Учение т. Гоббса

Английский философ Томас Гоббс (1588–1679) родился в Вестпорте (графство Уилтшир) в семье викария. Учился в Оксфорде и по окончании университета стал заниматься частной педагогической практикой. Он работал в знатной семье Кэвендишей, что дало ему возможность много путешествовать по Европе. С началом Великой английской революции Гоббс, будучи сторонником королевской власти, надолго переселился во Францию. Здесь он имел случай преподавать математику наследнику английского престола в изгнании, будущему Карлу II Стюарту, что повлияло на его дальнейшую судьбу. Радикальные взгляды Гоббса в религиозной сфере вызвали против него негодование клерикальных кругов во Франции, и он вынужден был вернуться в Англию, где в это время установилась военная диктатура О. Кромвеля. Последний, впрочем, оказал мыслителю благожелательный прием. В годы Реставрации Стюартов (после 1660 г.) Гоббс пользовался расположением своего бывшего ученика, короля Карла II. Однако антицерковная позиция философа навлекла на него новые гонения. Произведения Гоббса были запрещены к публикации, это омрачило последний период его жизни. Основными работами философа в сфере политики и права являются трактат «О гражданине» (1642) и книга «Левиафан, или Материя, форма и власть государства, церковного и гражданского» (1651).

Философия Гоббса – это философия материализма. По его мнению, весь мир состоит из тел, имеющих материальную субстанцию. Особой духовной сущности нет, и духовное бытие человека сводится лишь к движению материальных частиц. Поэтому и познание природы, и познание человека и общества должно производиться с помощью одних и тех же методов. В качестве основного Гоббс использует метод дедукции (движение от общих понятий к частным). Применяя этот метод к исследованию политических явлений, мыслитель сначала дает определение человеческой природе, затем выводит из нее понятие государства и устанавливает причины его создания.

Гоббс приходит к выводу, что человек по своей природе не является социальным существом: «все люди рождаются неспособными к общественной жизни». Человек от природы эгоцентричен, он думает только о себе. Более того, он враждебен себе подобному, что выражается емкой формулой римского драматурга Плавта homo homini lupus est («человек человеку волк»). Индивид стремится к получению максимальной выгоды, изначально он обладает правом на все и все желает получить. Но таким же правом и стремлением наделены и другие индивиды. Их столкновения приводят в конечном счете к тотальной войне – «войне всех против всех» (bellum omnium contra omnes – эту фразу приписывают самому Гоббсу, хотя подобная формула встречается уже в диалоге Платона «Законы»). Это состояние тотальной войны является естественным состоянием людей. Однако такое состояние не может сохраняться долго, ибо война противоречит инстинкту самосохранения, действующему в каждом живом существе. Спасительным выходом для человечества является заключение общественного договора (contractus socialis). Его цель гарантировать мир и безопасность. Вступая в договор друг с другом, люди отказываются от своего права на все, перенося это право на других людей. В результате отчужденные права людей передаются государству, которое создается таким договором. Гоббс допускает и иной путь создания государства. Государство может быть основано не на общественном договоре, а на приобретении власти по рождению или в силу завоевания. Однако, как и в случае общественного договора, побудительным мотивом к созданию государства оказывается страх (перед «отеческой» властью правителя или властью деспота-завоевателя). По мнению Гоббса, более предпочтительным является договорный способ создания государства, ибо в этом случае образуется политическое государство как результат самодеятельности людей в их общих интересах.

Мыслитель описывает государство как единое и нераздельное целое. «Государство есть единое лицо (persona una), воля которого в силу обязательств многих лиц должна считаться волею всех, вследствие чего оно может пользоваться силами и способностями отдельных людей для общего мира и защиты». В воображении философа оно предстает в образе гигантского искусственного человека-монстра с именем Левиафан (в библейской традиции так обозначалось морское чудовище, но в эпоху Нового времени оно использовалось в переносном смысле для обозначения чего-то большого и ужасного). В антропоморфизации государства Гоббс идет дальше, уподобляя отдельные его составляющие частям человеческого тела. Верховная власть оказывается аналогом человеческой души, справедливость и законы – аналогом разума и воли, награды и наказания – нервов, должностные лица – суставов и т.п.

Государство было создано для решения вопросов защиты и безопасности, поэтому главная его цель – обеспечение безопасности народа. По сути, у Гоббса понятие общего блага соединено с понятием безопасности. Заботясь об общем благе, правитель должен обеспечить такую безопасность. Под ней философ понимает такой порядок, когда все подданные беспрекословно выполняют приказы суверена, когда отсутствует произвол одних частных лиц в отношении других («война всех против всех») и когда страна надежно защищена от внешней угрозы. Однако это не гарантирует защиту от произвола самого суверена. Гоббс вполне допускает и оправдывает такой произвол. Всякий суверен (носитель «собственного естественного лица») имеет частные интересы, и если они не совпадают с общими интересами, он отдает предпочтение своим частным интересам. Гоббс считает это нормальным, поскольку не цари являются слугами толпы, но толпы должны быть слугами царей, а цари стоят над толпами и повелевают ими.

В отношении своих подданных государство не несет никаких обязательств. В договор по поводу создания государства вступают отдельные индивиды между собой, но не само государство: оно не является стороной в этом соглашении. Поэтому нельзя предъявить никаких претензий к государству в нарушении договора, даже если оно не обеспечивает безопасности. Однако в этом последнем случае подданные могут отказаться от повиновения государству, ибо инстинкт самосохранения важнее, чем подчинение суверену. Государство не связано со своими подданными договором, но оно воздействует на них путем угрозы применения насилия. Гоббс выделяет следующие полномочия суверена:

• право наказания («меч правосудия» – gladius iustitiae);

• право войны и мира («меч войны» – gladius belli);

• право суда;

• право издания законов;

• право назначения должностных лиц;

• право цензуры;

• право награждать за заслуги перед государством.

Суверенная власть не связана собственными законами. Абсурдно думать, что государство, издав закон для себя, установило бы посредством этого закона какие-либо обязательства перед самим собой. Законами суверенная власть обязывает других. Индивиды полностью подчинены суверену. Государство может посягать на их собственность, на их должности, их действия и даже на их мысли и чувства. Государству нужны только послушные подданные, поэтому оно вправе воздействовать на их умы с целью изгнания ложных представлений. Только суверену дано право решать вопросы морали, добра и зла, справедливого и несправедливого, выражая свою позицию в соответствующих законах.

Суверенитет государства неделим и неотчуждаем. В связи с этим Гоббс выступал противником наделения Церкви какой-то властью, отличной от власти государства. В одном государстве не может быть двух властей, иначе это может привести к войне между ними. Поэтому в интересах целостности суверенитета Церковь должна быть подчинена государству. В этих же интересах Гоббс требовал ликвидации всех политических партий («партия есть как бы государство в государстве...»). Все, что может как-то ослабить или ограничить могущество суверена, должно быть устранено.

По числу носителей суверенитета Гоббс различал три формы правления: монархию, аристократию и демократию. Иные формы, отмеченные у Платона, Аристотеля и др. мыслителей, он рассматривал как «выражение порицания» указанным формам. Кому не по душе монархия, называет ее «тиранией»; кому не нравится аристократия, именует ее «олигархией»; кто не доволен демократией, говорит об «анархии». Эти три формы правления не лишены недостатков, даже наиболее почитаемая Гоббсом монархия (при ней во главе государства может оказаться несовершеннолетний или тот, кто лишен морального рассуждения). Тем не менее, монархия является наиболее совершенной формой, поскольку при одном верховном правителе его личный интерес легко удовлетворяется до пресыщения, что создает благоприятные возможности для реализации общих интересов.

В теории права Гоббс разделял понятия права и закона. Право заключается в свободе лица делать или не делать чего-либо, закон же вводит обязанность совершить или не совершать каких-либо действий. Законы делятся на естественные и гражданские. Естественный закон – это «найденное разумом общее правило». Всего Гоббс выделил 19 естественных законов, большая часть которых представляет собой предписания морали (быть благодарным за благодеяние, быть покладистым, прощать обиды и даже не употреблять спиртного: пьянство затемняет разум и потому противно естественному закону). Главным же естественным законом является стремление к миру, если есть надежда достигнуть его. При отсутствии такой надежды, закон разрешает использовать любые средства, дающие преимущество на войне. Естественные законы не нуждаются в опубликовании и остаются неписаными. Гражданские законы могут быть и писаными, и неписаными. Они нуждаются в толковании их чиновниками или судьями, применяющими закон к конкретному случаю.

Творческое наследие Т. Гоббса не было по достоинству оценено современниками. После смерти философа главная его книга «Левиафан» по решению руководства Оксфордского университета была сожжена. Католическая церковь включила сочинения Гоббса в «Индекс запрещенных книг». Однако для последующего развития политико-правовой мысли учение Гоббса имело большое значение. Теория договорного происхождения государства была впервые представлена у него в развернутом виде. Она получила признание и дальнейшую разработку в творчестве Дж. Локка, Ш.-Л. Монтескьё, Ж.-Ж. Руссо и др. мыслителей. Идеи Гоббса также повлияли на формирование теории юридического позитивизма в Европе в XIX в.

УЧЕНИЕ ДЖ. ЛОККА

Философ Джон Локк (1632–1704) происходил из Врингтона (графство Сомерсет). Его отец, адвокат и пуританин, постарался дать ему строгое религиозное воспитание. Локк учился в Оксфордском университете, затем там преподавал. Из всех наук он более увлекался медициной, стал врачом и поступил на службу к лорду Ашли, став его домашним доктором. Ашли принял участие в заговоре против короля Карла II и вынужден был покинуть страну. Вслед за ним из Англии уехал и Локк, перебравшись на жительство в Голландию (1683). Здесь он сошелся с правителем Нидерландов статхаудером Вильгельмом Оранским и принял участие в секретных переговорах, которые привели к Славной революции 1688–1689 гг. в Англии. Как видный деятель революции Локк был противником абсолютизма и адептом конституционной монархии. Эта политическая позиция в значительной мере предопределила теоретические построения в области политической науки. Основным сочинением философа в этой сфере стали «Два трактата о правительстве» («Two Treatises of Government», 1690). Первый из трактатов Локк начал составлять еще до отъезда в Голландию, дабы опровергнуть взгляды Роберта Филмера, который в своем сочинении «Патриарх, или Естественная власть королей» доказывал законность и необходимость абсолютной монархии. Второй трактат был написан уже в поддержку Славной революции 1688–1689 гг.

Как и его предшественник Гоббс, Локк признавал существование естественного состояния людей до создания государства. Но, если Гоббс считал, что в этом состоянии люди находились в постоянной вражде друг с другом, естественное состояние у Локка оказывается состоянием мира. Люди в естественном состоянии свободны и равны, но эта свобода не превращается в произвол. Она подчинена действию естественного закона, который является законом разума – возникшему по велению природы запрету не посягать на самого себя, свою жизнь и не посягать на жизнь другого человека, его свободу и его собственность. Право на жизнь, свободу и собственность являются естественными и неотъемлемыми правами любого человека («триада» естественных прав Локка). В естественном состоянии каждый индивид сам является защитником своих прав и судьей в своем деле, он обладает правом наказания нарушителя этих прав. Это состояние, однако, не отличается стабильностью, мир в любой момент может быть нарушен. Естественные права еще недостаточно в нем защищены. Еще нет установленного и определенного закона, который бы по общему согласию стал нормой справедливости, нет еще «знающего и беспристрастного судьи» и «не достает часто силы, которая могла бы... поддержать справедливый приговор и привести его в исполнение». Эти недостатки устраняются путем заключения общественного договора о создании государства.

Общественный договор у Локка является частным союзом граждан, это результат соглашения частных лиц между собой, подобно союзу мужа и жены, родителей и детей, господина и раба. Для заключения такого договора необходимо добровольное согласие лица. Локк полагает, что по рождению люди не становятся подданными государства. Лишь по достижении совершеннолетия, выйдя из-под опеки отца и став подлинно свободными, они могут выразить свое волеизъявление по поводу признания государства. Таким образом, общественный договор заключается не всеми одновременно, но разновременно, по мере взросления отдельных членов общества.

При заключении договора вступающие в него люди не обязаны (как у Гоббса) отказываться от всех своих прав. Они отчуждают в пользу государства лишь одно свое право – право наказания нарушителя естественного закона. Поскольку все остальные права сохраняются за людьми, государство не может на них претендовать. Напротив, оно призвано оказывать защиту естественным правам людей, прежде всего, их жизни, свободы и собственности. В связи с таким пониманием общественного договора Локк иначе понимает и существо государственного суверенитета. Такой суверенитет не может быть абсолютным, неограниченным. Государство наделено только тем правом, которое оно получило от людей. Но люди в естественном состоянии не обладали правом на все, поэтому такого права они не могли делегировать и государству. Верховная власть должна служить интересу общего блага и за пределами этого интереса действовать не может.

