Развитие личностных качеств в зависимости от возраста

Личностное качество	Пол	Взрослые
		До 25 лет (50 и 49 чел.)	26-40 лет (91 и 83 чел.)	41-55 лет (36 и 61 чел.)	Старше 55 лет (30 и 57 чел.)
Креативность	Муж.	6,8	6,8	6,9	6,0
	Жен.	6,5	6,4	6,2	5,9
Широта познавательной потребности	Муж.	4,1	3,5	3,1	3,6
	Жен.	4,2	3,6	3,4	3,4
Гибкость поведения	Муж.	5,5	5,1	4,3	3,7
	Жен.	5,0	4,4	4,0	3,5
Субъективный контроль	Муж.	5,8	5,4	5,4	4,4
	Жен.	5,4	5,1	4,3	4,6

Таблица 6.3

Развитие личностных качеств в зависимости от образования

Личностное качество	Уровень образования
	1	2	3	4	5	6
Креативность	6,0	6,1	6,1	6,2	7,1	6,7
Широта познавательной потребности	3,8	3,6	3,1	3,4	4,1	3,8
Гибкость поведения	4,1	5,2	4,1	4,5	4,7	4,2
Субъективный контроль	4,4	5,0	4,2	4,7	5,7	5,9

Таким образом, полученные данные свидетельствуют о сложной динамике интеллектуального развития и обучаемости, об­условленных образованием, активностью и личной зрелостью в поздний период «акмэ».

На степень развития личностных качеств определенное вли­яние оказывает уровень образования взрослого (см. табл. 6.3). Рассмотрим шесть подвыборок, различающихся по этому па­раметру следующим образом: имеющие неполное среднее об­разование (1—29 чел.), среднее образование (2—56 чел.), на­чальное профессиональное (3—92 чел.), среднее специальное (4—120 чел.), неполное высшее (5—71 чел.) и, наконец, высшее образование (6—99 чел.).

Взрослые с неполным высшим и высшим образованием име­ют статистически значимое преимущество в уровне развития креативности (t = 2,0) и в степени интернальности личностных качеств (t = 2,5).

Е. И. Степанова ПСИХОЛОГИЯ ВЗРОСЛЫХ. ²

В зрелости, взрослости ведущим видом деятельности явля­ется труд, который оказывает развивающее воздействие на личность в совокупности с такими факторами, как возраст и образование. Следует отметить, однако, что воздействия, ока­зываемые на человека как целостную систему, отличающую­ся разноуровневой, иерархической организацией психических функций, процессов, свойств личности, порождают с его сто­роны определенную систему отношений с окружающим ми­ром. Воздействующие на человека факторы сами подвержены изменениям. Изменяющиеся факторы и возникающая вследствие их влияния система отношений не являются постоянны­ми для разных возрастных периодов жизни человека. Как уже отмечалось, конвергенция разнородных явлений психической сферы в ходе онтогенетического развития человека от рожде­ния до старости протекает с разной интенсивностью и прояв­ляется в возрастных особенностях психофизиологических функ­ций, психических процессов и свойств личности. Плодотвор­ной является идея Б. Г. Ананьева о двухфазности в развитии психофизиологических функций, заключающейся в соотно­шении моментов нарастания их «работоспособности» в ходе созревания и специализации под влиянием условий жизни и деятельности. Суть теории Ананьева в том, что первая фаза развития психофизиологических функций представляет со­бой фронтальный прогресс в развитии функций от рождения до возрастов зрелости (ранней и средней), вторая — специали­зацию тех же функций в зрелости. В процессе развития наблюдается не только нарастание потенциальных возможностей функций, но и снижение их «работоспособности» или относи­тельная стабилизация. Вместе с тем имеет место сочетание моментов нарастания, снижения, стабилизации, сказывающе­еся в перестройке внутрифункциональных и межфункциональ­ных структур целостной системы интеллекта.

Фронтальный прогресс психофизиологических функций (первая фаза) обнаруживается главным образом в период со­зревания (в детстве, отрочестве, ранней и средней зрелости). Специализация этих функций достигает оптимума в средней зрелости, т. е. в более поздние периоды жизни. Однако специ­ализация разных функций в разных условиях жизни и деятельности происходит по-разному — для одних наступает рань­ше, для других позже. Разновременное проявление общих и специальных свойств функций свидетельствует о неравномер­ности (гетерохронности) развития. Гетерохронность, как об­щая закономерность развития всего живого, распространяется и на психофизиологическую сферу человека. Временная после­довательность в соотношении общих и специальных свойств функций начинается в раннем детстве, с преимущественного развития того или иного вида чувствительности в определенные периоды жизни ребенка. У взрослого человека компенсация резервов развития общих свойств происходит за счет высоко­го уровня специализированных свойств функций, который может не совпадать с начавшейся инволюцией общих свойств функций. Известно, что с возрастом изменяется порог чувстви­тельности (зрительной, слуховой, тактильной и др.)- Взрослые часто жалуются на ухудшение памяти. Совершенствование профессиональной памяти, которую можно считать функци­ей специализации, может не совпадать с общим ухудшением' памяти, в результате чего жизнеспособность мнемической функ­ции в целом сохраняется. То же самое справедливо и для мыс­лительных функций, где специализацией функции является практическое и техническое мышление.

Двухфазность развития психических функций в разные пе­риоды жизни взрослого человека проявляется по-разному. Для ранней зрелости (18-25 лет) свойственно усиленное развитие психических функций, их фронтальный прогресс. В этот воз­растной период больше всего оптимальных точек подъема в уровне развития памяти и мышления. Фронтальный прогресс функций является здесь определяющим, хотя он и протекает в условиях относительной самостоятельности функциониро­вания памяти, мышления и внимания, о чем свидетельствует небольшое число межфункциональных связей, выявленных с помощью корреляционного анализа.

Вторая фаза развития тех же функций, характеризующая­ся их специализацией, начинает активно проявляться преиму­щественно после 26 лет, о чем свидетельствует нарастание внутрифункциональных и межфункциональных связей. Начиная с 30 лет специализация психических функций доминирует, что связано с приобретением жизненного опыта и профессиональ­ного мастерства. Подчеркивая значение первой фазы развития психических функций как подготовительного периода для вто­рой, Б. Г. Ананьев писал: «Эта фаза наступает только на наи­более высоком уровне функциональных достижений в первой фазе и накладывается на нее. Пик функционального развития достигается в более поздние периоды зрелости, причем не ис­ключено, что оптимум специализированных функций может совпадать с начавшейся инволюцией общих свойств этих функ­ций». Уровень достижений развития функций в первой фазе сказывается на второй фазе развития. У людей одного и того же возраста показатели обеих фаз развития психических функ­ций могут не совпадать например, у тех, кто начинает про­фессиональную деятельность в юности, следует ожидать более раннего «наложения» второй фазы развития функции на пер­вую. Средства воздействия на человека в период профессио­нальной подготовки к самостоятельной трудовой деятельнос­ти через специализацию психических функций приводят к ра­циональному сочетанию общих и специальных способностей. Как справедливо заметил В. Д. Шадриков, ссылаясь на наше исследование, взаимосвязь и взаимодействие двух фаз разви­тия функций составляют механизм взаимосвязи общих и спе­циальных способностей.

