14.4. Политические доктрины христианства

Политическое учение христианства сложилось на основе евангельских текстов. Напомним, что политическое кредо христианства заключается в двух знаменательных отрывках Нового Завета – в Послании к римлянам святого апостола Павла («Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены»; Рим. 13:1) и в притче о динарии. На вопрос фарисеев, стоит ли платить подать кесарю, т. е. римскому императору, Иисус ответил: «Воздайте Богу Богово, кесарю – кесарево». Это означало, что истинным христианам надлежит повиноваться любым земным властям, но при этом всегда сохранять религиозную независимость. Неслучайно в Древнем Риме христиане начинали все свои собрания с молитвы за здоровье царствующего императора, но при этом никакими пытками невозможно было заставить их приносить жертвы языческим богам и обожествленным императорам.

14.4.1. Политические концепции Православия

В конце римской эпохи сформировались два противоположных христианских религиозно‑политических учения – цезарепапизм и папоцезаризм.

В восточной части Римской империи, впоследствии названной Византией, сложился цезарепапизм, т. е. превосходство императорской власти над властью церковной. На Востоке существовали сразу несколько крупных городов – метрополий, архиепископ которых носил титул патриарха или папы (Иерусалим, Антиохия, Александрия, Константинополь и др.), а император был один. В результате патриархи как бы уравновешивали друг друга, не выступая с самостоятельными требованиями. В эпоху императора Юстиниана (527–565) появилось понятие «симфонии», т. е. «созвучия» светской и духовной власти. В соответствии с «симфонией» Церковь спасает бессмертные души христиан, защищая незыблемость обрядов и догматов, а грешными бренными телами ведает светская императорская власть. Именно благодаря теории «симфонии» восточная церковь никогда не выдвигала политических требований, но при этом малейшие расхождения с обрядностью и догматами, принятыми на Вселенских Соборах, вызывали серьезнейшие политические потрясения (можно вспомнить последствия реформ при патриархе Никоне). Идеальным политическим устройством православие считало власть царя – Помазанника Божия.

Православие со времен Вселенских Соборов придерживается доктрины симфонии властей, в соответствии с которой Церковь должна существовать только вместе с царской властью. Для верующих людей самым авторитетным суждением о природе власти может быть прямое наставление из Библии: «…поставь над собою царя, которого изберет Господь, Бог твой…» (Втор. 17:15). Церковь и царство, с православной точки зрения, существуют в таком же единстве, как душа и тело, образуя единый организм. Царь, являясь Помазанником Божиим, должен держать ответ только перед ним, а не перед народом. Самодержавие создается не только волей Божьей, но и по образцу Царства Божия. Понятно, что в православном царстве не может быть конституционных ограничений, парламентов и т. д. Вот как объяснял природу самодержавия митрополит Московский Филарет (1782–1867): «Бог, по образу своего небесного единоначалия, устроил на земле царя; по образу своего вседержительства – царя самодержавного; по образу своего царства непреходящего, продолжающегося от века до века – царя наследственного» [124] . Православие, таким образом, не просто религия, но религия, неразрывно связанная с формой правления.

Таким образом, политическая доктрина православия считала самодержавную монархию единственно возможной формой правления. Еще в 1393 г. константинопольский патриарх в письме к Московскому князю Василию I писал: «Царство и Церковь имеют между собой тесное единение, и невозможно одно без другого» [125] . Соответственно, все стремления заменить самодержавие являлись не только политическим, но и религиозным преступлением. Одновременно монарх, согласно доктрине, также должен был быть православным по вероисповеданию. Русский царь, будучи самодержцем, тем не менее не мог сменить вероисповедание.

В России, в полном соответствии с цезарепапизмом, светская власть распоряжалась церковным имуществом. Во времена Петра Великого Церковь была превращена в одну из отраслей государственного управления. Но сама Церковь никогда не претендовала на участие в политических делах. Даже в годы потрясений большевистской революции Церковь заняла позицию неучастия в Гражданской войне. Большевики, впрочем, одержав победу в войне, вскоре обрушились на Церковь. Кстати, из всех дореволюционных сословий именно православное духовенство понесло наибольшие потери в результате «красного террора» и при этом дало наименьшее число эмигрантов. Лишь 0,5 % от числа всех священнослужителей оказались в эмиграции. (Весьма показательный факт!) О размахе репрессий в отношении духовенства говорит тот факт, что в 1920‑1930‑е гг. было убито свыше 200 тыс. священнослужителей, свыше полумиллиона прошли тюрьмы и лагеря [126] . Физически была истреблена значительная часть духовенства.

