2. Уровень «внутренней формы» литературного произведения: ассоциативный фон; подтекст, интертекст; сверхтекст; жанр.

Ассоциативный фон – сопоставление разных фрагментов текста друг с другом, а также с предшествующей литературной традицией.

Подтекст – смысловая взаимосвязь различных компонентов формы и содержания произведения, которая демонстрирует концептуальную и жанрово-стилевую целостность произведения.

Интертекст – скрытые или явные цитаты из других литературных произведений.

Сверхтекст – смысловая связь между внутренним миром произведения и реальной действительностью, представление о которой выражено той или иной концепцией мира и личности.

Жанр – тип устойчивой структуры произведения, организующей все его элементы в единый образ мира, воплощающий определенную концепцию действительности.

Билет №12

1. Своеобразие романтизма в лирике к.Н. Батюшкова: суггестивная поэтика в стихотворении «Вакханка».

Суггестивная поэтика – литературный стиль, с помощью которого автор передаёт свою отрешенность от земного, повседневного. В стихотворении Батюшкова воссоздано любовное преследование «на празднике Эригоны». Поэт придал эпизоду характер ритуального языческого действа. Статике Батюшков противопоставил динамику погони, экстаз любовного чувства. Они, с точки зрения Батюшкова, характеризуют античное языческое мироощущение. Несмотря на то, что основной сюжет стихотворения построен на любви и страсти, Было бы ошибочно думать, что Батюшков сосредоточен исключительно на любви. Эта страсть представляется ему, конечно, одним из самых гармоничных и прекрасных проявлений души, но любовь у Батюшкова всегда духовна и не мыслится им вне простых и естественных свойств и переживаний личности. Она сопряжена с добром, отзывчивостью, чуткостью, бескорыстием. Она свободна и не знает расчетов. Утверждая гуманные и прекрасные идеалы, Батюшков не мог не задумываться об их скоротечности и гибели. В его стихотворениях передана и грусть об исчезающей юности, о блекнущих и увядающих цветах весны, символизирующей расцвет природы и жизни. 

2. Уровень «внутренней формы» литературного произведения: ассоциативный фон; подтекст, интертекст; сверхтекст; жанр.

Ассоциативный фон – сопоставление разных фрагментов текста друг с другом, а также с предшествующей литературной традицией.

Подтекст – смысловая взаимосвязь различных компонентов формы и содержания произведения, которая демонстрирует концептуальную и жанрово-стилевую целостность произведения.

Интертекст – скрытые или явные цитаты из других литературных произведений.

Сверхтекст – смысловая связь между внутренним миром произведения и реальной действительностью, представление о которой выражено той или иной концепцией мира и личности.

Жанр – тип устойчивой структуры произведения, организующей все его элементы в единый образ мира, воплощающий определенную концепцию действительности.

Билет №13

1. Своеобразие романтизма в лирике к.Н. Батюшкова: гражданский романтизм в стихотворении «к Дашкову», жанр исторической элегии в стихотворении «На развалинах замка в Швеции».

Своеобразие романтизма в лирике К.Н. Батюшкова: гражданский романтизм в стихотворении «К Дашкову», жанр исторической элегии в стихотворении «На развалинах замка в Швеции».

Общественно-исторические события, свидетелем и участником которых стал Батюшков, нашли отражение в произведениях поэта. В 1813 г. под впечатлением московской трагедии он пишет послание «К Дашкову». «Мой друг! я видел море зла»,- начинает автор свое стихотворение, которое стало одним из лучших образцов гражданской поэзии, связанной с событиями Отечественной войны 1812 г. Поэт взволнованно описывает сцены бегства жителей Москвы, картины разоренной столицы. Здесь он отказывается от привычной ему «легкой», эпикурейской поэзии.Послание «К Дашкову», сближало Батюшкова с представителями гражданской поэзии 10-х годов - Н. И. Гнедичем, Ф. Н. Глинкой, В. Кюхельбекером. В этой элегии Батюшков задумывается над превратностями бытия. Перед его мысленным взором проходят древние эпохи. Воспоминание об эпических и героических событиях ложится в основу элегии. Однако эпическая, историческая картина пронизана грустным чувством: ныне лишь воспоминание живет в этих местах и только оно может вдохнуть жизнь в глухие руины, спящие «мертвым сном». Батюшков скорбит о том, почему история развивается так, что погибают «сильные», почему жизнь превращается в «мертвый сон», лишаясь ярких чувств и высоких побуждений. Размышление об эпическом времени и его героях сопровождается печальным раздумьем о гибели и тщетных надеждах не только отдельных людей, но и целых цивилизаций. Отвлеченные мотивы (беспощадное время, неизбежная смерть) легко входят в элегию, но подчиняются переживаниям, навеянным сравнением героического прошлого и подразумеваемого мелкого, безотрадного настоящего. Новаторство Батюшкова состоит в том, что чувство разочарования получает историческую мотивировку, благодаря чему элегия становится медитацией на философско-историческую тему о безрадостных превратностях безжалостной судьбы. Итак, жизнь целых народов подчиняется неким роковым историческим законам, пока еще не ведомым поэту. Ему остается только уповать на память о протекших временах и их славе. Все это свидетельствует о том, что романтическое разочарование в действительности и в истории приобретает всеобъемлющий смысл. Предметом элегии стали исторические события, субъективно понятые и окрашенные. В этом и состоит эпичность элегии. Недовольство современностью обернулось героизацией прошлого, и единственное, что примиряет прошедшее и настоящее, – воспоминание, которым дышат «останки драгоценны» и которое передается от поколения к поколению.