Профессиональная деятельность предъявляет к человеку определенные требования, удовлетворение которых — необхо­димое условие эффективности труда. Например, высокая сте­пень развития координации движений, переключение и рас­пределение внимания необходимы для профессии водителя. Профессии типа «человек — техника» предъявляют требова­ния к зрительной, слуховой, вибрационной, мышечно-суставной чувствительности. Человек, овладевающий такого рода профессией, поставлен перед необходимостью развивать у себя соответствующие функции (психические, психомоторные, пси­ховегетативные). Если выполнение трудовых операций требу­ет напряжения физических и интеллектуальных сил, необхо­димы условия для упражняемости психофизиологических и психических функций, способствующих выработке конкрет­ных умений и навыков. Известны факты высоких результатов упражняемости различных видов чувствительности как в экс­периментальных условиях, так и в условиях трудовой деятель­ности.

Есть данные, подтверждающие, что возрастная изменчивость видов чувствительности находится в зависимости от профессио­нальной деятельности человека. Как показано в исследовании Б. М. Теплова, в процессе специальных педагогических воздей­ствий, направленных на развитие музыкальных способностей, происходит повышение уровня чувствительности к звукоразличению. Деятельность, как трудовая, так и учебная, предъяв­ляет определенные требования к уровню развития чувстви­тельности.

Интересные данные получены М. Д. Александровой: люди, которые в процессе трудовой деятельности постоянно имеют дело с мелкими деталями, предметами, раньше обнаруживают снижение остроты зрения. Те же, кто работает с удаленными предметами, сохраняют остроту зрения до самой старости.

Приведенные экспериментальные данные показывают, что нельзя рассматривать возрастные изменения в психических функциях без учета условий конкретных видов деятельности. Именно под влиянием этих условий происходит формирование чисто «человеческой чувствительности», о которой К. Маркс писал: «Лишь благодаря предметно развернутому богатству человеческого существа развивается, а частью и впервые порож­дается богатство субъективной человеческой чувствительности: музыкальное ухо, чувствующий красоту формы глаз,—короче гово­ря, такие чувства, которые способны к человеческим наслаждени­ям и которые утверждают себя как человеческие сущностные силы».

В практической деятельности взрослых большое значение имеет наблюдение, представляющее собой целенаправленное восприятие объектов, с которыми человек имеет дело по роду занятий, — инструментов, приборов, материалов и др. Полно­та наблюдения профессионала зависит от его подготовленно­сти к целенаправленному восприятию этих объектов и преж­де всего — от того объема знаний, которым он располагает в данной области восприятия. Планомерное наблюдение с по­становкой конкретных задач наблюдения возможно лишь на основе знаний, прежде всего профессиональных.

Наиболее сложным является наблюдение за человеком, пред­полагающее включение процесса восприятия в сферу обще­ния, где немаловажное значение имеют особенности влияния друг на друга вступающих во взаимоотношения людей. Иссле­дуя проблему восприятия человека человеком, А. А. Бодалев обратил внимание на профессиональные особенности такого восприятия: «Образ восприятия, который один и тот же чело­век вызывает у людей неодинакового жизненного опыта, при­надлежащих к различным общественным классам, различаю­щихся этико-эстетическими требованиями, представляющих различные возрастные группы, пол, профессии, не бывает со­вершенно одинаковым».

На основе систематического наблюдения определенных объектов у человека формируется способность видеть и пони­мать наблюдаемое, что является необходимым условием раз­вития наблюдательности как черты характера. В процессе жиз­недеятельности человека складывается система наблюдений, в которой организуется процесс чувственного познания окру­жающего мира, взаимосвязь восприятия и мотивационной сфе­ры. Отмечая это, Б. Г. Ананьев пишет: «С возрастом повыша­ется точность диагностических оценок в работе опытного вра­ча, педагога, руководителя трудовых коллективов, диспетчера и т. д. и глубина зрительных суждений, несмотря на постоян­ное ослабление зрительных функций. Благодаря операцион­ным механизмам восприятия в структуре наблюдения возни­кает сила, противодействующая старению перцептивных спо­собностей».

С возрастом человек больше общается с другими людьми, приобретает профессиональный опыт, что сказывается на вос­приятии как объектов деятельности, так и людей, с которыми он вступает в общение.

В процессе трудовой деятельности человеку приходится решать профессиональные задачи, оперировать наглядными образами технических объектов, представлениями на основе чертежей, схем, сетевых графиков. Поэтому психические функ­ции и процессы находятся в состоянии повышенной активно­сти. Так, в условиях технической деятельности, требующей решения задач технического типа, развивается техническое мышление (Т. В. Кудрявцев, И. С. Якиманская, Р. А. Понома­рева и др.). Умение оперировать пространственными образа­ми технических объектов и развитие технического воображе­ния основываются на подвижности «сплава» образных, поня­тийных и действенных компонентов мышления. Указанные авторы выделяют в качестве показателя развития технического мышления конструирование пространственного образа на ос­нове графического изображения; а в качестве специфических критериев, по которым можно определить степень развития технического мышления, — точность, легкость и скорость со­здания образа.

Оперирование пространственными образами, гибкость в установлении связей между образными, понятийными и дей­ственными компонентами мышления связаны не только с ви­дом профессиональной деятельности, но и с уровнем образо­вания субъекта деятельности. В одних и тех же условиях про­фессиональной деятельности лица, имеющие разный уровень образования (среднее, высшее), будут решать задачи с разной степенью успешности, что подтверждается и нашим исследо­ванием, в котором на группах испытуемых технического и не­технического видов деятельности проверялась роль образных компонентов в техническом мышлении.

В исследовании использовалась методика, представляю­щая собой задание матричного типа. От испытуемого требова­лось создать образ на основе чертежа, выполненного в ортогональной проекции. Опознавательные признаки создаваемого образа были даны в виде четырех изображений фигур, среди которых находилась та, которую он должен определить по чер­тежу, соотнеся размеры, форму чертежа с фигурой. В экспери­менте участвовали 350 человек. Полученные в двух группах данные сопоставлялись. В первую группу вошли лица, деятельность которых связана с техническим конструированием, с чтением чертежей (187 чел.), во вторую — люди, не связан­ные с техническим видом деятельности (163 чел.).

Результаты анализа данных показали, чго испытуемые пер­вой группы успешнее справились с заданием: показатель выпол­нения в этой группе составил ml = 8,4, тогда как во второй — ml = 7,0 (различие статистически значимо на уровне 0,1%). Ис­пытуемые первой группы выполнили задание быстрее: их вре­менной показатель t\ = 46,7 с, тогда как во второй группе tl -58,2 с (различие статистически значимо на уровне 1%).

Во второй группе (нетехнической) по результатам выпол­нения задания выделились две подгруппы, одну из которых со­ставили лица с высшим образованием, а другую — со средним.

Испытуемые подгруппы с высшим образованием справились с заданием успешнее, их результаты были выше, чем во второй подгруппе. Поэтому средний показатель успешности всей груп­пы в целом был обеспечен за счет испытуемых с высшим обра­зованием.

Таким образом, оказалось, что профессиональная деятель­ность влияет на психические процессы в совокупности с пока­зателем уровни образования. Гибкость и подвижность в соот­ношении образных, понятийных и действенных компонентов, свойственные человеку с техническим мышлением, присут­ствуют и у людей с высшим образованием нетехнического про­филя деятельности. Можно предположить, что именно такой механизм мышления лежит в основе высокого уровня интел­лектуального развития человека. Это подтверждают сопоставления экспериментальных данных, изложенные ниже.

Поскольку все участники эксперимента прошли испытание на определение уровня вербального и невербального интел­лекта с помощью набора Д. Векслера, то мы имели возможность сопоставить те и другие данные. В первой группе (техни­ческой) показатели интеллекта оказались выше, чем во второй группе (нетехнической). В первой группе вербальный интеллект составил т= 121,0, невербальный — т = 106,5. Во второй группе вербальный интеллект составил т_д = 111,7, невербаль­ный — т. = 102,3. Величины различия значимы. В подгруппе лиц с высшим образованием второй группы показатели вер­бального и невербального интеллекта оказались выше, чем в подгруппе, в которую вошли лица со средним образованием. Эти данные подтверждают ранее сделанный вывод о совокуп­ном влиянии факторов труда и образования на психическое развитие человека.