В отличие от Гоббса, который не допускал возможности разделения властей, Локк был приверженцем такой идеи. В ней он видел важную гарантию сохранения естественных прав граждан. Чтобы законодатели не получили в свои руки исполнение законов и не смогли использовать их в своих частных интересах, необходимо разделить законодательную и исполнительную власть. Законодательный орган должен избираться народом и заниматься исключительно принятием законов. В целях предотвращения узурпации власти законодателями следует ограничить срок заседания этого органа: он не должен работать постоянно. Поскольку законодательный орган будет действовать с перерывами, на него уже нельзя будет возложить исполнительных функций, так как для исполнения законов требуется непрерывная деятельность. Поэтому необходим постоянный исполнительный орган. Из этого тоже вытекает необходимость разделения властей. Локк считал недопустимым и делегирование законодательных полномочий. Законы должны приниматься только законодательным органом, и только такой источник закона признается легитимным. Однако законодательная власть создается народом и зависит от него, народ вправе сменить неугодный ему законодательный орган. Локк вполне признает право граждан на восстание и на сопротивление властям.

В системе разделения властей законодательная власть преобладает над исполнительной властью, последняя призвана действовать в рамках и на основе законов. Но Локк допускал, что исполнительная власть не всегда может опираться в своих действиях на закон. Во-первых, потому что законом нельзя предусмотреть все, а, во-вторых, бывают случаи, когда точное следование закону может нанести вред. В связи с этим исполнительная власть должна иметь возможность действовать иногда самостоятельно, без опоры на закон, а подчас и вопреки его предписаниям. Таким образом, несмотря на общее подчинение исполнительной власти законодательной, Локк признавал определенную самостоятельность в отношении последней.

Локк выделял еще одну ветвь власти – федеративную. Ее полномочия распространяются главным образом на сферу внешней политики («право войны и мира, право участвовать в коалициях и союзах, равно как и право вести все дела со всеми лицами и сообществами вне данного государства»). Так как исполнительная и федеративная власти подчинены законам и из-за этого подчинены законодательной власти, а, с другой стороны, федеративный орган должен функционировать постоянно, то логично соединить исполнительную и федеративную функции в одних руках, поручив их одному органу власти. Поэтому у Локка исполнительная и федеративная власти не отделены друг от друга в отличие от законодательной власти.

Признавая приоритет законодательной власти в системе разделения властей, Локк вводит свое понимание форм правления. Классификация форм правления определяется принадлежностью законодательной власти определенному субъекту: монархия, олигархия и демократия. Локк не выделяет среди них лучшую форму. Для него существенно другое: чтобы данная форма правления соответствовала требованиям общественного договора. Поэтому, признавая монархическую форму вообще, Локк отвергает ее разновидность – абсолютную монархию. Абсолютный монарх никому не подчинен и находится в отношении к своим подданным в естественном состоянии, по сути, вне государства. Его подданные поэтому не имеют защиты от произвола и посягательств монарха на их естественные права. Так что абсолютная монархия не соответствует требованиям общественного договора и должна быть уничтожена.

В целом, выдающаяся заслуга Джона Локка заключалась в том, что он смог синтезировать в своем учении идеи, относившиеся к теории общественного договора и принципу разделения властей, смог представить их в систематизированном и логичном изложении. Поэтому последующие мыслители, развивая дальше эти концепции, опирались, прежде всего, на работы этого английского философа.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ ВО ФРАНЦИИ

ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ

«Веком Просвещения» традиционно называют XVIII столетие до Великой французской революции 1789 г. Мыслители этого времени выступали наследниками гуманистических идей Возрождения. Они видели свою цель в изменении сознания людей, в их воспитании и просвещении, чтобы изменить общество и преобразовать государство. Просветители создали новую идеологию, она подготовила революционный взрыв во Франции, потрясший до основания старые абсолютистские режимы в Европе. Эта идеология носила секулярный характер, она коренным образом порывала с теологическими воззрениями прошлого. Она также была основана на рационализме и стремилась утвердить в мире «царство разума». Отсюда проистекало сильное увлечение концепциями естественного права, в которых мыслители видели воплощение своих рационалистических идей.

УЧЕНИЕ Ш.-Л. МОНТЕСКЬЁ

Шарль-Луи Монтескьё (1689–1755) происходил из старинного дворянского рода и носил графский титул. По окончании школы стал служить советником, а затем и президентом провинциального парламента (высшего суда) в г. Бордо, унаследовав эту должность от дяди. В 1726 г. Шарль-Луи продал должность и покинул судебную службу. Он отправился в путешествие по Европе, а когда вернулся во Францию, то посвятил себя ученым изысканиям. Его ранним политическим сочинением стали «Персидские письма» (1721), а в 1734 г. появились «Размышления о причинах величия римлян и их упадка». Одновременно Монтескьё работал над главным трудом своей жизни – книгой «О духе законов» («De l’esprit des lois», 1748). Этому труду мыслитель посвятил почти двадцать лет. Спустя два года после опубликования данной работы Монтескьё, отвечая на критику в ее адрес, написал «Защиту Духа законов». Эти произведения, в особенности, «О духе законов» принесли общеевропейскую славу и признание автору. В последние годы мыслитель жил плодами этой славы и уже почти ничего не писал.

Ключевым понятием в теории Монтескьё является понятие закона. По его определению, «закон вообще есть человеческий разум, поскольку он управляет всеми народами земли, а политические и гражданские законы каждой нации должны быть лишь частными случаями приложения этого человеческого разума». Законы могут быть естественными и позитивными. Естественные законы – это те законы, которые согласны с природой человека. Они действуют в естественном состоянии людей, но не прекращают своего действия и с изданием позитивных законов (законов государства). К естественным законам Монтескьё относил четыре закона: 1) стремление к миру; 2) стремление добывать пищу; 3) влечение к сближению (в особенности, половое влечение); 4) желание жить в обществе. В отличие от Гоббса, который характеризовал естественное состояние как состояние войны, Монтескьё полагал, что война между людьми начинается лишь после соединения их в общество, когда исчезает равенство между ними. И уже в обществе люди в целях преодоления войны заключают общественный договор по поводу создания государства. Таким образом, Монтескьё первым в истории политико-правовой мысли заговорил о том, что общество и государство не тождественны друг другу, что исторически общество предшествует образованию государства. Война, которая возникает в обществе, побуждает людей установить позитивные законы между ними. Такие позитивные законы (законы государства) должны соответствовать естественным законам и призваны защищать граждан от посягательства на их свободу. Под свободой Монтескьё понимает право делать все, что дозволено законами. Если бы гражданин имел право делать то, что законами запрещается, то у него не было бы свободы, ибо то же самое могли бы делать и остальные граждане. Таким образом, законы выступают гарантией свободы граждан, а их несоблюдение приводит к отсутствию свободы.

Исследуя законы у разных народов, Монтескьё пришел к выводу, что различия между ними возникли не по воле случая и не под влиянием судьбы. Они сложились под воздействием самых разных факторов, физических и моральных. Законы зависят от физических свойств страны, ее климата, качеств почвы, положения и размеров территории, образа жизни населения, степени свободы, допускаемой устройством государства, религии, богатства, численности населения, торговли, прав и обычаев людей. Все эти факторы взаимосвязаны, усиление одного из них влечет за собой ослабление прочих. В своей совокупности они образуют Дух законов, он «заключается в различных отношениях законов к различным предметам».

Монтескьё определяет связь законов с формой правления в государстве. Формально он выделяет три формы правления: республику, монархию и деспотию. Но республика, в свою очередь, может быть двух видов: аристократическая и демократическая. Так что у Монтескьё фактически рассматриваются четыре формы правления. Каждой из них соответствует свое законодательство. В демократической республике верховная власть принадлежит народу, и основными законами являются законы, определяющие право голосования. В аристократической республике основными оказываются законы, устанавливающие право меньшей части народа издавать законы и следить за их исполнением. Монархия же основывается на фундаментальных законах, которые должны соблюдать все в государстве (в том числе монарх). Но в деспотии законы практически не действуют. В таком государстве правит тиран через своего советника («везиря»). Указанные формы правления предопределены размерами территории государства, и законы изменить их не в состоянии. Республики (демократические и аристократические) могут существовать только на небольших территориях (в частности, в античных городах-государствах). Монархии возникают на территориях среднего размера (например, Франция и Англия). Деспотии же могут существовать лишь на огромных пространствах (Персия, Китай, Индия). Правда, Монтескьё допускал одно исключение. На большой территории может быть образована федеративная республика, в основе ее будет лежать договор, «посредством которого несколько политических организмов обязываются стать гражданами одного более значительного государства». Эта идея мыслителя затем воплотилась в создании американского федеративного государства США по Конституции 1787 г.

Помимо форм правления Монтескьё выделяет также принципы правления. Под принципом правления понимается некая сила (человеческая страсть), которая приводит в движение форму правления. Для демократии это добродетель (vertu – имеется в виду политическая добродетель – любовь к законам и отечеству, приверженность идее равенства). Для аристократии это умеренность, для монархии – честь, а для деспотии – страх. Принцип правления оказывает существенное влияние на содержание издаваемых законов. Так, в уголовном законодательстве более суровые кары устанавливаются при деспотии, ибо принципом этого правления служит страх. Форма правления определяется действующим принципом правления. Если начинает разлагаться принцип правления, далее разлагается и его форма. Но принцип деспотического правления разлагается постоянно, так как он «испорчен в самом своем существе».

Главной ценностью в государстве Монтескьё считал политическую свободу. Однако, по его мнению, она может быть реализована лишь в монархическом государстве. Ни в республиках, ни тем более, в деспотии такой свободы быть не может. Негативное отношение мыслителя к республикам, очевидно, было основано на опыте античных государств и современной ему Голландской республики. В них не соблюдался принцип разделения и равновесия властей, который Монтескьё рассматривал как главную гарантию свободы в государстве. Такой принцип возможно осуществить в монархии. Поэтому из всех форм правления монархия является наиболее предпочтительной, но идеалом Монтескьё была не абсолютная монархия, а монархия конституционная, существовавшая в соседней Англии, или французская монархия в прошлом, когда она была ограничена сословным представительством.

Монарх не должен править государством один. Он осуществляет управление через власти «посредствующие, подчиненные и зависимые». В их роли выступают сословия государства, прежде всего, дворянство. Монархия не мыслима без дворянства. «Где нет монарха, там нет дворянства, и где нет дворянства, там нет монарха, а есть только деспот». Основным принципом монархии является честь, а дворянство как раз рождается честью и честь рождает. Кроме дворянства в монархии должно быть особое «хранилище законов» (dépôt des lois). Такой орган (политическая корпорация) должен оглашать законы при их издании и напоминать о них, если они забываются. Очевидно, что под таким органом Монтескьё подразумевал высшие суды королевства, парламенты, обладавшие правом контроля над действием законов во Франции.

Монархия, в глазах мыслителя, обладает явными преимуществами перед деспотией. При деспотии вся власть переходит от деспота другому лицу, которому доверены полномочия по управлению страной – к везирю, так что везирь сам превращается в деспота. В монархии же правитель, делегируя свою власть другим лицам, большую часть все равно удерживает при себе, и это важная гарантия от узурпации и злоупотребления властью.

Другой гарантией служит принцип разделения властей. Монтескьё заимствовал данный принцип у Локка, но дал ему новую трактовку. Монтескьё признает существование в государстве трех властей: власти законодательной, власти «исполнительной в делах, относящихся к области международного права», и власти «исполнительной в делах, касающихся гражданского права». Последний вид власти мыслитель именует «судебной» властью в отличие от второй, сугубо «исполнительной». Все три власти необходимо разделить. Ибо если соединить законодательную и исполнительную власти, то получится, что один и тот же орган станет издавать тиранические законы и так же тиранически будет их применять. Если соединить вместе законодательную и судебную власти, получится, что судья станет законодателем, и жизнь и свобода граждан окажутся в руках произвола. Если соединить исполнительную и судебную власти, судья выступит в роли «притеснителя». Гибельно соединять в одном лице или учреждении все три власти. Поэтому нужно разделить эти власти, доверив их разным органам.

Законодательную власть можно осуществлять только через представительный орган. Реализация законодательной власти самим народом, которому она по идее должна принадлежать, практически не осуществима в крупных государствах, а в небольших сопряжена с немалыми трудностями. Поэтому народ должен выбрать своих представителей, которые от его имени будут принимать законы. Однако кроме палаты из выборных представителей Монтескьё считал уместным создать и вторую палату из наследственных членов. Это продиктовано тем, что в обществе всегда есть особые лица, отличные от других происхождением, богатством или почестями. Несправедливо приравнивать их к остальной массе населения и предоставлять им такое же право участия, как и другим. «Общая свобода стала бы для них рабством». Необходимо предоставить таким лицам привилегированное участие в законодательном органе, соответствующее их высокому положению. Чтобы гарантировать этот орган от злоупотреблений наследственных членов, которые могут преследовать частные интересы, палата знати не должна иметь право принятия, но лишь отмены предлагаемых ей законопроектов.

Исполнительная власть должна принадлежать монарху. Эта власть требует быстрого действия, а оно осуществляется лучше одним лицом, чем многими. В отношении законодательной власти исполнительная власть должна иметь возможность определять время работы законодательного органа и право останавливать его действия. Напротив, законодательная власть не должна останавливать действий исполнительной власти: по самой своей природе исполнительная власть и так уже ограничена, она подчинена законам и направлена на их исполнение. Поэтому нет необходимости как-то еще ее ограничивать. Законодательная власть может следить за правильностью исполнения закона, но она не должна судить за это монарха. Особа монарха является священной. Она необходима, чтобы гарантировать государство от злоупотреблений законодателей. Впрочем, если нельзя судить монарха, то можно делать это в отношении его министров.