Но Церковь даже в таких условиях все же пошла на сосуществование с властью. В 1927 г. местоблюститель патриаршего престола Сергий, крупный философ, многократно подвергавшийся арестам, но никогда не отрекавшийся от своих взглядов, объявил о поддержке советской власти. Государство пошло на примирение с Русской православной церковью в годы Великой Отечественной войны, закрыв антирелигиозные газеты, распустив «Союз воинствующих безбожников». Сталин встретился в сентябре 1943 г. с высшими церковными иерархами, фактически согласился с их пожеланиями, выпустив находящихся в заключении священников, разрешив Церкви избрать патриарха на вакантную с 1925 г. должность и приобретать здания, открывать храмы и религиозные учебные заведения. Впрочем, почти годом раньше в партийной газете «Правда» была помещена поздравительная телеграмма местоблюстителя патриаршего престола митрополита Сергия (будущего патриарха), в которой он обращался к Сталину в «старорежимных» выражениях, как к царю («Я приветствую в Вашем лице богоизбранного вождя…») [127] , а вооруженные силы страны, ведомые атеистами‑политруками, называл «христолюбивым воинством». Тысячелетний политический опыт не подвел служителей Церкви: началось сотрудничество боговой и кесаревой властей, продолжавшееся до хрущевских гонений начала 1960‑х гг.

При Н. С. Хрущеве возобновилось гонение на Церковь. В 1959–1964 гг. были закрыты пять из восьми духовных семинарий, более 50 из 89 монастырей, количество приходов сократилось с 22 тыс. до 8 тыс. Только за 1961–1964 гг. по религиозным мотивам было осуждено 1234 чел. [128] Возобновилось варварское уничтожение храмов и исторических памятников. Так, в Ленинграде был снесен Спас на Сенной, уничтожены многие храмы в Москве. Была закрыта Киево‑Печерская лавра.

Тем не менее Русская Православная церковь продолжала, в полном соответствии с цезарепапизмом, сосуществовать (но не сотрудничать!) с властью, частью официальной идеологии которой был атеизм.

После радикальных перемен в государственной и религиозной жизни России, вызванных перестройкой и распадом СССР, Русская Православная церковь по‑прежнему занимает позицию принципиального невмешательства в политическую жизнь. Несмотря на стремление всех политических партий привлечь Церковь на свою строну, духовенство и миряне остаются в стороне от политических страстей.

Тем не менее все же нужно сказать о православной политической доктрине, выдвинутой митрополитом Петербургским и Ладожским Иоанном (1927–1995). Иоанн считал, что идейное наследие русской православно‑монархической мысли и ее принципы – «Святая Русь», «Москва – Третий Рим», «Православие, Самодержавие, Народность» – и в современных условиях не потеряли своего значения. Свои взгляды Иоанн изложил в серии книг и статей, доказывая, что традиционное Православие обладает притягательной интеллектуальной силой. Пресс‑секретарь митрополита говорил, что уникальность пастырской судьбы Иоанна в том, что «он стал тем звеном, которое соединило современную Россию с ее многовековой исторической и религиозной традицией… сумел сформулировать целостную, подробную и исторически обоснованную идеологию русского национально‑религиозного возрождения» [129] . Идеология эта предельно проста и сводится к нескольким истинам, которые вкратце таковы:

• «Русская идея – это неутомимое стремление к святости, праведности и чистоте;

• Русская демократия – это соборность;

• Русская идеология – это Православие;

• Русский порядок – это державность;

• Русское государство – это Россия во всем многообразии исторических форм ее существования;

• государственно‑политический и одновременно нравственно‑религиозный идеал России – Святая Русь;

• патриотизм – религиозный долг каждого благочестивого христианина;

• Русская Православная церковь – соборная совесть народа» [130] .

Как видим, взгляды митрополита Иоанна не являются политической теорией в буквальном смысле, но их все же можно рассматривать как современную православную политическую идеологию.