Однако уровень развития интеллекта зависит не только от уровня образования и вида труда, но и от того, насколько труд является творческим. Сопоставляя по уровню интеллекта груп­пы лиц в возрасте 25-35 лет, занятых техническим видом труда, но имеющих разный уровень технического образования (среднее и высшее), Л. Н. Борисова обнаружила зависимость интеллекта от характера трудовой деятельности, от того, насколько труд этих лиц является творческим, требующим умственного напряжения.

Д. Адлер СТИЛЬ ЖИЗНИ. ³

Если мы сравним сосну, растущую в долине, с сосной, которая укрепилась на вершине горы, мы увидим, что они растут по-разному. Это деревья одного и того же вида, но их жизненные стили различны. Стиль жизни дерева — это его индивидуаль­ность, которая выражается и формируется в определенном окружении. Распознается же стиль тогда, когда мы видим, что вследствие окружения он не совпадает с нашими ожидания­ми, и понимаем при этом, что у каждого дерева есть своя мо­дель жизненного поведения, а не просто одни механические реакции на окружение.

В основном, это справедливо и для человека. Перед нами жизненный стиль в определенных условиях, окружающих его, и нашей задачей является тщательно проанализировать его связь с обстоятельствами, ведь с изменениями в окружении меняется и сознание. Пока человек находится в благоприят­ной ситуации, мы не можем заключить о его стиле жизни со всей определенностью. Однако в новых ситуациях, когда чело­век сталкивается с трудностями, стиль жизни вырисовывает­ся ясно и отчетливо. Только опытный психолог может с боль­шой долей вероятности определить стиль жизни человека, если тот пребывает в благоприятных условиях, когда же субъект по­падает в неблагоприятное и даже тяжелое положение, его жиз­ненный стиль становится очевиден каждому.

Жизнь редко похожа на игру, и чего-чего, а трудностей в ней хватает. Человек то и дело оказывается перед препятствием, и именно в таких ситуациях мы и должны изучать его, отмечать его разнообразные движения и определять его отличительные каче­ства. Как мы уже говорили раньше, жизненный стиль — это един­ство, он сформировался в процессе преодоления трудностей, пе­режитых в детстве, и основывается на стремлении к цели.

Но наши интересы касаются не столько прошлого, сколько будущего людей, понимать которое можно, только понимая их стиль жизни.

Даже если мы понимаем их инстинкты, стимулы влечения и так далее, мы не в силах предсказать, что должно произойти. Некоторые психологи пытаются делать выводы исследуя инстинкты, влечения или травмы, но при ближай­шем рассмотрении можно обнаружить, что все эти элементы предполагают определенный стиль жизни. И поэтому, что бы ни служило стимулом поведения человека, оно является сти­мулом только к сохранению и фиксации стиля жизни.

Каким же образом понятие стиля жизни связано с тем, что мы рассмотрели в предыдущих главах? Мы видели, как у людей с ослабленными органами или физическими недугами при столк­новении с трудностями жизни из внутренней неуверенности развивается чувство или комплекс неполноценности. Но по­скольку это чувство вскоре становится невыносимым, оно по­буждает к каким-либо действиям. В результате у человека по­является цель. В индивидуальной психологии такое упорное движение к цели давно уже обозначено понятием «жизненный план». Но так как это название часто приводило к ошибочному пониманию, сейчас оно называется «жизненным стилем».

То, что человеку свойственно иметь стиль жизни, дает воз­можность предсказывать его будущее, при этом мы основыва­емся на беседах с ним и его ответах на вопросы.

Это похоже на просмотр пятого акта пьесы, в котором рас­крываются все тайны. То, что мы знаем фазы, трудности и во­просы жизни, дает нам возможность делать такого рода предсказания. Таким образом, из опыта и знания нескольких фак­тов мы можем сказать, как в дальнейшем сложится жизнь детей, которые постоянно ищут уединения, всегда нуждаются в под­держке, детей избалованных, которых в любой ситуации пре­следует чувство неуверенности. Что происходит с человеком, чья цель заключается в том, чтобы находить поддержку у дру­гих? Не в силах преодолеть колебания, он останавливается на полпути или избегает решения жизненных проблем. Все эти колебания, остановки и увертки нам хорошо известны, так как нам приходилось наблюдать все эти вещи тысячу раз. Мы зна­ем, что он не хочет действовать самостоятельно и ждет, чтобы о нем заботились. Он хочет остаться в стороне от серьезных жизненных проблем и занимает себя бесполезными вещами, вместо того чтобы перейти к делу. Его чувство общности нераз­вито, в результате чего мы можем получить проблемного ребен­ка невротика, преступника или самоубийцу. Понимание всех этих вещей теперь стало гораздо более глубоким, чем раньше.

Так, мы понимаем, что при исследовании жизненного стиля человека возможно использовать нормальный жизненный стиль в качестве основы, меры. Пример хорошо социально адаптиро­ванного человека служит нам в качестве своего рода стандарта, нормы и меры для индивидуальных вариаций этой нормы.

Понимание стиля жизни

Возможно, в этой связи было бы полезно продемонстрировать то, как мы определяем нормальный стиль жизни и что это дает нам для понимания ошибок и некоторых особенностей. Но прежде стоит упомянуть, что в подобного рода исследованиях мы не принимаем в расчет типы. Наш подход отличается, так как у каждого человека свой индивидуальный стиль жизни. Так же, как невозможно найти на дереве два абсолютно оди­наковых листа, невозможно отыскать двух одинаковых людей. Природа столь богата, а возможности разнообразия стиму­лов, инстинктов и ошибок столь велики, что совершенно не­возможно, чтобы два человека были в точности идентичны. Следовательно, когда мы говорим о типах, это всего лишь интеллектуальный прием, чтобы сделать более понятными неко­торые сходства в людях. Когда мы постулируем интеллектуаль­ную классификацию, такую как типы, и изучаем характерные черты, их составляющие, наши рассуждения становятся яснее. Однако этим мы еще не принимаем на себя обязательства ис­пользовать одну и ту же классификацию все время, а только прибегаем к наиболее подходящей для каждого конкретного случая. Люди, которые серьезно относятся к различного рода типам и классификациям, однажды наклеив на человека ярлык, Уже не могут себе представить, что этот человек может быть отнесен к какому-то типу другой классификации.

Чтобы пролить свет на эту проблему, приведем пример. Скажем, если мы говорим о типе человека, который не адап­тирован социально, мы имеем в виду того, кто ведет бессодержательную жизнь и не вовлечен в социальные проблемы. Это один из способов классифицировать индивидов, возможно, по наиболее важному признаку. Но возьмем, к примеру, индиви­да, чей интерес, каким бы ограниченным мы его ни считали, заключается прежде всего в том, чтобы видеть. Такой человек сильно отличается от другого, которого влечет другой интерес -слышать. Тем не менее, оба они могут быть социально не адапти­рованы и испытывать трудности в установлении контакта с окру­жающими. В таком случае, если мы не понимаем, что типы — это всего лишь удобные абстракции, классификация по типам мо­жет стать источником путаницы.