Монтескьё был противником создания постоянных судебных органов. Судьи должны в определенные сроки привлекаться из народа. Таким образом, судебная власть не должна принадлежать ни особому сословию, ни профессии. «Судей постоянно перед глазами нет, и начинают бояться учреждения, а не лиц, его составляющих». Лица, обвиняемые в серьезных преступлениях, должны иметь право сами выбирать себе судей. В этом положении можно видеть намек на суд присяжных, которого во Франции во времена Монтескьё еще не было.

Конституционное учение Монтескьё оказало сильнейшее воздействие на практику государств в Европе и Новом свете. Целый ряд конституций воспринял идею разделения властей именно от Монтескьё: Конституция США 1787 г., конституции Франции эпохи Великой революции и др. стран. Идеи мыслителя о многофакторном влиянии на создание законов дали толчок к развитию юридической социологии. А его идеи о свободе позволяют считать Монтескьё одним из создателей политического либерализма в Европе.

Труд Монтескьё «О духе законов» был хорошо известен и в России. Императрица Екатерина II использовала его при создании своего «Наказа», данного Комиссии о сочинении Нового Уложения (1767–1768). По ее собственному признанию, государыня «обобрала» г-на Монтескьё, почти дословно воспроизведя многие положения его книги. Из 526 статей первой части «Наказа» 294 статьи были заимствованы из труда «О духе законов». Эту книгу российская императрица называла «молитвенником монархов со здравым смыслом».

УЧЕНИЕ Ж.-Ж. РУССО

Жан-Жак Руссо (1712–1778), француз по происхождению, родился в швейцарской Женеве. Его отец был простым часовщиком и бросил сына, когда тому было всего десять лет. Юный Руссо испытал нужду, рано приучился обманывать и воровать. Он много скитался по свету, жил во Франции и в Швейцарии. Неоднократно менял религию, переходя из кальвинизма в католичество и обратно. В нем рано пробудилась страсть к литературе и сочинительству. Его произведения быстро привлекли к себе внимание публики, но и навлекли на автора жестокие гонения. За религиозное вольнодумство и непристойности его роман «Эмиль» было приказано сжечь, а самому Руссо угрожали тюремным заключением как во Франции, так и в Швейцарии. Писатель вынужден был эмигрировать, сначала в княжество Нёвшатель под покровительство прусского короля Фридриха II, а после – в Англию (по приглашению философа Д. Юма). Затем Руссо смог вернуться во Францию, где и закончил свои дни.

Основными трудами мыслителя по теории государства и права являются: «Рассуждения о происхождении и основаниях неравенства между людьми» (1755) и «Об общественном договоре, или Принципы политического права» (1762). Можно также упомянуть «Проект конституции для Корсики» (1765) и «Соображения об образе правления в Польше и о проекте его изменения» (1772).

В своих сочинениях Руссо подверг жесткой критике современное ему общество и государство. Он не пощадил даже просвещение и культуру. По его словам, «просвещение вредно, и сама культура – ложь и преступление». Не находя идеала в настоящем, Руссо обращается к далекому прошлому и в жизни первобытных людей находит подлинный рай на земле. Их естественное состояние есть состояние блаженства. Дикие люди были счастливы, поскольку они лишены искусственных потребностей. Все, что им необходимо, было дано им природой. Между ними отсутствовали отношения господства и подчинения, они были равны друг другу, ибо отсутствовали любые поводы к неравенству. Но это состояние благополучия оказалось подвержено изменениям в худшую сторону. Причина ухудшения – в установлении неравенства. Первый шаг к нему заключался в объединении людей и совместной трудовой деятельности. Как только люди стали действовать сообща, возникло разделение труда и зародилось неравенство между ними. Второй шаг – появление частного владения, прежде всего, владения землей. (Руссо говорит здесь именно о владении, но не о частной собственности, полагая, что собственность требует специального юридического закрепления, что возможно лишь в рамках государства). «Первый, кто, огородив участок земли, придумал заявить: «Это мое!» и нашел людей достаточно простодушных, чтобы тому поверить, был подлинным основателем гражданского общества».

С возникновением частного владения появилось деление на богатых и бедных, и утвердилась первая ступень неравенства – неравенство экономическое. Следствием его стали социальные коллизии, неправедные захваты богачей и разбои бедняков. Желая уберечь свое имущество, богатые предложили бедным объединиться и заключить общественный договор, якобы для защиты слабых, но, на самом деле, для обеспечения прав владения. Как следствие, был заключен такой договор, и его результатом стало создание государства. Однако этот договор, на деле, был обманом бедняков, а возникшее государство – изначально неправильным и порочным. Такое государство было предназначено, чтобы «бедняка удерживать в его нищете, а за богачом сохранять все то, что он присвоил». В государстве неравенство экономическое переходит на вторую ступень – в неравенство политическое. Здесь складывается неравное положение управляющих и управляемых (сильных и слабых). Для управления были учреждены должности магистратов. Поначалу они замещались с учетом богатства, личных достоинств и почтенного возраста кандидатов. Однако из-за частой смены должностных лиц грозили возникнуть новые смуты. Тогда магистраты восстанавливают стабильность, превращая свои должности в наследственные. Должности становятся родовым имуществом, сами магистраты превращаются в собственников государства, а других граждан начинают считать своими рабами. Так складывается третья ступень неравенства – неравенство господина и раба. Государство превращается в деспотию, а его бывшие граждане находятся в рабстве у чуждой народу власти. В результате народ должен подняться на восстание и свергнуть неугодную власть. Восстание – это правомерный акт сопротивления, но это только акт силы, и он еще не рождает новых политических отношений. Как выразился Руссо, «сила не творит права». Для создания нового разумного государства необходимо заключение нового общественного договора, на совершенно иной основе, чем был прежний договор.

Цель нового общественного договора заключается в том, чтобы «найти такую форму ассоциации», которая бы стояла на защите личности и имущества каждого из своих членов и «благодаря которой каждый, соединяясь со всеми, повинуется только самому себе и остается так же свободен, как был прежде». Эта цель достигается путем полного отчуждения каждого из членов ассоциации со всеми его правами в пользу всего сообщества. Условия такого отчуждения должны быть для всех одинаковы: все должны подчиниться некоему единому целому. Это единое целое, которое обретает свое существование в результате общественного договора, Руссо обозначает «публичным лицом» (personne publique). Сами его члены называют его «государством», когда этот политический организм пассивен, «сувереном», когда он активен, «державою» – при сопоставлении его с ему подобными. В соответствии с общественным договором верховная власть принадлежит народу. Суверенитет народа наделен особыми свойствами: он неотчуждаем, неделим, носит абсолютный характер и непогрешим.

Неотчуждаемость суверенитета проявляется в том, что общую волю народа нельзя выразить через какую-либо его часть, скажем, через собрание представителей. По мнению мыслителя, избрание представителя равносильно найму вместо себя солдата для защиты отечества и столь же позорно. Суверен является коллективным существом, он может быть представляем только самим собою. Избрание депутатов в принципе допустимо, но они являются лишь агентами суверена, и их полномочия не должны носить решающего характера. Общую волю сам народ в состоянии выразить на своем собрании. (И примеры тому Руссо находит в античных демократиях). Такая общая воля не сводится философом к математической сумме волеизъявлений всех людей. Общая воля не есть воля всех. «Волю делает общею не столько число голосов, сколько общий интерес, объединяющий голосующих». На практике общая воля оказывается волей большинства (в зависимости от важности обсуждаемого вопроса это может быть простое или квалифицированное большинство). Меньшинство же обязано этой воле подчиниться.

Единство и неделимость суверенитета народа приводят Руссо к отрицанию принципа разделения властей. Суверенитет находит свое выражение исключительно в принятии законов, и все акты суверена – это законы. Все же остальные полномочия являются лишь следствием суверенитета, но не сам суверенитет. Поэтому акты исполнительной власти – это только акты частного характера, которые не относятся к сфере закона.

Абсолютный характер суверенитета народа проистекает из аналогии, которую Руссо проводит между политическим организмом и организмом человека. Подобно тому, что человек от природы наделен абсолютной властью над членами своего тела, политический организм обладает такой же неограниченной властью в отношении своих членов.

Непогрешимость суверенитета народа основана на том, что общая воля народа всегда направлена ко всеобщему благу людей. Поэтому суверенная власть, выражающая эту волю, никогда не может ошибаться.

Ограничивая действия суверена сферой принятия законов, Руссо предусматривает в своей модели второе условное лицо – правительство. В отличие от суверена, созданного общественным договором, правительство создается самим сувереном. Оно выступает как посредствующее звено между сувереном и его подданными и направлено на исполнение законов и поддержание гражданской и политической свободы. Правительство представляет интересы суверена, а предоставленная ему власть может быть по желанию суверена ограничена, изменена или возвращена обратно. В зависимости от количества правящих лиц Руссо выделял три формы правления (у него это виды правительства): монархию, аристократию и демократию. Однако, как правило, в чистом виде таких правительств не бывает: реальные правительства обычно являются смешанными. Характеризуя монархию, мыслитель приходит к заключению, что важное преимущество монархии состоит в сосредоточенности всех сил государства на решении единых задач. Однако цель действий такого правительства не есть общественное благо. Демократия тоже не является лучшим правительством. В этой форме соединение в единое целое верховной и правительственной власти приводит к созданию «правительства без правительства». «Настоящей демократии никогда не существовало и никогда не будет существовать. Естественному порядку вещей противно, чтобы большинство управляло, а меньшинство было управляемо». Кроме того, демократическое правительство в большей мере подвержено междоусобиям и не является устойчивым. Подобные рассуждения приводят Руссо к выбору в пользу аристократии. Он выделяет три ее вида: природную, наследственную и выборную. Природная аристократия была основана на власти родовых старейшин и характерна для раннего периода истории. Два других вида возникли позднее. Лучшей среди них является выборная аристократия, в которой мудрецы правят толпой в ее же интересах. Такая аристократия допускает определенный излишек имущества для меньшинства, чтобы оно имело больше времени для занятия делами управления.

Форма правления зависит и от размеров страны. Демократия утверждается обычно в малых государствах, аристократия – в средних, монархия – в крупных.

Выступая против принципа разделения властей, философ не допускает также узурпации власти суверена отдельными сообществами граждан, в частности, партиями. Политические партии могут быть выразителями лишь частной воли, но не общей. Поэтому они должны подлежать запрету.

Руссо придавал особое значение закону как выражению общей воли. Именно законы призваны обеспечить в обществе равенство и свободу. Важное качество закона – его справедливость. Закон не может быть несправедливым, «ибо никто не бывает несправедлив по отношению к самому себе». Мыслитель выделял четыре вида законов: политические, гражданские, уголовные и еще особый вид (самые важные) – «нравы, обычаи и, особенно, мнение общественное». Эти последние законы «изо дня в день приобретают новые силы; когда другие законы стареют или слабеют, они возвращают их к жизни или восполняют их, сохраняют народу дух его первых установлений и незаметно заменяют силою привычки силу власти».

Без изменения нравов трудно изменить общество, но добрые нравы можно прививать. И здесь на помощь должна прийти религия. Руссо негативно относился к христианству: оно отвлекает людей от всего земного и отрывает их от государства. Поэтому суверен должен установить новую гражданскую религию. Она будет обязательной для всех граждан. Любой, кто откажется верить в заповеди этой религии, должен быть изгнан из страны, а вероотступник – даже казнен как особо опасный преступник. (Позже якобинцы, последователи Руссо, реализовали его идею, создав гражданские культы во Франции – культ разума и культ Верховного существа).

В целом, выдвигая вперед лозунги свободы и равенства, Руссо, на деле, был сторонником жесткого этатизма, всеобъемлющей роли и влияния государства. В его государственной модели отдельный гражданин лишен прав и беспомощен перед лицом всемогущего суверена, выражающего абстрактную общую волю. Несмотря на такой характер, учение мыслителя оказало сильнейшее воздействие на формирование многих демократических институтов и традиций. Конституционные акты эпохи Великой французской революции 1789–1799 гг. (особенно якобинская Конституция 1793 г.) в значительной мере основывались на идеях Ж.-Ж. Руссо. Под влиянием его идей появились такие важные институты конституционного права как референдум, вето народа, законодательная инициатива народа.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ В РОССИИ

ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVII – XVIII ВЕКА

Вторая половина XVII – начало XVIII в. ознаменовались переходом от сословно-представительной монархии к монархии абсолютной. В России сложилось государство с неограниченной властью царя, разветвленным бюрократическим аппаратом, военно-полицейским надзором и строгой регламентацией всех сторон жизни общества. Новая политическая идеология уже не довольствовалась старыми средневековыми концепциями о божественном происхождении власти монарха. Не отвергая их значение, она пытается найти рациональные обоснования неограниченной власти государя. Поэтому внимание мыслителей было сосредоточено не столько на вопросах генезиса абсолютной власти, сколько на определении ее целей и способов реализации. Телеологические основания абсолютизма они находят в идее «общего блага». В ее воплощении видится главная цель абсолютистского правления, она же обосновывает предоставление неограниченной власти одному лицу, соединения государственных и общественных структур в единый механизм, управляемый с помощью законов и полиции.

