, кроме самого выражения больше ни на что не обратил внимания?

Еще одной проблемой инвективной лексики в настоящее время является распространение оскорбительных прозвищ, кличек и бранных слов, оскорбляющих и дискриминирующих чужую нацию. Такие слова, как «чурка», «армяшка», «айзер», «черный» и другие прочно вошли в разговорную речь русских граждан. Данная группа оскорблений в условиях современности должна привлекать большее внимание юристов, так как разжигает межнациональную рознь в атмосфере нарастания и углубления межнациональных конфликтов.

В подобных условиях юрислингвистика обязана опираться на разработанные фреймы инвективности, которые должны стать содержательной базой юрислингвистических рекомендаций для судебных органов. Здесь маловероятно всерьез рассчитывать на реальное решение проблемы, поскольку решением может стать лишь создание алгоритмов экспертных и судебных действий в этой сфере.

Итак, основная причина проблем на стыке языка и права, которые приобрели актуальность в последнее время, – настоятельная, вызванная социальными потребностями необходимость «юридизации» всевозможных взаимодействий между людьми, связанных с языком и отношением человека к языку. Некоторые предпосылки юридизации подобных отношений спонтанно появляются в самом языке, в основном, в процессе создания объективных норм его функционирования. При этом надо понимать, что процесс преобразования естественных норм в юридические предписания не способен стихийно осуществиться полностью, а его регламентация не должна быть волюнтаристской, так как язык в любой форме своего существования априори является ограниченным законами и нормами живого естественного языка