А сейчас давайте возвратимся к нормальному человеку, ко­торого мы избрали в качестве стандарта для исследования от­клонений. Нормальный человек — это человек, который живет в обществе и в своем образе жизни столь хорошо адаптирован, что, хочет он того или нет, общество извлекает определенную выгоду из его деятельности. Кроме того, с точки зрения психологической, у него достаточно энергии и смелости, чтобы от­крыто встречать проблемы и трудности, которые случаются в его жизни. У людей же с психопатологическими отклонениями отсутствуют оба эти качества — и социальная адаптация, и спо­собность справляться с повседневными трудностями жизни.

В качестве иллюстрации я могу привести пример одного трид­цатилетнего мужчины, который всякий раз, пытаясь решать свои проблемы, в самый последний момент отступал. В дружбе он был чрезвычайно подозрителен, в результате чего его дружес­кие отношения никогда не были глубокими. Невозможно, что­бы дружба крепла в условиях подозрительности, так как вто­рой партнер неизбежно почувствует напряженность. Без труда можно было понять, что в действительности у этого человека не было настоящих друзей, несмотря на то что он общался с большим числом людей. Иметь друзей ему мешали недостаток заинтересованности и отсутствие социальной адаптации. Он сторонился общества и в компаниях хранил молчание, объяс­няя это тем, что там у него не возникало никаких мыслей и, следовательно, ему нечего было сказать.

Более того, человек, о котором мы говорим, был застенчив. Во время разговора его лицо то и дело заливала краска. Когда же ему удавалось преодолеть свою застенчивость, он говорил достаточно хорошо. В чем он действительно нуждался, так это в такого рода помощи, не обремененной критикой. Разумеет­ся, когда он был в обычном состоянии, общаться с ним было не слишком приятно, и у окружающих он не вызывал симпа­тии. Он это чувствовал, что лишь усугубляло его нелюбовь к беседам. Стиль его жизни можно описать так, что он обращал на себя внимание при попытке войти в какую-то компанию.

Следующим после жизни в обществе и искусства ладить с людьми является вопрос деятельности. Наш пациент постоян­но пребывал в страхе, что в своей деятельности он потерпит поражение, провалится, и поэтому занимался ею денно и нощ­но. Он перерабатывал и перенапрягался, из-за чего практичес­ки самоустранился от решения реальных проблем, возникаю­щих в его деятельности.

Если мы сравним то, каким образом наш пациент действо­вал в двух важнейших сферах своей жизни, то увидим, что его поведение всегда было слишком напряженным. Это признак сильного чувства неполноценности. Он недооценивал себя и видел в других людях и новых жизненных ситуациях опас­ность для себя. Он жил и действовал так, как будто находился среди врагов.

Теперь у нас достаточно данных, чтобы описать стиль жиз­ни этого человека. Мы видим, что он желает действовать, но страх поражения парализует его. Он словно бы стоит перед пропастью, разрываемый желанием и невозможностью сдви­нуться с места. Его преуспевание относительно, и он предпо­читает оставаться в одиночестве и не вступать во взаимодей­ствия с другими людьми.

Третья проблема, ставшая на пути этого человека, — пробле­ма, к решению которой не готово большинство людей, — это проблема любви. Он не смел приблизиться к противоположно­му полу. Он желал любить и жениться, но сильное чувство непол­ноценности сковывало его действия. Он не смог осуществить Желаемое; все его поведение и жизненные установки укладыва­ются в слова «Да... но!». Он был влюблен в одну девушку, за­тем — в другую, что довольно часто случается у невротических личностей, так как, в сущности, две девушки — это меньше, чем °Дна. Подчас эта истина объясняет склонность к полигамии.

Теперь давайте рассмотрим причины, обусловившие такой стиль жизни у этого человека. Во время его формирования, ? есть в первые четыре — пять лет жизни, случилась трагедия имевшая значительные последствия и которую поэтому необходимо рассмотреть подробно. Как мы понимаем, нечто убило в этом человеке нормальный интерес к другим и дало повод решить, что жизнь — это сплошные трудности и что лучше не двигаться вперед вообще, чем все время противостоять ее тя­готам. Таким образом, он стал осторожным, нерешительным, склонным к всегдашнему отступлению.

Нужно также упомянуть тот факт, что он был первым ре­бенком. Мы уже говорили о большом значении и влиянии на личность последовательности появления детей в семье, указав, что основные проблемы первенца возникают потому, что года­ми он является центром внимания, чтобы в конце концов быть свергнутым, когда его место займет другой любимец. В боль­шинстве случаев причину застенчивости и робости человека можно найти в том, что ему предпочитают кого-то другого. Так что в данном случае исток проблемы было отыскать несложно.

Во многих случаях стоит просто задать пациенту вопрос: вы первый, второй или третий ребенок в семье? — и у нас по­является все необходимое для исследования. Однако можно использовать и другой метод: спросить о ранних воспоминани­ях. Его мы будем довольно подробно рассматривать в следую­щей главе, но уже сейчас можно отметить, что этот метод сто­ит внимания психологов, так как первые воспоминания или первые рисунки позволят восстановить ранний стиль жизни, который мы называем прототипом. Ранние воспоминания кли­ента позволяют увидеть ту часть прототипа, которая действу­ет в сегодняшней его жизни. Как правило, всем запоминается что-то очень важное, даже если это просто осталось в памяти и ему не придают особого значения.

Существуют школы психологии, которые исходят из про­тивоположного предположения. Они считают, что самые важ­ные моменты прошлого человек забывает; в действительнос­ти же большой разницы между этими двумя концепциями нет. Бывает, что человек может рассказать нам оставшиеся в его па­мяти воспоминания, не понимая, однако, что они значат. Он не видит связи между ними и его нынешними действиями. Результат, таким образом, тот же, подчеркиваем ли мы скрытое или забытое значение того, что помним, или важность того, что забыли.

Небольшие рассказы о ранних воспоминаниях могут быть чрезвычайно показательными. Так, человек может вспомнить, что когда он был маленький, мать взяла его и младшего брата на базар. Этого достаточно для того, чтобы раскрыть его стиль жизни. Он рассказывает о себе и младшем брате, значит, для него было важно иметь младшего брата. Попросите его продолжать, и он припомнит, что в тот день начался дождь. Мать взя­ла его на руки, но, увидев младшего брата, поставила обратно на землю, чтобы нести малыша. Таким образом, о его стиле жизни можно сказать следующее: в этом человеке постоянно жило ожидание, что ему предпочтут другого. Зная это, можно понять, что ему мешает свободно общаться: он все время на­стороже — кого ему предпочтут. То же самое и с дружбой. В ре­зультате у него никогда не было настоящего друга, ибо в своей подозрительности он без устали выискивал мелочи, разруша­ющие дружбу.

Мы также можем проследить, как трагедия, которую он пе­режил, стала препятствовать развитию его чувства общности. Он вспомнил, как мать взяла на руки его младшего брата, и мы видим, что он чувствует, что этому младенцу мать уделяет боль­ше внимания, чем ему. Он чувствует, что младшего брата лю­бят больше, и постоянно ищет подтверждения этой мысли. Здесь он всецело убежден в своей правоте, и отсюда — его постоян­ное напряжение, ибо он постоянно пытается совершить нечто, видя, что ему предпочитают кого-то другого.

Таким образом, единственным выходом для этой подозри­тельной личности является полная изоляция, ситуация, в ко­торой он абсолютно ни с кем не должен вступать ни в какие соревнования, оставаясь, так сказать, единственным на всей зем­ле. И действительно, иногда в своих фантазиях ребенок такого типа переживает крушение всего мира, после чего он остается единственным человеком на земле, и следовательно, никому более не может быть отдано предпочтение перед ним. Мы ви­дим, как он использует все возможности, чтобы спастись, но только не следует логике здравого смысла или реальности, а является пленником своих подозрений. Он живет в ограничен ном мире, и у него свое особое представление о бегстве. Связей с другими и интереса к ним он полностью лишен. Но мы не должны обвинять его в этом, так как знаем, что не может отнести его к числу нормальных людей.