УЧЕНИЕ Ю. КРИЖАНИЧА

Во второй половине XVII в. в России был написан первый политический трактат, который может претендовать на научную постановку проблем государства и права. Его составил иностранец на русской службе Юрий Крижанич (1618–1683). Хорватский дворянин и католик по вере Крижанич окончил Загребскую семинарию, учился также в Вене, Болонье и в Риме, владел несколькими языками и имел разносторонние познания в богословии, философии и других науках. Являясь священником и миссионером, он мечтал отправиться в Россию, чтобы обратить ее население к унии с католиками. Крижанич побывал в России дважды: сначала с кратким визитом в 1647 г., а затем в 1659 г., поступив на царскую службу и прожив здесь до 1678 г. Из этого периода жизни он 15 лет (1661–1676 гг.) провел в Сибири, в г. Тобольске, куда был сослан. Причина ссылки не вполне ясна, но можно предполагать, что московским властям стали известны истинные намерения хорвата в деле о церковной унии. После возвращения из России Крижанич жил в Речи Посполитой и в Австрии и погиб в знаменитом сражении под Веной, осажденной турками в 1683 г.

Крижанич оставил после себя немало сочинений. Одно из самых известных, созданное им в Сибири – «Разговоры об владательству», или трактат «Политика» (начат в 1663 г. и завершен спустя три года с небольшим). Трактат содержал в себе советы и рекомендации государю по управлению страной и был рассчитан на практическое применение. Он состоял из рассуждений о богатстве, о силе и о мудрости государства, соответственно – об экономике, политике и идеологии государства, о том, что составляет его основы.

Вслед за Аристотелем Крижанич выделял 6 форм государственного правления: три правильных и три неправильных (извращенных). К правильным он отнес «совершенное самовладство» (абсолютную монархию), боярское правление (аристократическую республику) и «общевладство», или посадское правление (демократическую республику). К неправильным – тиранию, олигархию и анархию, противостоящих соответствующим правильным формам. Лучшей формой Крижанич считал «совершенное самовладство». В ней наилучшим образом гарантируются справедливость, покой и согласие в народе. Самовладство является самым прочным правлением, оно опирается на древнюю традицию власти. Недаром ее предпочитали и «еллинские философы», и христианские святые отцы. Монархия предпочтительна, потому что она является аналогом власти Бога, ибо «всякий истинный король является в своем королевстве вторым после Бога самовладцем и наместником», а Бог – это «подлинный Самовладец всего света».

Монарх подчинен только Господу, он обязан соблюдать заповеди Божьи (божественные законы), но не подчинен человеческому закону. Монарх сам является живым законом, источником права, и может поступать вопреки писаному законодательству. Он также может отправлять правосудие, но нельзя судить самого монарха, каким бы он ни был. Судить и наказывать помазанника Божия может только Господь. Рассуждая о преемстве монархической власти, Крижанич отдавал предпочтение наследованию престола «по отечеству» (от отца к сыну). Выбору монарха могут лишь породить смуту и раздоры, они больше подходят для «общевладства» (демократии), наследственный же принцип более приемлем для «самовладства». Но из числа наследников необходимо исключить женщин и иностранцев.

Главная цель монарха – довольство и счастье народа. Как пишет Крижанич, «честь, слава, долг и обязанность короля – сделать свой народ счастливым. Ведь не королевства для королей, а короли для королевств созданы». Если монарх не печется о благе народа, если он мучает людей, если в стране действуют несправедливые законы, а население задавлено непомерными налогами, то такой монарх – тиран, «людодёрец». Однако даже в этом случае нельзя выступать против монарха, отказываться от службы тирану или изменять ему. Крижанич понимает подданство как политическое рабство, подданный, как раб, должен безоговорочно подчиняться главе государства. В таком «рабстве» подданный достигает подлинной свободы, ибо быть рабом монарха и государства – почетно. Иначе Крижанич оценивает социальное рабство – крепостничество. Человек может быть по-настоящему свободен, если он живет плодами своего труда и распоряжается своим имуществом. Впрочем, мыслитель допускает кабальное холопство, понимая его как свободное выражение сознательной воли индивида.

«Совершенное самовладство» вполне может перерасти в тиранию, но можно ли уберечь его от этого? Крижанич отвечает на данный вопрос положительно. Гарантами должны служить: мудрость монарха; изданные им правильные законы; опора на знатных людей и дворян, наделенных соответствующими правами и привилегиями. Важное значение имеют законы: «Каковы законы – таков и порядок вещей в государстве». Кроме монарха все в государстве, а особенно чиновники, должны блюсти закон. «Будь король хоть архангелом, если слуги его не будут ограничены благими законами... нельзя помешать им чинить повсеместные и несчетные грабежи, обиды и всякое мародерство». При создании законов необходимо учитывать правовой опыт своего государства, но для хороших законов этого недостаточно. Нужно использовать опыт мирового, прежде всего, европейского законодательства, особенно законов «долговременных государств».

Юрий Крижанич считал, что «совершенное самовладство» нашло свое достойное выражение в царстве Алексея Михайловича, однако, он также полагал, что в российской жизни нужно многое изменить: улучшить торговлю, развить промыслы и ремесла, распространить городское самоуправление, упорядочить судебную систему, укрепить национальную армию. Можно сказать, что в этих рекомендациях Крижанич явился предтечей Петра Великого. Крижанич вообще верил в великое предназначение России. Проведя необходимые реформы, став мощной военной державой и просвещенным государством, Россия должна была возглавить весь славянский мир. Она призвана выполнить миссию освобождения порабощенных славянских народов. Однако в предполагаемом объединении славян Россия не должна быть авторитарным лидером, такое объединение мыслилось Крижаничем только как равноправный союз славянских государств.

УЧЕНИЕ ФЕОФАНА ПРОКОПОВИЧА

Петровские реформы начала XVIII века проводились при активном участии другого идеолога абсолютизма Феофана Прокоповича (1677 или 1681 – 1736). Прокопович родился в Киеве в семье купца и в миру звался Елеазаром. Обучение проходил в Киеве, в Польше и в Риме (в коллегии св. Афанасия). Чтобы обучаться в католических учебных заведениях, он даже сменил веру – стал униатом. Но по возвращении на Украину Елеазар снова перешел в лоно православной веры, принял иноческий постриг с именем Феофана и стал преподавать в Киево-Могилянской академии. Похвальная речь, произнесенная им в Софийском соборе в честь победы русских войск под Полтавой в 1709 г., обратила на Феофана внимание царя Петра I. Монах стал игуменом Киево-Братского монастыря и ректором академии. Вызванный в Санкт-Петербург Прокопович стал выступать с речами в поддержку политики преобразований и принял деятельное участие в церковной реформе – упразднении патриаршества и создании новых органов духовного управления. Феофан стал архиепископом Псковским и вице-президентом Святейшего Правительствующего Синода. После смерти Петра I он также получил сан архиепископа Новгородского и должность первенствующего члена Синода. Являясь сторонником абсолютизма, Феофан был одним из тех, кто помешал «верховникам» (членам Верховного Тайного совета) ограничить в 1730 г. самодержавную власть императрицы Анны Иоанновны.

Прокопович оставил после себя много произведений, главным образом духовно-проповеднического характера. Среди главных его сочинений: «Духовный регламент» (1721); «Розыск исторический...» (1721); «Правда, или оправдание воли Монаршей в избрании по себе наследника, коего изволит» (1722).

В своем учении Феофан являлся сторонником теорий договорного происхождения государства и естественного права. При этом он опирался на труды западных мыслителей: Г. Гроция, Т. Гоббса, С. фон Пуффендорфа и И.Ф. Буддея. В соответствии с теорией естественного права Прокопович считал, что до возникновения государства люди жили в свободном состоянии. В отличие от Гоббса, утверждавшего, что между людьми в этом состоянии царила тотальная война, Феофан полагал, что тогда были и мир, и война; и добро, и зло; и любовь, и ненависть. По своей природе человек ближе к добру, но, обладая свободой воли, он может творить не только добро, но и зло. Зло проистекает из нарушения человеком законов естественных, нравственных, божественных. Причина же нарушения кроется в незнании человеком самого себя, в отсутствии должной мудрости и воспитания. Для обуздания человеческих страстей и защиты естественного закона необходимо государство, а вместе с ним гражданское право и законы. Зло, созданное людьми, побуждает их объединиться в общественный союз и передать свою волю отдельному лицу – государю, который сможет обеспечить их защиту от полной гибели и уничтожения.

Так государство рождается из общественного договора, но Прокопович дополнил эту теорию еще божественным вмешательством. Как сказано в Библии, «несть власть, аще не от Бога». Так же и при создании государства народная воля действует не сама по себе, но «по смотрению Божию», «по Божиим мановениям». Это важное положение отличает учение Прокоповича от других договорных теорий. Особенность общественного договора у него также в том, что стороной в нем выступают не отдельные индивиды, как у Гоббса, а весь народ; его воля в договоре выражена как единая воля всех. Также и обязанность подчиняться договору возложена не на конкретных индивидов, а на народ в целом. Другая особенность проявляется в одностороннем характере договора. Народ полностью отрекается от своей воли в пользу государя, в силу этого народ суверенитетом не обладает и является субъектом подчинения воле государства. Верховная же власть никаких обязательств на себя по договору не принимает, обязательства возложены только на народ. Отсюда вытекает отрицание возможности сопротивления власти, даже если эта власть оказывается плохой и не заботится о благе народа. Прокопович осуждал бунтовщиков, ему глубоко антипатично «простолюдное свирепство», неуправляемое и своевольное. В то же время верховная власть, не неся ответственности перед народом, должна действовать в соответствии с Божьими велениями и требованиями естественного закона. Она призвана служить общему благу, в этом Прокопович видел главную цель государства. «Всякая власть верховная едину своего установления вину конечную имеет всенародную пользу».

В осуществлении главной цели многое зависит от организации самой правящей власти. Формы правления Феофан выделял достаточно традиционно – по количеству правящих лиц: демократия («народодержавство»), аристократия, монархия («единодержавство»). Возможно и существование смешанных форм, которым присущи черты двух или трех «образов правления». Республики, как демократические, так и аристократические, отличаются нестабильностью. При демократии часто возникают «великие несогласия и раздоры», при аристократии – соперничество знатных персон. Кроме того, республики годятся в основном для малых стран с небольшим населением. Для больших государств более подходит монархия. Среди монархий Прокопович различал ограниченную и абсолютную, выборную и наследственную. Ограниченная монархия оказывается столь же нестабильной, что и республики: за нарушение взятых на себя обязательств монарх может быть лишен власти, и последствия этого могут оказаться гибельными для страны. Поэтому более приемлемой является абсолютная власть монарха. Выборная монархия имеет то преимущество, что позволяет сохранить форму правления в случае пресечения династии, но она порождает смуты и несогласия во время выборов государя. Так что лучшей оказывается наследственная абсолютная монархия. В ней монарх заботиться об общем благе, о «добром состоянии государства», «яко о домашнем добре своем», которое он затем передает по наследству детям. Преемство власти осуществляется без всяких препятствий, наследственный монарх обычно обладает большим уважением, чем выборный, которому подданные могут и отказать в своем доверии. Отсюда власть такого монарха более легитимна и не оспаривается, нет повода для смуты и мятежей. Однако есть один недостаток: к власти может прийти недостойный наследник. В связи с этим Прокопович считал необходимым, чтобы монарх обладал полным правом в назначении себе преемника. Это выразилось в поддержке архиепископом Устава Петра I о престолонаследии 1722 г., где как раз утверждалось такое право за российским императором – «дабы сие было всегда в воле правительствующего государя, кому оной хочет, тому и определить наследство...».

Вслед за Гоббсом Феофан не допускал мысли о разделении власти в государстве между светским правительством и Церковью. Священство есть только «чин... в народе, а не иное государство», поэтому духовенство должно подчиняться государству, как и другие сословия. Церковь должна управляться коллегиально, ибо истина лучше «взыскуется соборным правлением», но зависеть при этом от воли и распоряжения монарха. Теократия же и «папежский дух» недопустимы.

УЧЕНИЕ М. М. ЩЕРБАТОВА

Во второй половине XVIII в. апология абсолютной власти монарха уже наталкивалась на серьезную критику. Она исходила как от либерально настроенных дворян, так и от дворян-консерваторов. Примером критики абсолютизма с консервативных позиций может служить творчество выдающегося русского историка князя Михаила Михайловича Щербатова (1733–1790). Выходцу из аристократической семьи, сыну архангелогородского губернатора М. Щербатову была уготована блестящая будущность. Он начинал службу в лейб-гвардии Семеновском полку, в 1762 г. в чине капитана вышел в отставку и затем служил отечеству уже на гражданском поприще: работал в Коммерц-коллегии, был президентом Камер-коллегии, дошел до чина действительного тайного советника, являлся кавалером многих орденов. Параллельно с гражданской службой Щербатов активно занимался историческими изысканиями, состоял при Кабинете Ее Императорского Величества Екатерины II, где разбирал архив Петра I и опубликовал немало ценных документов Петровской эпохи. Долгие годы князь работал над «Историей Российской с древнейших времен» в 15 томах, доведенной до царствования Василия Шуйского. «История», однако, не вызвала больших восторгов у современников, но стала фундаментом для последующих исторических исследований: на труд М.М. Щербатова опирался историк Н.М. Карамзин.