Коррекция стиля жизни

В данном случае нашей задачей является пробудить в челове­ке его чувство общности, приблизив его таким образом к тре­бованиям жизни в обществе. Как это должно быть сделано? Большая трудность в работе с людьми, привыкшими к подоб­ному образу жизни, заключается в том, что они постоянно на­ходятся в напряжении и ищут подтверждения своим навязчи­вым идеям. Следовательно, изменить эти их идеи невозмож­но, пока мы каким-то способом не проникнем в их внутренний мир, с тем чтобы рассеять их предубеждения. Чтобы сделать это, необходимы определенное искусство и такт. Лучше, если консультант не связан близко с пациентом или заинтересован в нем лично, так как в противном случае окажется, что он действует в собственных интересах, а не в интересах пациента. Последний обязательно заметит это и станет подозрительным. Еще один важный момент — уменьшить чувство неполно­ценности клиента. Оно не может исчезнуть сразу, и кроме того, мы не хотим искоренять его, потому что чувство неполноцен­ности может служить хорошим фундаментом конструктивной работы. Что действительно необходимо сделать — это изме­нить цель. Мы видим, что целью нашего клиента было бег­ство, поскольку кому-то другому отдавали перед ним предпоч­тение. Именно с этим комплексом идей необходимо работать. Мы можем уменьшить его чувство неполноценности, показав, что в действительности он сам недооценивает себя. Мы можем также показать ему непоследовательность его действий и объяс­нить ему источник его постоянного напряжения, его ощуще­ния, как будто он постоянно находится на краю пропасти или живет среди врагов. Мы можем показать ему, как страх того, что предпочтение будет отдано другому, стоит на пути реали­зации его лучших начинаний и не позволяет ему вести себя естественно, что произвело бы хорошее впечатление на окру­жающих.

Если бы такой человек мог действовать, подобно хорошему хозяину вечеринки — следя за тем, чтобы друзья весело про­водили время, заботливо с ними обращаясь и думая об их интересах, — такая установка могла бы очень помочь продвинуть­ся в нашей работе. Но мы видим, что в реальной ситуации он не может развлекаться самостоятельно, теряется, не в состоя­нии ничего выдумать, и в конце концов говорит: «Глупцы! В них нет ничего интересного!»

Вся беда в том, что он совершенно не в состоянии адекват­но понять ситуацию из-за своей частной логики, частного по­нимания и отсутствия здравого смысла. Как мы уже говорили, это можно сравнить с жизнью в вечной осаде, с образом жизни одинокого волка. Но для человека это — трагическая аномалия.

Теперь мы рассмотрим случай депрессии, которая, являясь довольно распространенным расстройством, может тем не ме­нее быть излечена. Люди с депрессивными симптомами могут быть выявлены в очень раннем возрасте. В самом деле, можно обратить внимание, как много детей проявляют определенные признаки депрессии в своем подходе к новой ситуации. У человека, случай которого мы рассматриваем, было около деся­ти приступов депрессии. Это случалось всякий раз, когда он занимал очередной новый пост. Пока он находился на своем старом посту, его недуг никак не проявлялся. Он неохотно бы­вал в обществе и любил управлять другими. В результате у него не было друзей и в свои пятьдесят он оставался холостяком.

Чтобы понять его стиль жизни, обратимся к его детству. Он был чрезвычайно раздражительным и неуживчивым ребен­ком и с помощью своих слабостей и обид управлял своими старшими братьями и сестрами. Однажды, когда они играли на кушетке, он столкнул их всех вниз, и в ответ на упреки своей тетушки обиженно сказал: «Ну вот, теперь вся моя жизнь раз­рушена из-за того, что ты меня поругала!» Ему тогда было око­ло четырех или пяти лет.

Таков был стиль его жизни: постоянное желание управлять Другими, постоянные жалобы на свои слабости и страдания.

В дальнейшей жизни все это привело его к депрессивности, которая сама по себе является не чем иным, как воплощением его слабости. Все пациенты, страдающие депрессией, употребля­ют практически одни и те же слова: «Вся моя жизнь разруше­на. Я все потерял». Обычно это человек, которого сильно бало­вали, но затем перестали, и это повлияло на его стиль жизни.

Реакции людей нередко очень похожи на различные виды животных. На одну и ту же ситуацию заяц реагирует не так, как волк или тигр, и то же самое с людьми. Однажды проводился следующий эксперимент: мальчиков трех разных типов привели к клетке со львом, чтобы наблюдать за их поведением при виде этого страшного зверя. Первый мальчик повернулся и сказал: «Пошли домой». Второй дрожащим от страха голо­сом произнес: «Вот это да!» Ему хотелось казаться храбрым, но голос выдавал его трусость. Третий мальчик спросил: «Мож­но, я на него плюну?» Таким образом, мы видим три различ­ные реакции, три отличающихся друг от друга переживания одной и той же ситуации. Мы видим также, что в большинстве своем люди имеют склонность испытывать страх.

Этот страх, проявляющийся в социальных ситуациях, яв­ляется одной из наиболее частых причин плохой адаптации. У нас был пациент, человек из знатной семьи, который не хотел затрачивать ни малейшего усилия на что бы то ни было и постоянно ждал помощи извне. Он выглядел очень болезнен­ным и, как следствие, не мог найти себе подходящего места работы. Когда ситуация в семье изменилась к худшему, его бра­тья надоедали ему, повторяя: «Ты настолько глуп, что не в со­стоянии найти себе место. Ты ни на что не годен». В конце концов, этот человек начал пить. Несколько месяцев спустя он уже был закоренелым алкоголиком, и его поместили на изле­чение на два года. Польза от этого имела временный характер, так как, когда он опять вернулся в общество, он снова оказал­ся не подготовленным к жизни в нем. Кроме работы лаборан­та, он не смог найти себе никакой другой, хотя и был потом­ком знаменитого рода. Вскоре у него начались галлюцинации Ему являлся человек, который дразнил его и мешал работать Как видим, сначала ему мешал работать алкоголизм, затем — галлюцинации. Вполне очевидно, что сделать из алкоголика трезвенника — не совсем верное лечение алкоголизма: нам не­обходимо понять и исправить стиль жизни.

В нашем исследовании мы выяснили, что этот человек был избалованным ребенком, постоянно надеющимся на помощь. Он был не готов работать самостоятельно, результаты же его деятельности нам известны. Следовательно, у всех детей необ­ходимо воспитывать независимость, а это возможно только при понимании ими ошибок их стиля жизни. Человек, о кото­ром мы говорим, должен был быть обучен в детстве какой-то деятельности, и тогда ему бы не пришлось стыдиться своих братьев и сестер.

А. Маслоу

САМОАКТУАЛИЗАЦИЯ И ЕЕ ПРЕДПОСЫЛКИ¹

В этой главе мы обсудим идеи, находящиеся в процессе ста­новления и еще не готовые к формулированию в окончатель­ном виде. Как показало общение со студентами и другими людьми, с которыми я делился этими идеями, понятие самоактуа­лизации превратилось в подобие пятна Роршаха: оно часто больше говорит об использующем его человеке, чем о предме­те. Здесь мне хотелось бы рассмотреть некоторые аспекты при­роды самоактуализации — не абстрактно, а с точки зрения опе­рационального смысла процесса самоактуализации. Что означа­ет самоактуализация в каждый конкретный момент — например, что она означает в четыре часа во вторник'

Начало исследований самоактуализации. Мои исследова­ния самоактуализации планировались и начинались не как ис­следования, а лишь как попытка молодого интеллектуала по­нять двух своих учителей — удивительных людей, которых я любил и чьим высоким интеллектом восхищался.

¹ Маслоу Л Новые рубежи человеческой природы Смысл, 1999 12 Зак №401

Я, однако, не мог удовлетвориться простым восхищением, но стремился понять, почему эти два человека — Рут Бенедикт и Макс Верт-хаймер — так отличаются от всех прочих. Они стали моими учителями, когда, имея уже докторскую степень, я приехал с Запада в Нью-Йорк. Повторяю, они были удивительными людь­ми, и вся моя подготовка по психологии нисколько не помога­ла мне понять их. Они были вроде бы не просто людьми, а чем-то большим, чем люди. Мое собственное исследование нача­лось как донаучная или ненаучная деятельность. Я заносил в свой дневник наблюдения и заметки, касающиеся Макса Верт-хаймера и Рут Бенедикт. Стремясь понять их, думая о них, я в один прекрасный момент осознал, что эти два портрета можно обобщить, и пришел к выводу, что вправе говорить уже не о двух необыкновенных людях, а о типе личности. Этот вывод вдохновил меня, и я попытался выяснить, нельзя ли обнару­жить черты найденного типа в других людях, и действительно, начал их обнаруживать в одной личности за другой.

С точки зрения обычных стандартов лабораторного исследования, строгого и контролируемого, это вообще не было исследованием. Мои обобщения выросли из отбора мною людей определенных типов. Конечно, нужны другие судьи. Но как бы то ни было, один человек отобрал примерно две дюжины лю­дей, которые ему очень нравились, которыми он восхищался, считая их замечательными людьми, а затем попытался охарак­теризовать их и обнаружил, что способен описать синдром — некий образ, который вроде бы соответствовал каждому из них. Все они были представителями западной культуры, ото­бранными на основании всех возможных «встроенных» в ис­следователя предрассудков. Сколь ненадежной ни была такая процедура, она явилась единственным операциональным опре­делением самоактуализирующихся людей, какими я описал их в первой публикации по этой проблеме.

После того как я опубликовал результаты своих исследова­ний, появилось шесть, восемь или десять свидетельств, под­державших мои выводы. Они не повторяли мое исследование, а рассматривали проблему под другим углом зрения. Так, резуль­таты Карла Роджерса и его учеников (Rogers, 1961) дополнили описание обнаруженного мною синдрома. Подтверждающие дан­ные из области психотерапии сообщил Джеймс Быодженталь

(Bugental, 1965, с. 266-275). Некоторые работы с ЛСД {Mogar, 1967), некоторые исследования эффектов психотерапии (хоро­шей психотерапии, конечно), некоторые результаты тестов — практически все, что мне известно, подтверждает (хотя и не дублирует) данные моего исследования. Я лично чувствую себя вполне уверенно в отношении его основных выводов, не представляю себе, чтобы какое-либо исследование смогло су­щественно изменить полученную картину, хотя небольшие по­правки, конечно, будут иметь место. Я сам сделал несколько таких поправок. Но моя уверенность в собственной правоте не является научным фактом. Если вы ставите под сомнение дан­ные, полученные мною при исследовании обезьян или собак, вы тем самым ставите под сомнение мою компетентность или называете меня лжецом, а я имею право возражать. Если же вы ставите под сомнение мои результаты, касающиеся самоактуализирующихся людей (Maslow, 1954, с. 203-205; 1962), вы вправе поступать так, поскольку мало знаете о человеке, отби­равшем людей, на изучении которых основаны все выводы. Эти выводы находятся в области преднауки, но излагаются в форме, допускающей проверку. В этом смысле они научны.

Люди, отобранные для исследования, были пожилыми; они прожили значительную часть своей жизни и достигли замет­ного успеха. Мы пока не знаем, насколько полученные резуль­таты применимы к молодым людям; не знаем и что означает са­моактуализация в других культурах, хотя в Китае и Индии уже проводятся исследования по самоактуализации; не знаем, ка­ковы будут результаты этих новых исследований, но в одном я не сомневаюсь: если вы отбираете для тщательного изучения очень хороших и душевно здоровых людей, сильных, творче­ских, нравственных, умных (а именно таких людей я отбирал), то приходите к совершенно иному взгляду на человечество. Вы задаетесь вопросом: насколько высоко могут вырасти люди, чего способен достичь человек?

Есть и другие вещи, в которых я вполне уверен — можно сказать, моя интуиция мне подсказывает, — хотя тут у меня еще меньше объективных данных, чем в вопросе, рассмотренном выше. Самоактуализацию достаточно трудно определить. Но еще труднее ответить на вопрос: что стоит за самоактуализацией? Или, если угодно, что стоит за аутентичностью лич­ности? Просто быть честным здесь недостаточно. Что еще мо­жем мы сказать о самоактуализирующихся людях?

Бытийные ценности. Самоактуализирующиеся люди, без единого исключения, вовлечены в какое-либо дело, внешнее по отношению к ним. Они преданы чему-то для них очень цен­ному — своему призванию в старинном, религиозном смысле этого слова. Они трудятся над тем, к чему призвала их судьба и что они любят, так что различие между работой и удоволь­ствием для них исчезает. Один посвящает свою жизнь закону, другой — справедливости, третий — красоте или истине. Все они, так или иначе, посвящают свою жизнь поиску того, что я назвал бытийными ценностями (сокращенно Б-ценностями). Это высшие, предельные ценности, которые не могут быть све­дены к каким-либо иным. Их около четырнадцати. Среди них — известные уже в древности истина, красота и добро, а также совершенство, простота, цельность и еще кое-что в том же духе.<...>

Метапотребностииметапатологии. Существование Б-цен-ностей вносит определенные усложнения в структуру самоак­туализации. Б-ценности функционируют подобно потребностям. Я назвал пхметапотребностями. Утрата этих ценностей приводит к патологическим расстройствам, которые я назвал метапатологиями — болезнями души. Такой недуг настигает, например, человека, вынужденного все время жить среди лже­цов и никому не доверять. Так же как необходимы консультан­ты, помогающие людям разбираться с наиболее простыми проблемами неудовлетворенных потребностей, нужны и мета-консультанты, которые помогали бы преодолевать душевные страдания, вырастающие из неудовлетворенных метапотребностей. Во вполне определенном, допускающем эмпиричес­кую проверку смысле, человеку необходимо жить в красивой, а не уродливой обстановке, так же как ему необходимы пища для изголодавшегося желудка и отдых для усталого тела. Я го­тов даже утверждать, что в Б-ценностях заключен смысл жиз­ни для большинства людей, но многие из них просто не зна­ют об этих своих метапотребностях. Одна из задач консультан­та — дать людям это знание, подобно тому как классический психоаналитик дает возможность своим пациентам осознать их инстинктивные базовые потребности. Возможно, в конечном счете некоторые профессионалы осознают себя в качестве кон­сультантов по философским или религиозным вопросам.

Некоторые из нас пытаются помочь тем, кого мы консуль­тируем, двигаться в направлении самоактуализации. Эти люди часто опутаны ценностными проблемами. Многие из них — подростки, производящие неблагоприятное впечатление, но на самом деле замечательные люди, идеалисты в классическом смысле (чему есть иногда поведенческие подтверждения). Я по­лагаю, что они ищут ценности, служению которым могли бы посвятить себя, ищут то, что они могли бы любить, чему покло­няться. Эти молодые люди время от времени осуществляют выбор между движением вперед или назад, в направлении самоактуализации или прочь от нее. Что консультанты (или ме-таконсультанты) могут предложить им, чтобы они в наиболь шей степени стали собой?