Политико-правовое учение князя Щербатова отражено в следующих его сочинениях: «О надобности и пользе градских законов» (1759); «Разные рассуждения о правлении» (1760); «Размышления о законодательстве вообще» (1782–1785); роман-утопия «Путешествие в землю Офирскую г-на С., швецкого дворянина» (1783–1784). Самым известным произведением Щербатова стал публицистический памфлет «О повреждении нравов в России» (1786 или 1787).

В своей концепции происхождения государства и права Щербатов опирался на теории естественного права и общественного договора. В естественном состоянии все люди равны друг другу: все произошли от праотца Адама и затем от Ноя, и «потому все суть братья и все равно благородны». Но сама природа заложила в людях основу для будущего неравенства, по-разному наделив их умственными и физическими способностями. Различия в личных дарованиях приводят затем к разнице имущественных состояний и различному положению в социальной иерархии. Среди людей начинают выделяться те, кто призван «владычествовать и управлять равными себе». С другой стороны, человек постепенно утрачивает те добродетельные качества, которые заложены в нем от природы. С воспитанием повреждается разум человека, являющийся главным руководителем для него. С повреждением же разума в целях безопасности возникает потребность в государственной власти и законах. Для создания государства люди заключают общественный договор, отказываясь в пользу государства лишь от меньшей части своей свободы и своих выгод. Если бы они передали государству всю свою свободу или большую ее часть, то оказались бы в еще худшем положении. Так, вслед за Дж. Локком Щербатов утверждает, что при заключении общественного договора у людей сохраняются их неотчуждаемые права и свободы.

Форма правления в созданном государстве может быть различна. Щербатов выделял четыре формы: монархию, «самовластие» (деспотическое правление), аристократию и демократию. Помимо «самовластия», которое князь рассматривал как безусловно вредное правление, остальные формы имеют положительные и отрицательные стороны и переходят одна в другую. Монархия рождается от патриархальной власти. Монарх получает власть либо по рождению, либо по избранию и является «отцом» для своих подданных. Он правит сам единолично, но, как разумный отец, в важных делах обращается за советом к старейшим или мудрейшим своим «детям». Из-за подверженности правителя разным страстям и честолюбию, из-за интриг придворных монархия, столь благоприятная для народа, однако, обращается в «самовластие». Последнее есть «мучительство, в котором нет иных законов и иных правил, окромя безумных своенравий деспота». Возмущение знатных и сильных родов самовластным правлением приводит к свержению деспота. Ему на смену идет аристократия. В ней законы применяются не для пользы одного лица, а достойные вожди сочетают интересы своих родов с интересами всей республики. При таком правлении нет разъедающей придворной лести, а храбрые и искусные люди осуществляют руководство армией. Однако и это правление подвержено порче. Начинается деление на соперничающие партии, одни знатные роды оттесняют другие, а народ подвергается жестокому гнету. Поэтому народ поднимается на восстание и свергает правление знати, утверждая демократию. Последняя кажется правлением наиболее соответствующим естественному закону и принципам справедливости. На деле же, при демократии народ также разделен на партии и расколот враждой. В почете оказываются лукавые и пронырливые люди, снискавшие уважение у переменчивой толпы («любовь народа непостояннее его ненависти»).

Современное ему правление в России, царствование Екатерины II, князь Щербатов относил к пагубному самовластию. Такому правлению мыслитель предпочитал монархию, ограниченную советом и действующую в рамках закона. Свой образ идеального государства Щербатов попытался создать в утопическом романе «Путешествие в землю Офирскую г-на С., швецкого дворянина». В проекте князя монарх является всего лишь высшим должностным лицом, которому принадлежит исполнительная власть. Он подчинен закону и за его неисполнение мог быть наказан, вплоть до тюремного заключения. Законодательная и высшая судебная власть находятся в руках особого представительного органа – Высшего правительства. В его состав входят депутаты от дворянства, купечества и мещанства. Для более эффективной работы Высшее правительство разделено на пять департаментов по отраслям (уголовных дел; государственных доходов; торговли; морских и сухопутных войск; чужестранных дел). Суд в Высшем правительстве состоит из шести судей и председателя, избираемого составом суда на один год. Все эти судьи являются выборными. Таким образом, в проекте Щербатова можно видеть разделение законодательной и исполнительной властей, как и в теории Дж. Локка.

Щербатов считал, что гражданские законы должны основываться на страхе Божьем и соответствовать божественным законам. Правитель страны не должен быть сочинителем законов в одном лице: он не может «вникнуть во все нужды и обстоятельства всех состояний своих подданных». Собранием сочинять законы тоже затруднительно. Лучше доверить законотворчество немногим честным и знающим людям. Однако важно при этом, чтобы каждый гражданин имел возможность подать им полезный совет, «ибо все под законом должны жить, все и участие в нем должны иметь».

Мыслитель придавал значение гарантиям неприкосновенности личности и свободы граждан, поэтому предложил ввести в России подобие английского института habeas corpus (судебной проверки законности арестов), а также установить институт адвокатуры по уголовным делам – дать обвиняемому «стряпчаго или советника, который бы мог спомоществовать ему оправдаться». Но, выступая за законность и защиту прав граждан, Щербатов одновременно допускал существование в России крепостного права. Он был против немедленной его отмены, мотивируя это тем, что современные крестьяне не достойны свободы, а разрушение над ними власти помещиков может принести государству только «великое разорение» и даже гибель (освобожденные крестьяне могут предаться лени и перестать трудиться на земле). Ни крестьянство, имеющее малое состояние, ни купечество, живущее своими частными интересами, не составляют главной опоры государства. Такую опору Щербатов видел только в дворянстве, которое не отделяет собственных своих выгод от выгод государственных. В этом смысле Щербатов выступал идеологом русского дворянства, которое желало укрепить свое политическое влияние и добиться ограничения самодержавной власти в свою пользу. Но учение Щербатова потому и ценно, что оно выходит за рамки узкосословной и чисто консервативной традиции и утверждает общегражданские ценности, выражает идею господства в государстве закона и правопорядка.

УЧЕНИЕ С. Е. ДЕСНИЦКОГО

Принципы ограниченной монархии и представительного правления отстаивал первый в России профессор юриспруденции и доктор права Семен Ефимович Десницкий (ок. 1740–1789). Он происходил из украинских мещан г. Нежина. Учился в духовной семинарии Троице-Сергиевой Лавры, затем в Московском университете и университете Академии наук в С.-Петербурге. В 1761 г. он был отправлен за границу, где обучался в университете г. Глазго (Шотландия). Здесь он слушал юридические, медицинские и математические курсы, особое же впечатление на него произвел курс нравственной философии, читанный А. Смитом. В Глазго русский студент становится магистром свободных наук (1765), а спустя два года – доктором гражданского и церковного права. По возвращении в Россию Десницкий служит профессором Московского университета и в течение двадцати лет читает лекции по римскому праву применительно к русским законам. Он также преподает студентам английский язык и делается известным благодаря своим переводам английских авторов (Блэкстоуна и Боудена). Будучи красноречивым оратором, Десницкий вошел в состав Российской академии (русской словесности) и принял посильное участие в составлении словаря русского языка.

Наиболее важными из его произведений в области науки о государстве и праве являются: «Представление о учреждении законодательной, судительной и наказательной власти в Российской империи» (1768), а также речи, написанные для выступлений в Московском университете и затрагивающие разные аспекты юридической науки.

С. Е. Десницкий был противником абстрактных, умозрительных теорий права, поэтому критически относился к теории естественного права и не разделял концепцию договорного происхождения государства. По мнению юриста, государство является результатом длительной общественной эволюции, основу которой составляли развитие экономики и рост человеческого богатства. Он делит историю общества на четыре периода, каждому из них соответствовало свое «состояние» человечества в зависимости от источников его существования. Первое состояние, первобытное, – «состояние народов, живущих ловлею зверей и питающихся плодами, саморождающимися на земле» (т. е. занятых охотой и собирательством). Второе – «состояние народов, живущих скотоводством» (пастушеское). Третье – «хлебопашественное» (земледельческое). Четвертое и последнее состояние – «коммерческое». Только на стадии хлебопащества зарождается частная собственность, для двух первых состояний характерна собственность коллективная. Десницкий считал, что понятие о праве собственности складывается в зависимости от количества труда, затраченного на производство вещи. Такое понятие может появиться только с приобщением людей к земледельческому труду и переходу от кочевого к оседлому образу жизни. Распространение частной собственности ведет к росту богатства, сосредоточенного в отдельных руках. Богатство же порождает различия в достоинстве и в чинах, создает преимущества одних людей перед другими, дает им большую власть над себе подобными. Ученый усматривает прямую связь между развитием отношений собственности и возникновением государства. Однако складывающиеся в период «хлебопашественный» первые государственные образования еще не являются государствами как таковыми, поскольку не обладают достаточными правами и средствами для осуществления государственной власти. Настоящие государства создаются только в «коммерческом» состоянии, где уже существует развитый институт права собственности.

Среди форм государственного правления мыслитель отдавал предпочтение конституционной монархии, в которой действует принцип разделения властей. Такой образ правления Десницкий предлагал ввести в Российской империи. Среди всех властей он выделил законодательную, исполнительную, «судительную», «наказательную» и гражданскую власти. Законодательная власть находится в руках монарха и представительного органа Сената. Сенат состоит из одной палаты, включает 600–800 депутатов и формируется путем выборов (без учета сословной принадлежности: от помещиков, купцов, ремесленников, духовенства и «училищных» людей при небольшом избирательном цензе). Срок полномочий депутатов – 5 лет (с возможностью переизбрания на новый срок, но не более 3-х раз подряд). Ежегодно сенаторы выбирают президента, который должен докладывать монарху о делах, требующих его участия. Сенат может принимать и отменять законы (указы), имеет право назначения налогов, решает вопрос о продолжении войны и осуществляет контроль над заключением международных договоров. Однако у монарха есть законодательное вето, за ним остается «конечное повеление». Органы исполнительной власти – коллегии, они подчинены и монарху, и Сенату. Сенат также наделен властью высшего суда.

Впрочем, «судительная» власть принадлежит в государстве независимым судьям. Суд полностью отделен от администрации. Судьи назначаются монархом пожизненно. По примеру Англии вводится также суд присяжных как по уголовным, так и по гражданским делам. Однако в малом жюри у Десницкого не 12 присяжных, как принято в Англии, а 15. И решение они могут принимать либо единогласно, либо по большинству голосов. Судебный процесс гласный и непрерывный (дело должно решаться сразу без волокиты, даже если заседание будет длиться 20 часов и более); обвиняемый имеет право на защиту и на апелляцию.

«Наказательная» власть предоставлена местной администрации – воеводам в губерниях, в главных провинциальных городах. Они назначаются монархом, но подчинены судебному надзору. Губернский суд наделен правом публичного рассмотрения жалоб на их действия, а виновность воеводы устанавливается Сенатом. Помимо «наказательной» власти Десницкий предусматривал и наличие «гражданской» власти у органов местного самоуправления, выбираемых населением. Функции и полномочия властей должны быть четко определены в законе, «чтоб одна власть не входила из своего предела в другую».

Десницкий выражал надежду на обновление не только русского государственного права, он выступал за изменения в русском уголовном праве, за гуманизацию системы наказаний. Он ратовал за введение новых принципов уголовного права: юридического равенства, соответствия наказания совершенному деянию. Он считал, что закон прежде всего должен обеспечить защиту личности и ее частных интересов, поэтому «самыми первыми и святейшими законами» должны быть законы, оберегающие жизнь и здоровье человека, а на втором месте после них – законы о защите собственности и владения. Десницкий, однако, не выступал за полную отмену смертной казни в России. Он допускал ее применение в случае наказания за умышленное убийство и измену Родине, но был против использования казни в жестокой и мучительной форме. Он полагал, что жестокая казнь, исполненная публично, может вызвать не эффект устрашения, но эффект сочувствия к преступнику и не будет иметь «действительного успеха в пресечении злотворства». В связи с этим необходимо, чтобы «учиненные казни не выходили за предел человечества» и не были чрезмерно мучительными.

Столь же взвешенно подходил Десницкий и к решению болезненного для России вопроса о крепостном праве. Не предлагая его отмену, он считал необходимым поставить отношения помещиков и крестьян в рамки закона: зафиксировать в законе крестьянские повинности, закрепить за крестьянами права на движимое имущество, ввести запрет на продажу крестьян без земли и без их согласия. Эти предложения должны были облегчить положение крестьян и стимулировать земледельческое производство. Таким образом, по мысли Десницкого, даже в условиях крепостного права в Российском государстве должна восторжествовать идея законности как на уровне публично-правовых, так и на уровне частноправовых отношений.

НЕМЕЦКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

О ГОСУДАРСТВЕ И ПРАВЕ

УЧЕНИЕ И. КАНТА

Иммануил Кант (1724–1804) родился, прожил всю жизнь и умер в г. Кёнигсберге в Восточной Пруссии (ныне г. Калининград). Сын цехового мастера он учился в местной школе, затем на богословском факультете Кёнигсбергского университета. Девять лет затем Кант был домашним учителем. В 1755 г. он стал приват-доцентом философии в университете, еще через пятнадцать лет – ординарным профессором логики и метафизики. Только к 45 годам Кант сформировался как самостоятельный философ, основатель школы критической философии. Его перу принадлежит ряд блестящих работ: «Критика чистого разума» (1781), «Критика практического разума» (1788), «Критика способности суждения» (1790). В сфере теории государства и права наибольший интерес вызывают его сочинения «К вечному миру» (1795) и «Метафизика нравов» (1797).

Представления Канта о государстве и праве непосредственно связаны и вытекают из его учения об этике. Философ задался целью вывести некое правило поведения человека, которое было бы всеобщим и необходимым. Такое правило должно было заключать в себе самом свою цель и придавать человеческой воле характер самозаконности, автономии. Любое правило вообще содержит какое-либо предписание и имеет повелительную форму, т.е. является императивом. Если такое правило носит лишь условный характер и вызвано внешними целями, не заключенными в самом правиле, такое правило называется гипотетическим императивом. Гипотетический императив может быть представлен в виде технического правила (как, скажем, преуспеть в своей профессии) или в виде прагматического правила (как разумно устроить свою жизнь). Однако в таких правилах еще нет сугубо нравственного начала. Только такое правило, которое подчиняет человека нравственному долгу и является обязывающим для него, может быть подлинно моральным. Это правило Кант обозначил как категорический императив. Философ вывел несколько его формул, две из которых являются основными:

1) «поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь полагать, чтобы она стала всеобщим законом»;

2) «поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился к нему, как к средству».

Категорический императив является нравственным законом для любого человека. Но на практике далеко не все люди стремятся ему следовать. Поэтому в дополнение к нравственному закону существует право. Право, по Канту, «есть ограничение свободы каждого условием ее согласия со свободой каждого другого, насколько это возможно по всеобщему закону». В отличие от нравственного закона, который основан на самопринуждении лица, право предполагает внешнее принуждение к тому, кто препятствует его осуществлению. Кант различает право естественное, которое покоится на одних только априорных принципах, и право положительное (статутарное), которое вытекает из воли законодателя. Источником естественного права служит практический разум, позволяющий человеку определять цели и пути их достижения, но не природа, как полагали многие мыслители прежде. Таким образом, Кант освободил понятие естественного права от натуралистических представлений прошлого и придал ему новое рационалистическое обоснование. Естественное право у него представлено в двух видах: частное и публичное. Естественное право, действующее в естественном состоянии людей, является частным правом, а действующее в гражданском состоянии – публичным правом.

Через понятие права Кант приходит к понятию государства. «Государство (civitas) – это объединение множества людей, подчиненных правовым законам». Кант подчеркивает, что именно правовые, а не нравственные законы способны объединить людей в государство. Положения о том, что в основе государства лежит право, а право определяет степень свободы личности в государстве, делают Канта одним из основателей теории правового государства. Но мыслитель еще не употреблял сам этот термин (нем. Rechtsstaat). Он будет впервые введен Карлом фон Велькером в 1814 г., уже после смерти Канта.

В учении о формах правления Кант предлагает двойную классификацию. Первая классификация традиционно связывается с количеством правящих лиц. По этому основанию выделяются демократия, аристократия и автократия. (Кант подменяет здесь термин «монархия» термином «автократия» («самодержавие»), полагая, что монарху принадлежит лишь высшая власть, а самодержцу – вся власть в государстве). Вторая классификация учитывает реализацию в государстве принципа разделения властей. Если законодательная власть отделена от исполнительной власти, то это республика. Если они слиты вместе – то это деспотия. Прямого соответствия между двумя классификациями нет. Поэтому демократия – не всегда республика, а автократия – не всегда деспотия. Монархия (автократия) у Канта вполне может быть республикой, если в такой монархии проведен принцип разделения властей, а монарх подчинен действию правовых законов (по сути, создана конституционная монархия). В то же время демократия даже более склонна к деспотии, чем автократия, так как при демократии из-за участия всех граждан в управлении трудно ввести разделение властей.

В государстве три ветви власти (законодательная, исполнительная и судебная) неравнозначны друг другу. Высшей властью является законодательная, которая служит выражением народного суверенитета (как у Ж.-Ж. Руссо). Эту власть осуществляют граждане, соединенные для принятия законов. Впрочем, Кант не был сторонником политического равноправия. Активным политическим правом наделены только собственники, ибо только они обладают для этого достаточной независимостью и способны выразить общую волю народа. Несобственники обязаны быть пассивны при осуществлении публичного права. Народ один обладает законодательной властью и не должен передавать ее правителю. Правитель наделен исполнительной властью и действует на основе законов. Так что исполнительная власть зависима и подчинена власти законодательной. Судьи назначаются от исполнительной власти. Однако «только народ может творить суд», поэтому необходимо ввести суд присяжных, но мера наказания должна определяться не присяжными, а профессиональными судьями. Вместе все три власти соединяются, чтобы каждому подданному предоставить его права, но при этом они не теряют своих полномочий в пользу другой ветви власти: разделение властей продолжает сохраняться.

Признавая за народом суверенитет, Кант, однако, был против предоставления ему права на восстание. Философ являлся противником революций и осуждал как несправедливость казнь королей во время революционных событий в Англии и во Франции. Единственный акт сопротивления, который он допускал, – неповиновение власти, не выходящее за рамки закона. Такое неповиновение должно привести к моральной изоляции тирана и способствовать его уходу. В большей мере Кант был сторонником реформ. Причем для их проведения лучше подходит автократия: чем меньше людей управляет, тем легче осуществить преобразования.

Значительным был вклад И. Канта в разработку проблем международного права. По Канту, международное право рассматривает государство в отношении другого государства как моральное лицо, в состоянии естественной свободы, а значит, в состоянии постоянной войны. Поэтому предмет международного права состоит в определении отчасти права на войну и отчасти права после войны. В целом война, как и любое нравственное зло в этом мире, возникает вследствие отказа людей следовать требованиям категорического императива. Но чем этот отказ сильнее и чем опаснее война, тем люди будут больше ощущать разрушительные последствия войн, и тем ближе они будут находиться к воплощению нравственного идеала. Тем больше шансов для них утвердить вечный мир. Кант считал, что состояние вечного мира реально достижимо. Для этого он предлагал шесть предварительных условий и три основных.

Предварительные условия вечного мира:

1) отказ от включения в мирные договоры таких статей, которые бы служили основой для возобновления войны;

2) отказ от приобретения государства как имущества – в наследство, по обмену, на основе договора или вследствие покупки (государство – это «общество людей, повелевать и распоряжаться которыми не может никто, кроме него самого»);

3) постепенный отказ от содержания постоянных армий;

4) отказ от использования кредитной системы в качестве фонда для ведения войны;

5) отказ от вмешательства во внутренние дела другого государства;

6) отказ от действий, могущих вызвать недоверие между государствами (отказ от засылки тайных убийц, от подстрекательств к измене в другом государстве и т.п.).

Основные условия вечного мира:

1) республиканское гражданское устройство в каждом государстве («республиканское» в понимании Канта, т.е. введение принципа разделения властей);

2) «международное право должно быть основано на федерализме свободных государств» (очевидно, речь идет о создании единого мирового федеративного государства);

3) «право всемирного гражданства должно быть ограничено условиями всеобщего гостеприимства».

Последнее предполагает, что люди должны «предлагать себя для взаимного общения», обмениваться культурными достижениями, вести торговлю, путешествовать по миру и везде рассчитывать на достойный прием. Они являются частью единого целого, а отсюда вытекает идея общего космополитического права, которому они, как граждане мира, должны быть подчинены.

Вдобавок к этим условиям Кант предложил еще одно дополнительное условие. Оно заключалось в том, что правители должны считаться с философами. Трудно предполагать, что философы когда-нибудь станут королями, а короли будут философствовать. Но короли обязаны предоставить философам трибуну для высказывания их идей. «Это необходимо и тем, и другим для внесения ясности в их деятельность».

УЧЕНИЕ Г.В.Ф. ГЕГЕЛЯ

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770–1831) родился в г. Штутгарте. Учился в Тюбингенском теологическом институте, по окончании которого семь лет работал домашним учителем в разных уголках Германии. В 1801 г. он поселился в Йене, где вместе со своим другом Шеллингом стал издавать «Критический журнал философии» и публиковать в нем свои статьи. В 1807 г. переехал в г. Бамберг (Бавария), где сделался главным редактором местной газеты и где напечатал одно из лучших своих произведений «Феноменологию духа». Спустя год Гегель уже находился в Нюрнберге в качестве директора местной гимназии. Новые труды философа стали все более привлекать к себе внимание ученой аудитории. В 1816 г. его пригласили преподавать в Гейдельбергском университете, а в 1818 г. он перешел на работу в Берлинский университет, где и оставался до конца своих дней. Гегель создал свою школу, он завоевал громадный авторитет и стал, по сути, официальным философом Прусского королевства. Этому немало способствовало его главное произведение по теории государства и права – «Философия права» (1821) – руководство к лекциям, читаемым в Берлинском университете. Умер Гегель в 1831 г. от холеры.

По своим философским взглядам Гегель был объективным идеалистом. Основу сущего составляет мировой дух, отождествляемый Гегелем с Богом. В своем движении под воздействием внутренних противоречий мировой дух проходит три стадии. На первой стадии протекает его саморазвитие в виде логических понятий; на второй стадии мировой дух противополагает себя в природе, которая является его «инобытием»; на третьей стадии мировой дух развертывает себя в обществе. В развитии общества он осуществляет свое самопознание и достигает воплощения в абсолютной идее. Движущим импульсом в развитии мирового духа является противоречие. Движение идет от абстрактного к конкретному, ко все более полному, многократно расчлененному внутри результату. При этом противоречие не может быть представлено только в виде некой антиномии (логически неразрешенного противоречия): исходная антиномия одновременно и осуществляется, и исчезает («снимается»). Средством анализа понятий у Гегеля выступает логическая триада: тезис ↔ антитезис = синтез. Такой способ диалектического познания явлений окружающего мира философ применяет и к изучению права и государства.

Право, по Гегелю, «состоит в том, что наличное бытие есть наличное бытие свободной воли. Тем самым право есть вообще свобода как идея». В своем развитии право проходит три стадии, которые соответствуют определенному воплощению идеи свободы: абстрактное право, мораль и нравственность.

I. Абстрактное право – это правоспособность личности, голая (пустая) возможность обретения более конкретных прав и свобод. Оно проявляется в трех формах: в собственности, договоре и в неправде. Собственность – это инобытие свободной воли во внешних вещах. Поэтому покушение на собственность есть посягательство на свободу человека. В отношении людей к собственности проявляется формальное равенство, различия касаются только размеров собственности. Поскольку собственник может вкладывать свою волю только в вещи, но не в другого человека, постольку рабство противоречит праву. Гегель также отвергает любую другую форму собственности, кроме частной (ибо свободная воля может принадлежать только отдельному лицу). Договор – это отношение между собственниками, «собственность в опосредованной форме». Посредством договора осуществляется приобретение собственности (а поскольку предметом договора может быть только вещь, брак договором не является). Неправда – это отрицание собственности и договора. Гегель выделяет несколько ее проявлений: простодушная неправда, обман, принуждение и преступление. Преступление понимается как сознательное нарушение (отрицание) права. Наказание же, которое следует за преступление, выступает как отрицание этого отрицания права. Через наказание, таким образом, восстанавливается нарушенное право. Но наказание также выступает как проявление воли самого преступника, поскольку он шел на нарушение права сознательно (это «наличие бытия его свободы»). Так что наказание, по Гегелю, выступает «как заключающее в себе... собственное право» преступника, рассматривая его как разумное существо.

Снятие преступления через наказание ведет к дальнейшей конкретизации права, переходу его во вторую стадию.

II. Мораль – это внутреннее самоопределение свободной воли. На этой стадии личность становится субъектом своей воли и желает, чтобы о ней судили по ее самоопределению. В этом отношении человек свободен «как бы ни сложились внешние определения». На этой стадии значение приобретают внутренние ощущения личности, субъективная сторона ее поступков, цели, намерения, мотивы человеческого поведения. Мораль в некоторых случаях способна оправдать правонарушение. Так, с точки зрения абстрактного права кража куска хлеба есть преступление, это покушение на собственность другого человека. Но если посредством этого деяния может быть поддержана чья-то жизнь, то нельзя оценивать его как обычное преступление. Мораль в этом случае может встать на сторону преступника против требований абстрактного права.

Односторонность и противоречия абстрактного права и морали снимаются на третьей стадии развития права.

III. Нравственность – это раскрытие свободной воли в общественных отношениях, в общении людей друг с другом. Это приводит к созданию человеческих сообществ. Гегель выделяет три таких объединения: семья, гражданское общество и государство. Семья – это осуществление свободной воли в брачно-семейных отношениях. Она возникает посредством брака, который понимается философом как правовая нравственная любовь. Семья выступает как низшая форма объединения людей, далее складываются корпорации, на их основе – сословия, а из сословий уже формируется гражданское общество. Гражданское общество – это раскрытие свободной воли через систему материальных потребностей людей и «через правовое устройство в качестве обеспечения безопасности лиц и собственности». Гегель понимал под ним современное ему общество и называл его членов по-французски bourgeois, так что для него гражданское общество есть «общество буржуазное».