Поведение, ведущее к самоактуализации

Что делает человек, когда он самоактуализируется? Стискива­ет зубы и скрежещет ими? Что означает самоактуализация в терминах реального поведения, реальной процедуры? Я опишу восемь путей самоактуализации.

Во-первых, самоактуализация предполагает, что человек от­дается своим переживаниям полностью, живо, самозабвенно, целиком сосредоточиваясь на них, не боясь быть полностью поглощенным ими, без подросткового смущения. В момент та­кого переживания человек целиком и полностью раскрывает свою человеческую сущность. Это и есть момент самоактуали­зации. Мы все время от времени переживаем такие моменты. Как консультанты мы в силах помочь нашим клиентам испы­тывать их чаще. Мы можем поощрять их к тому, чтобы они, полнее погружаясь во что-либо, забывали о своих позах, своих психологических защитах, своей робости и застенчивости — и шли до конца. Со стороны видно, что это могут быть сладост­ные мгновения. У парней, стремящихся выглядеть «крутыми», циничными и искушенными, мы можем наблюдать восстанов­ление какой-то детской невинности, неиспорченности. Таково, во всяком случае, выражение их лиц, когда они полностью поглощены тем, что переживают в данный момент. Ключевое сло­во здесь «самозабвенно»: ведь наши подростки страдают от де­фицита самозабвения, от того, что их сознание слишком обра­щено на них самих.

Во-вторых, жизнь можно рассматривать как процесс после­довательных выборов. В каждой точке есть выбор прогрессив­ный и есть регрессивный. Можно двинуться в сторону защиты, безопасности, боязни; но по другую сторону есть выбор, веду­щий к личностному росту. Сделать в течение дня дюжину та­ких выборов вместо выборов, продиктованных страхом, — зна­чит совершить столько же шагов в направлении самоактуали­зации. Самоактуализация — это продолжающийся процесс. Она предполагает осуществление многочисленных выборов: солгать или быть честным, украсть или не украсть в каждом конкрет­ном случае, причем каждый раз должен быть сделан выбор, ве­дущий к росту. Это и есть движение к самоактуализации.

В-третьих, чтобы имело смысл говорить о самоактуализа­ции, должна существовать та самость, которая актуализирует­ся. Человек — не tabula rasa\ ¹ Чистая доска — лат. не кусок глины или пластилина. Он — нечто уже существующее, хотя бы как недостаточно оформившаяся структура. Человек — это, как минимум, его темпе­рамент, его биохимические балансы и т. п. Существует самость (self), и прислушаться к голосу внутренних импульсов — зна­чит дать ей проявиться. Большую часть времени большинство из нас (особенно это касается детей и молодых людей) слуша­ет не свой голос, а встроенный внутрь нас голос мамы, или папы, или старших, или истеблишмента, авторитета, традиции.

В качестве простого первого шага на пути к самоактуализа­ции я иногда советую своим студентам, чтобы, когда им пред­лагают бокал вина и спрашивают, нравится ли оно им, они реа­гировали необычным образом. Прежде всего, говорю я, не надо смотреть на этикетку — пусть она не служит сигналом, подска­зывающим, должно ли вино нравиться. Далее, я рекомендую им закрыть глаза и помолчать. Теперь они готовы, отключив шумы окружающего мира, пригубить вино и, ощутив на языке его вкус, обратиться к внутреннему «верховному суду».

Тогда и только тогда они вправе сказать: «Мне нравится» или «Мне не нравится». Суждение, вынесенное таким образом, существен­но отличается от обычной фальши, в которую мы все вовлече­ны. Недавно на одной вечеринке я поймал себя на том, что смот­рю на этикетку на бутылке и убеждаю хозяйку, что она выбра­ла очень хорошее виски. Но вдруг я остановился: что я говорю? Ведь я очень мало знаю о виски. Точнее, я знаю только то, что говорит реклама, а в действительности не имею представления, хороша данная марка или нет. Подобным образом поступаем мы все. Отказ от такого поведения — это часть процесса самоактуализации. Итак, приятен ли этот напиток для вашего же­лудка? Хорош ли он на ваш вкус? Нравится ли вам салат?

В-четвертых, испытывая сомнение, будьте по возможнос­ти честны. Я прикрываюсь фразой «испытывая сомнение», что­бы избежать длинных рассуждений о дипломатичности. Часто мы нечестны, когда испытываем сомнения. Наши клиенты не­честны значительную часть времени. Они играют в игры и ста­новятся в позы. Они не принимают с легкостью предложение быть честными. Смотреть внутрь себя в поисках многих отве­тов предполагает принятие на себя ответственности. Это круп­ный шаг в направлении самоактуализации. Вопрос об ответственности слабо изучен. Он не рассматривается в наших учебниках психологии (в самом деле, как исследовать ответственность у бе­лых крыс?). Между тем он касается ощутимой части психотерапии. В психотерапии можно видеть, чувствовать, знать мо­мент принятия клиентом ответственности на себя. Возникает и ясное сознание того, как ощущается ответственность. Каж­дый раз, когда человек принимает на себя ответственность, он актуализирует себя.

В-пятых, мы говорим о самозабвенном переживании, о вы­боре роста вместо выбора страха, о том, как важно прислуши­ваться к внутреннему голосу, о том, чтобы быть честным и брать на себя ответственность. Все это шаги к самоактуализации, и каждый из них обеспечивает лучший жизненный выбор. Осу­ществляющий их человек каждый раз, когда он попадает в точ­ку выбора, обнаруживает, что эти выборы оказываются для него все более органичными. Он приходит к пониманию того, в чем его судьба, кто будет его женой (или мужем), какова будет его миссия в жизни. Человек не способен совершить муд­рый жизненный выбор, если не отваживается послушать само­го себя, свое Я, в каждый момент жизни и, если надо, спокойно сказать: «Нет, то-то и то-то мне не нравится».

Мир искусства, на мой взгляд, захвачен небольшой группой создателей мнений и вкусов — лиц, к которым я отношусь с подозрение.Это личный взгляд, но он кажется мне справедливым по отношению к людям, возомнившим себя вправе го­ворить: «Либо тебе нравится то же, что нравится мне, либо ты дурак». Между тем мы должны учить людей прислушиваться к своему собственному вкусу. Большинство людей не делает этого. Стоя в галерее перед непонятной картиной, редко услы­шишь: «Это непонятная картина». Не так давно у нас в Брэндейсском университете демонстрировали танцевальную про­грамму — странную, с электронной музыкой, магнитофонны­ми записями и артистами, исполнявшими сюрреалистические и дадаистские произведения. Когда представление окончилось и зажегся свет, все выглядели ошеломленными и никто не знал, что сказать. В таких ситуациях большинство предпочитает пре­тендующую на остроумие болтовню вместо того, чтобы сказать: «Мне хотелось бы обдумать это». Чтобы высказываться чест­но, надо отважиться быть не таким, как другие, не желать нра­виться другим, не быть конформистом. Если клиентов, моло­дых или старых, не удается научить тому, что они должны быть готовы не нравиться другим людям, то консультанту впору от­казаться от дальнейшей работы. Быть смелым, не бояться — вот другая формулировка той же мысли.

В-шестых, самоактуализация — это не только конечное со­стояние, но также и сам процесс актуализации потенций инди­вида в любое время, в любой степени. Например, проверяя свой интеллект, человек улучшает его. Самоактуализация подобна использованию своего интеллекта. Она не обязательно предпо­лагает осуществление чего-то особенного, но для реализации своих возможностей человек часто должен пройти через труд­ный подготовительный период. К примеру, музыкант выполня­ет на клавиатуре рояля утомительные упражнения для разра­ботки пальцев. Самоактуализация требует работы, направлен­ной на то, чтобы хорошо делать то, что человек хочет делать.

Стать второразрядным врачом — это не путь к самоактуализации. Самоактуализирующийся человек стремится быть в сво­ем деле среди лучших или во всяком случае настолько хоро­шим, насколько он может.

В-седьмых, важными рубежами на пути к самоактуализации являются так называемые пиковые переживания (Maslow, 1962; 1964 b). Это моменты экстаза, которые нельзя купить, нельзя гаран­тировать, нельзя даже искать. Надо быть, как писал К. С. Льюис, «удивленным радостью». Можно создать условия, при кото­рых пиковые переживания будут более вероятны или, напротив, менее вероятны. Преодолеть иллюзии, избавиться от ложных представлений, понять, к чему ты не пригоден и каких потен­ций у тебя нет — это тоже элемент открытия того, чем ты яв­ляешься на самом деле.

Почти у каждого бывают пиковые переживания, но не каж­дый знает об этом. Некоторые отмахиваются от этого малень­кого мистического опыта. Помочь людям узнать эти мгновения экстаза, когда они случаются (Otto, 1967), — одна из задач кон­сультанта (или метаконсультанта). Каким образом, однако, пси­хика одного человека может проникнуть в тайники психики другого и попытаться вступить с ней в общение? Необходимо выработать новый способ общения. Я описал его под названи­ем «рапсодическая коммуникация» в одном из приложений к моей книге «Религии, ценности и пиковые переживания» (Mas-low, 1964 b). Полагаю, что этот способ в большей мере, чем тот, к которому мы привыкли (наблюдая за тем, что учителя пишут на доске), достоин быть моделью для обучения, консультиро­вания, помощи взрослым людям в их развитии в полную меру своих возможностей. Если я люблю Бетховена и слышу нечто в его квартете, чего не слышишь ты, как мне научить тебя слы­шать это? Я слышу нечто очень красивое, а ты выглядишь оза­даченным: ты слышишь просто звуки. Что мне делать, чтобы ты услышал красоту? В этом главная наша проблема в области обучения, а не в том, чтобы заставить выучить азбуку, демон­стрировать арифметические выкладки на доске или вскрытие лягушки. Эти последние вещи являются внешними для обоих участников процесса обучения; оба одновременно смотрят на них, хотя указка в руках у одного. Этот вид обучения легок; другой намного труднее, но он составляет часть работы кон сультанта, а именно метаконсультирование.

В-восьмых, уяснение индивидом, кто он такой, что ему нра­вится и что не нравится, что хорошо для него и что плохо, куда он движется и в чем его миссия, — одним словом, раскрытие индивидом своих собственных характеристик — предполагает и высвечивание психопатологии. Это означает выявление пси­хологических защит и — когда они идентифицированы — пред­полагает достаточно мужества, чтобы отказаться от них. Такой отказ болезнен: ведь защиты воздвигаются против чего-то не­приятного. Но отказ от защит ценен. Если психоаналитическая литература чему-либо научила нас, так это тому, что они не служат хорошим способом решения проблем.

Десакрализация. Поговорим об одном защитном механизме, не упоминаемом в учебниках психологии, хотя это очень важ­ный защитный механизм для некоторой части нынешней моло­дежи. Я имею в виду механизм десакрализации. Юноши и девуш­ки, о которых я говорю, не верят в существование подлинных ценностей и добродетелей. Они чувствуют себя обманутыми, а свою жизнь — разлаженной. Большинство из них — дети вялых родителей, которых они не очень уважают, у которых полная путаница с ценностями, и которые зачастую просто боятся сво­их детей, никогда не наказывают их и не останавливают, когда те могут совершить дурные поступки. А дети, в свою очередь, презирают родителей — часто вполне заслуженно. Хуже, что у них формируется глобальное обобщение: они не хотят слушать никого из взрослых, в особенности употребляющих те же сло­ва, которые они слышали из лицемерных уст. Ведь их отцы не раз говорили о том, что нужно быть честным и смелым, а вели себя прямо противоположным образом.

Юноши и девушки научились видеть в человеческой лично­сти объект и отказываются видеть ее потенции, ее символиче­ское значение, отказываются рассматривать человека под зна­ком вечности. Возьмем десакрализацию секса нашей молоде­жью. В сексе, дескать, нет ничего особенного, это естественная вещь. И его сделали настолько обыденным, что во многих слу­чаях он потерял свои поэтические качества, а это значит — по­терял практически все.

Самоактуализация предполагает отказ от защитного меха­низма десакрализации и обучение ресакрализации¹.

Ресакрализация. Ресакрализация означает стремление вновь и вновь видеть каждого человека «в аспекте вечности», как го­ворит Спиноза, подходить к нему с позиций объединяющего восприятия, которое было характерно для средневекового хри­стианства. Это означает способность видеть священное, вечное, символическое. Надо, например, видеть Женщину с большой буквы и все ее качества при встрече с каждой конкретной жен­щиной. Другой пример: студент-медик рассекает мозг. Очевид­но, что-то теряется, если, не испытывая никакого трепета и не обладая объединяющим восприятием, он видит мозг только как конкретную вещь. Ресакрализация позволяет одновременно увидеть мозг как сакральный, то есть священный, объект, уви­деть его символическое значение, его поэтические аспекты.

Ресакрализация часто требует долгих и вроде бы банальных бесед — «чересчур правильных», как выразились бы подрост­ки. Тем не менее для консультанта (в особенности если его подопечные в том возрасте, когда уже задумываются над фило­софскими вопросами, касающимися религии и смысла жизни) это важнейший путь оказания людям помощи в их движении к самоактуализации. Да, подросток может сказать, что слова кон­сультанта чересчур правильны, а логический позитивист — что они бессмысленны, но для человека, который ждет от нас по­мощи, они очень значимы и очень важны, и наш долг — отклик­нуться.

Сводя все сказанное воедино, мы видим, что самоактуали­зация — дело не одного момента. Нельзя в четверг в четыре часа под звуки трубы вступить в пантеон и остаться там навечно. Самоактуализация достигается путем небольших, последова­тельно накапливаемых достижений. Слишком часто наши кли­енты склонны ожидать некоего вдохновения, которое явится и позволит им сказать: «В 3.23 в этот четверг я достиг самоакту­ализации!». В действительности же люди, отобранные как самоактуализирующиеся субъекты, удовлетворяющие соответствующим критериям, движутся малыми шагами. Они прислушиваются к своему собственному голосу; они берут на себя ответственность; они честны; наконец, они упорно трудятся Они выясняют для себя, кто они такие и что они такое, причем не только в плане жизненного предназначения, но и чем такая-то обувь беспокоит их ноги, нравятся ли им баклажаны и могут ли они бодрствовать всю ночь, после того как выпьют слишком много пива. Все это входит в истинное Я человека. Поэтому важно знать свои биологические, врожденные особенности, которые невозможно или трудно изменить.<...>

¹ Я был вынужден придумывать термины, поскольку английский язык не­справедлив по отношению к хорошим людям. В нем нет достаточного на­бора слов для обозначения добродетелей. А некоторые прекрасные слова оказались дискредитированы, например «любовь».

1 Матейчик 3. Родители и дети. Пер. с чешского. М., 1992.

2 Степанова Е. И. Психология взрослых: Экспериментальная акмеология. Издательство Санкт-Петербургского университета «Алетейя», 2000.

3 Наука жить Киев, 1997