В состав гражданского общества входят три сословия: субстанциональное, промышленное и всеобщее. В субстанциональном сословии представлены землевладельцы и земледельцы (дворяне и крестьяне). Для них главное – прямая связь с землей. В промышленное сословие входят фабриканты, торговцы, ремесленники. Это сословие от природы уже не зависит, главное в его деятельности – разум и расчет (а нравственность в нем нужно поддерживать искусственно). Всеобщее сословие состоит из чиновников, которые находят смысл существования в служении общему благу.

В гражданском обществе действуют законы, полиция, суд, они стоят на страже безопасности граждан и их собственности. Но в гражданском обществе еще не достигнута подлинная свобода. Порядок нарушен «войной всех против всех» (здесь Гегель использует известную формулу Гоббса). Буржуазное общество исполнено противоречий, из-за непрерывных столкновений частных интересов в нем нет гармонии особенного и всеобщего, свободы частного лица и целого. Противоречия гражданского общества снимаются переходом к более высокому объединению людей – к политическому государству.

В идее государства Гегель разрешает проблему соотношения частных и общих интересов, противоречие между особенным и всеобщим. Неверно думать, что государство предназначено для защиты личной свободы граждан и их собственности. Это, на самом деле, единичные, частные интересы, и государство не обязано им служить. Такие задачи решаются на уровне семьи, корпорации, гражданского общества. Задача государства в другом – обеспечить объединение как таковое. Государство «само есть истинное содержание и цель, и индивидуумы предназначены вести всеобщий образ жизни». По сути, государство существует для самого себя, но при этом выполняет важную интегративную функцию, не давая частям целого распасться и преодолевая их противоречия. Отдельные граждане оказываются полностью ему подчинены. В государстве их частные интересы, не утрачивая своей особенной силы, преобразуются в интерес всеобщего. Оно требует полной самоотдачи индивидов. «Государство есть то наивысшее, которое изъявляет притязания также и на самое эту жизнь и самое эту собственность и требует от индивидуума, чтобы он принес их в жертву».

В своем преклонении перед идеей государства Гегель переносил его в сферу сакрального. «Это шествие Бога в мире», «это есть мир, созданный для себя духом». Философ, впрочем, допускал, что могут быть дурные государства, но такие государства, не обладая внутренней необходимостью и разумностью, не являются действительными (ибо, по Гегелю, действительно только то, что разумно). Они не имеют отношения к государству, под которым понимается государство разумное и действительное.

Идея государства проявляет себя в трех ипостасях: во-первых, в виде внутреннего государства (и здесь его характеризует внутреннее государственное право); во-вторых, в виде внешнего государства (где оно представлено в отношениях с другими государствами и характеризуется внешним государственным правом); и, в-третьих, в процессе всемирной истории.

Для Гегеля действительным государством оказывается государство, по форме напоминающее конституционную монархию. В его внутреннем государстве действуют три власти: законодательная (определяет и устанавливает всеобщее), правительственная (подводит особенные сферы и отдельные случаи под всеобщее) и княжеская (выносит окончательное решение и объединяет власти в индивидуальное единство). Княжеская власть «есть вершина и начало целого, конституционной монархии». В отличие от Локка и Монтескьё Гегель отвергал самостоятельность властей. Она лишь порождает вражду между ними, страх и противодействие. Все власти у Гегеля объединены и восходят к власти монарха. Сочетание всех трех образует суверенитет государства, его суть заключается в господстве целого и подчинении ему отдельных властей. Суверенитет может быть заключен только в монархе, но не в народе. Монарх наделен неограниченными полномочиями. Его власть носит наследственный характер. Он наделен правом законодательной инициативы и абсолютным вето. Он может назначать и увольнять должностных лиц. Монарх не несет никакой ответственности, ни сам за себя, ни за деятельность созданных им правительственных органов: величество монарха «как последняя решающая субъективность стоит выше всякой ответственности за действия правительства».

Законодательная власть отнюдь не должна ограничивать монарха. Она имеет довольно узкую компетенцию, участвуя лишь «в усовершенствовании законов и в характере поступательного движения, который носят всеобщие правительственные дела». Законы принимаются законодательным собранием, которое имеет сословный характер. Это необходимо для установления связи сословий с политическим государством и снятия противоречий между ними. Собрание является двухпалатным и состоит из палаты пэров и палаты депутатов. Пэры из числа дворян-землевладельцев занимают места по наследству, палата депутатов – выборная. Выборы проводятся от корпораций, общин, товариществ. Часть населения, например, женщины, лишена избирательных прав.

В учении о внешнем государственном праве Гегель призывал к соблюдению международных договоров и отказу от вмешательства во внутренние дела другого государства, но он не принимал кантовскую идею вечного мира. Гегель в определенных случаях оправдывал и даже считал необходимым ведение войны. Ведь над государствами нет какой-то власти, и в случае действительных нарушений естественным выходом является война. Война есть «состояние бесправия, насилия и случайного права». Но, с другой стороны, война полезна. Именно во время войны люди начинают осознавать, что они необходимы государству. Успешная же война не дает развиться внутренним смутам и укрепляет государственную власть. Война очищает дух нации. И вообще, если бы не было войн, то человечество погрязло бы «в болоте повседневности». (Позже в конце XIX – первой половине XX в. гегелевская апология войн использовалась для оправдания военной агрессии). Несмотря на это Гегель продолжал оставаться на точке зрения права. Даже во время войны международное право не должно прекращать своего действия. Так что Гегель выступал за правовое ограничение войн.

Определяя, как идея государства развертывает себя на протяжении всемирной истории, философ выделял следующие периоды, которые он назвал «мирами»: восточный, греческий, римский и германский миры. Этим периодам соответствуют формы государств: восточная теократия, античная демократия и аристократия, конституционная монархия. «Восток знал и знает только, что один свободен, греческий и римский мир знает, что некоторые свободны, германский мир знает, что все свободны». Таким образом, всемирная история, по Гегелю, это движение от несвободы к полному освобождению, которое достигается в германском мире.

В целом учение Гегеля о государстве относится к числу консервативных учений. Оно утверждает примат государства над личностью и обществом. Но в то же время заслуга Гегеля как теоретика заключается в том, что он смог придать государственному механизму правовые формы. Государство мыслится им как воплощение свободы, но это качество обретается государством только через подчинение праву.

ИСТОРИЧЕСКАЯ ШКОЛА ПРАВА В ГЕРМАНИИ КОНЦА XVIII –

ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА. УЧЕНИЕ Р. ФОН ИЕРИНГА

ИСТОРИЧЕСКАЯ ШКОЛА ПРАВА

Историческая школа права зародилась в конце XVIII в. и достигла своего расцвета и влияния в первой половине XIX в. Ее возникновение явилось реакцией на распространение естественно-правовых доктрин эпохи Просвещения. Эти доктрины совершенно не учитывали национально-исторические особенности того или иного права, а подходили к его оценке с точки зрения неких идеальных и априорно заданных принципов. С позиций общечеловеческих природных установок и требований разума адепты естественного права требовали изменения старого правового порядка, сложившегося веками. Естественно-правовые доктрины подпитывали и оправдывали революции в Европе. Ответом на этот вызов и стала новая историческая школа права.

Ее главными представителями стали правоведы из Германии:

Густав Гуго (1764–1844) – профессор права Геттингенского университета, признанный основатель исторической школы, автор «Учебника по истории римского права» (1790); «Учебника и хрестоматии классического пандектного права» (1790); «Учебника естественного права, или Философии позитивного права» (1798); «Учебника по курсу цивилистики» (1823);

Фридрих Карл Савиньи (1779–1861) – профессор права Берлинского университета, автор таких работ как «Право владения» (1803); «О призвании нашего времени к законодательству и правоведению» (1814); «История римского права в Средние века» (1815–1831); «Система современного римского права» (1840–1849);

Георг Фридрих Пухта (1798–1846) – также профессор Берлинского университета, автор работ «Обычное право» (1838); «Учебник пандектов» (1838).

Г. Гуго считал, что естественного права вообще не существует, а есть лишь право позитивное. Хотя право позитивное несовершенно, все же ему «следует подчиняться, каким бы оно ни было, даже если оно очень далеко от высоких требований разума». Общественный договор вообще представлялся ему каким-то абсурдом. Можно ли себе вообразить, чтобы миллионы людей стали договариваться о подчинении каким-то неведомым учреждениям и лицам, которых они совсем не знают? Доктрина общественного договора не только бессмысленна, но даже вредна, поскольку она расшатывает устои законной власти. Государственная власть должна носить абсолютный характер, и против нее «никто не может иметь юридических притязаний».

Изучая историю римского права, Гуго пришел к заключению, что право никогда не сводилось к нормативным актам, выдаваемым верховной властью. Так, в римском праве отдельные институты складывались без участия законодательной власти. Право возникло и развивалось спонтанно. Ученый сравнивал его с языком, который не установлен договором или велением Бога, но существует независимо от чьего-либо желания. Так и право развивается само по себе. Законодательные акты лишь дополняют позитивное право, но не составляют его основы. Таким образом, Гуго поколебал сложившееся в эпоху Просвещения представление о том, что закон является главным или даже единственным источником позитивного права. По мнению юриста, право может быть не только созданным по воле законодателя, но и правом самобытно развивающимся. Примерами такого самобытного права служат: обычное право, преторское, земское, городское, а также мнение авторитетных правоведов. Исторически законодательство появилось позже самобытно развивающегося права и является вторичным по отношению к нему. По мнению Гуго, законодательство – это всего лишь упрощенный результат официальной переработки подлинного права. По сравнению с самобытным правом законодательство имеет много недостатков: законы могут быть не согласованы друг с другом; они могут выражать частные интересы законодателей; они предусматривают сложную процедуру принятия и не менее сложную процедуру их изменения; они вообще могут быть не знакомы простым людям.

Последователь Гуго, Ф.К. Савиньи уточнил, что право развивается из «убеждения народа». Позже он заменил его термином «народный дух» (термин предложил ученик Савиньи, Г.Ф. Пухта). По Савиньи, право проходит в своем развитиитри стадии: 1. «природного права»; 2. научного права; 3. законодательства. «Природное право» формируется в сознании народа, оно является его национальным правом, как и его язык. Далее с развитием культуры оно перерастает в научное, которое уже существует только в сознании юристов. Они выступают выразителями «народного духа». Право здесь представлено уже не на уровне простых и доступных действий, но на уровне юридических понятий. Наконец, юристы оформляют право в виде законодательства, в котором окончательно проявляет себя «народный дух». Характерно, что Савиньи, исходя из того, что научное правосознание немецких юристов еще не достигло необходимого уровня, отвергал идею быстрой кодификации германского права. Немцы якобы еще «не доросли до создания свода законов». (Гегель тогда заметил, что это «одно из величайших оскорблений, когда-либо нанесенных нации или сословию (а именно – юридическому)»).

Ученик Савиньи Г.Ф. Пухта различал невидимые и видимые источники права. К невидимым источникам он относил Бога, а после Бога – «народный дух». К видимым источникам: формы выражения «народного духа» – обычное право, законодательное право, научное право. Следует пояснить, что под «народным духом» Пухта понимал безличное и самобытное сознание народа. Он всерьез полагал, что народное сознание имеет значение положительного права, что «нормы обычного права живут в сознании народа готовыми, пока не получат внешнего выражения в обычаях» (Г.Ф. Шершеневич).

Будучи знатоком римского права, Пухта признавал его всеобщий характер и универсальность. Это был пример того, как национальное по своему происхождению право стало «всемирным правом», которое могло сочетаться с правом других народов.

В целом учение исторической школы права принадлежало к консервативному направлению. Но оно имело большое значение в плане методологии юридической науки, предоставив в ее распоряжение методы культурно-исторического анализа правовых явлений. Тем самым она продолжила традицию, идущую от Ш.Л. Монтескьё, в изучении национальных и иных особенностей права отдельных стран и народов.

УЧЕНИЕ Р. ФОН ИЕРИНГА

Рудольф фон Иеринг (1818–1892) родился в Аурихе (Вост. Фрисландия). Он изучал римское право и преподавал в ряде университетов – Базеля, Ростока, Киля, Гессена, Вены и Геттингена. Сначала Иеринг находился под сильным влиянием учения Пухты и был последователем исторической школы права, но затем порвал с ней и сделался одним из самых серьезных ее критиков. Ему принадлежат работы, как по истории римского права, так и по философии права. Основными его произведениями являются: «Дух римского права на различных ступенях его развития» (1852–1854); «Борьба за право» (1872); «Цель в праве» (1872–1883).

Исследуя римское право, Иеринг пришел к выводу, что право рождается не из «народного духа», как думали мыслители исторической школы, оно является результатом деятельности личности, ее «субъективной воли», ее интеллекта, власти, которую она осуществляет. Индивиды имеют свои частные интересы, они преследуют свои цели, поэтому право складывается отнюдь не мирным путем, но путем жестокой и кровавой борьбы, борьбы между личностями и их группами, выражающими их общие интересы. Иеринг представлял борьбу за право в виде афоризмов, некоторые из них превратились затем в ходячие выражения: «Цель права – мир, путь к нему – борьба», «Без борьбы нет права, как без труда нет собственности», «В борьбе обретешь ты право свое». Таким образом, процесс безболезненной эволюции права наподобие развития языка (в теории исторической школы) у Иеринга превращается в процесс мучительный и революционный, поскольку «чтобы обновиться, праву необходимо отказаться от собственного прошлого». Право в этом оказывается подобно Сатурну, пожирающему своих детей. Однако жестокий характер борьба за право имела в прошлом. В современном мире, как считал Иеринг, борьба продолжается, но уже меняет свой характер. После того, как достигнуто юридическое равенство, обретены свобода совести, право собственности и другие важные права, остается только бороться за защиту субъективных прав личности от возможного их нарушения другим лицом, за поддержание прочного правового порядка в обществе. Борьба за право у Иеринга сильно напоминала борьбу за существование видов в биологической теории Ч. Дарвина. Поэтому учение Иеринга о происхождении и развитии права стали называть социал-дарвинизмом.

В определении понятия права ученый много внимания уделял такой категории как «цель». Под воздействием своих частных интересов личность ставит перед собой определенные цели, которые затем приобретают общий характер и реализуются через право. Таким образом, цели задают определенные функции права. Как выражался Иеринг, «цель – творец права». Обеспечение общих и индивидуальных интересов осуществляется посредством принуждения – силой государства. В связи с этим Иеринг давал следующие определения праву: «Право – это юридически защищенный интерес», и «Право – это система социальных целей, гарантируемых принуждением». Данные определения выражают характеристику права с его содержательной стороны. Другая же сторона права – формальная, и здесь Иеринг придерживался традиционного определения: «Право есть совокупность действующих в государстве принудительных норм».

Иеринг определял государство в таких выражениях: «Государство есть само общество как держава организованной принудительной власти»; «Государство есть общество, которое принуждает...». Может показаться, что мыслитель слишком большое значение придавал силе и принуждению. Тем не менее, его нельзя упрекнуть в поклонении насилию и произволу. На деле, он был сторонником соблюдения прав личности и равенства всех граждан перед законом, сторонником законности и правопорядка. По его мнению, нет права там, где господствует «односторонняя норма» – закон, обязательный лишь для одной стороны – для граждан государства. Закон должен иметь двусторонне-обязательную силу. Ему должны быть подчинены не только граждане, но и сами власти. Только такой закон может гарантировать соблюдение права. Так что Иеринг выступал за самоограничение государственной власти ею же изданными законами. Впрочем, он допускал ситуации, когда власть может пренебречь правом. Это тот случай, когда речь идет о спасении общества, и власти приходится делать выбор между строгим соблюдением закона и общественными интересами. В такой ситуации власть «не только уполномочена, но и обязана пожертвовать правом и спасти общество».

Характерной особенностью правовой концепции ученого являлось отождествление понятий права и закона. С другой стороны, он не мыслил существования права без государства, которое только одно и может обеспечить внешнее принуждение и исполнение норм права.

Идеи Р. фон Иеринга о социальной обусловленности права, о роли интересов людей и социальной борьбы в становлении права привлекли внимание со стороны научного юридического сообщества второй половины XIX в. Эти идеи подтолкнули развитие юридической социологии. Они получили развитие в трудах школы свободного права (австрийского ученого Евгения Эрлиха). Идеи Иеринга вдохновляли и русских юристов. Лекции мыслителя слушали С.А. Муромцев и Н.М. Коркунов: они сделались продолжателями его учения в России.

КЛАССИЧЕСКИЙ ФРАНЦУЗСКИЙ ЛИБЕРАЛИЗМ

КОНЦА XVIII – НАЧАЛА XIX ВЕКА

Термин «либерализм» пришел из испанского политического опыта. В 1812 г. «либералами» стали называть одну из групп делегатов-националистов на заседаниях испанского парламента в Кадисе. Само слово «либерализм» связано со свободой (лат. liberalis – «свободный»), и главный вопрос, который поднимали мыслители либерального толка, – это вопрос о свободе (политической, правовой, экономической, духовной и т. д.). В политико-правовом смысле это, прежде всего, вопрос о соотношении индивидуальной или коллективной свободы и государства, свободы и закона. В своих представлениях о свободе либерализм конца XVIII – XIX вв. опирался на теорию естественного права и концепцию правового государства. Согласно этим представлениям, человек от рождения наделен определенными неотчуждаемыми правами, которые не должны нарушаться – ни государством, ни обществом, ни другим человеком. Правовое государство, т. е. существующее в границах права и действующее сугубо в правовых формах, должно стоять на страже прав и свобод человека и не покушаться на них.

УЧЕНИЕ Б. КОНСТАНА

Бенжамен Констан де Ребек (1767–1830) родился в Лозанне (Швейцария). Потомок французских гугенотов, он учился в Германии и Англии. В молодости служил камергером при дворе герцога Брауншвейгского, но в 1794 г. перешел на сторону французской революции и принял французское гражданство. В эпоху Консулата Констан вошел в состав Трибуната, но как весьма неудобный оппозиционный политик был удален из него в 1802 г. Вместе со своей знаменитой подругой и столь же оппозиционной писательницей де Сталь он покинул Францию и много лет провел в разъездах по разным странам Европы. Только в 1814 г. после поражения Наполеона I Констан вернулся во Францию и поначалу поддержал реставрированную монархию Бурбонов, но в 1815 г. во время Ста дней перешел на сторону императора и даже составил последний конституционный закон наполеоновского государства – «Дополнительный акт к Конституциям Империи». Столь резкий поворот можно объяснить честолюбием политика и его изменчивым характером: любимый девиз Констана – «Sola in constantia constans» («Я только в непостоянстве постоянен»). Во время Второй реставрации Бурбонов Констан вошел в Палату депутатов парламента и был одним из участников либеральной оппозиции правящему режиму. Сразу после Июльской революции 1830 г. он возглавил Государственный совет, но в декабре того же года скоропостижно скончался. Его основные сочинения: «О последствиях террора» (1797); «О политических реакциях» (1797); «Принципы политики, пригодные для всякого правления» (1815); «О свободе древних сравнительно со свободой новых народов» (1819); «Курс конституционной политики» (1816–1820).

Основу политико-правового учения Б. Констана составляет новое понимание свободы. Предшественники Констана, прежде всего Руссо и его последователи, подразумевали под свободой главным образом свободу политическую. При этом за примерами они обращались к античным городам-государствам, видя в них воплощение идеала свободы. Констан провел анализ этих идеальных построений. Он не отрицает, что граждане полиса располагали политической свободой и участвовали в управлении государством. Но эта политическая свобода опиралась в своей основе на рабовладение и в значительной мере проистекала из небольших размеров полиса. Поэтому для современных государств она неприемлема. С другой стороны, граждане полиса, обладая политической свободой, были ущемлены в своей личной свободе. Их религиозная и семейная жизнь находилась под жестким контролем со стороны государства. Для Констана же подлинная свобода как раз и связана с личной свободой, т. е. с независимостью от государственного вмешательства. Политическая свобода, безусловно, важна, но она должна быть всего лишь гарантией для реализации личной свободы. В целом Констан определяет свободу так: «Свобода есть только то, что индивиды имеют право делать и то, чему общество не имеет право помешать».

В связи с таким пониманием свободы мыслитель отказывается принять идею Руссо о всемогуществе и неограниченности суверенитета народа. Суверенитет должен заканчиваться там, где начинается «независимость частного лица» и его «собственная жизнь». Таким образом, суверенитет власти следует ограничить только той сферой действий, которая полезна для общества. Необходимо четко определить объем государственной власти и границы ее компетенции. Это отнюдь не означает, что Констан предлагает ослабить государственную власть. Напротив, он является сторонником сильного и устойчивого государства. Просто эту силу государство должно проявлять в рамках предоставленных ему полномочий. Как отмечал мыслитель, «не нужно, чтобы правительство выходило из своей сферы, но власть его в своей области должна быть неограниченной».

Идеальной формой государства Констан считал конституционную монархию, в которой действует разделение властей. Принцип разделения властей он рассматривал как важную гарантию от их произвола и обеспечения свободы граждан. В отличие от Монтескьё, который предлагал деление на три власти, Констан вводит разделение на пять властей. Помимо исполнительной и судебной власти он выделяет особую королевскую власть, а законодательную власть подразделяет на две: постоянную представительную и выборную представительную. Королевская власть «есть, в некотором роде, судебная власть над другими властями». В отношении их она нейтральна и предназначена для их выравнивания и согласования их деятельности (отсюда другое обозначение королевской власти – pouvoir modérateur, «власть регулирующая», «уравнивающая»). Она призвана разрешать споры между ними. Королевская власть наделяется важными прерогативами. Ей принадлежит право вето, она обладает правом назначения пэров, правом роспуска нижней палаты парламента и назначения новых выборов, правом назначения и смещения министров, назначения судей. Ей также принадлежит право помилования. Исполнительная власть осуществляется министрами. Наряду с королем и нижней палатой они наделены правом законодательной инициативы. Они ответственны перед парламентом и могут быть привлечены к суду палаты пэров. Палата пэров сосредотачивает в своих руках постоянную представительную власть. Это «корпус, который народ не имеет право избрать, а правительство не имеет право распустить». Места в палате передаются по наследству. Палата пэров может отклонить закон, принятый нижней палатой. Нижняя палата – выборная, она формируется на основе высокого имущественного ценза. Констан считал, что для участия в политической жизни непременно нужно обладать собственностью: она обеспечивает досуг и делает человека способным к пользованию политическими правами. Судебная власть должна быть независима от других властей. Судьи назначаются королем, но пожизненны и несменяемы. При этом необходимым элементом судебной системы является суд присяжных, а создание чрезвычайных судов не допустимо. Констан также говорит о местной муниципальной власти. Здесь он выступает сторонником широкой автономии местных органов в отношении центра. В вопросах местного финансирования, торговли, безопасности граждан местные администрации должны располагать достаточной полнотой власти и не зависеть от центрального руководства.

Важной гарантией свободы граждан у Констана выступает также свобода прессы, которая выражает общественное мнение. Пресса не должна контролироваться никакими другими властями, кроме судебной (именно – суда присяжных).

Еще одна гарантия свободы – это законы. В отличие от Монтескьё Констан не придавал действию законов абсолютного характера. Чтобы граждане подчинялись закону, он должен удовлетворять некоторым условиям. В частности, закон должен исходить из легитимного источника и иметь справедливые границы. Законами, выходящими за такие границы, Констан считал законы, имеющие обратную силу, и законы, противоречащие морали (например, законы, поощряющие доносы или вводящие ответственность без вины).

Констан полагал, что он создал всеобщую теорию конституционализма. Вместе с тем нетрудно заметить, что многие ее положения были взяты из британского конституционного опыта. Автор же считал, что они имеют вненациональный характер и пригодны для всех государств без исключения. Его концепция разделения властей, действительно, нашла применение в западной конституционной практике (например, в Конституции Португалии 1826 г. есть статья о «регулирующей власти» короля), а введенное им деление свободы на политическую и личную было положено в основу современных классификаций прав и свобод человека.

РЕФОРМИЗМ И КОНСЕРВАТИЗМ

В РУССКОЙ ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ МЫСЛИ НАЧАЛА XIX ВЕКА

Начало XIX века в России было отмечено проведением интенсивных работ по реформированию государственной системы, законодательства, социального строя, инспирированных молодым и либерально настроенным императором Александром I. В правящих кругах, среди друзей и сподвижников государя велись дискуссии о введении в стране конституционного правления. С одной стороны, это породило различные идеи и концепции реформаторского толка, но, с другой стороны, вызвало критику со стороны консервативно настроенной части дворянства. Позиции двух направлений российской политической и правовой мысли, реформистского и консервативного, наиболее полно выразили два интеллектуала Александровской эпохи М.М. Сперанский и Н.М. Карамзин.

УЧЕНИЕ М. М. СПЕРАНСКОГО

Михаил Михайлович Сперанский (1772–1839) – выдающийся государственный деятель и законовед эпохи Александра I и Николая I. По происхождению он был поповичем – выходец из семьи бедного сельского священника Владимирской губернии. Обучался сначала во Владимирской, а затем в Александро-Невской семинарии в Петербурге, где по окончании был оставлен преподавать. В 1797 г. Сперанский поступил в канцелярию генерал-прокурора А.Б. Куракина и, обладая незаурядными административными талантами, быстро продвинулся по государственной службе. С 1802 г. он стал служить в Министерстве внутренних дел, возглавил его департамент, был привлечен к работам «Негласного комитета» по реформированию Российского государства, а в 1807 г. получил должность статс-секретаря императора Александра I и в 1808 г. – товарища министра юстиции. Влияние, оказываемое на монарха незнатным чиновником, его новаторские предложения, затрагивавшие интересы дворянства и бюрократии, вызвали недовольство русской аристократии. Несправедливо обвиненный в измене в пользу французского императора Наполеона I, в 1812 г. Сперанский получил отставку и сослан в Нижний Новгород, а впоследствии в Пермь. Впрочем, спустя несколько лет опальный чиновник был возвращен на службу. С 1819 по 1821 г. он являлся генерал-губернатором Сибири и многое сделал для развития края. М. Сперанский также сыграл ведущую роль в систематизации российского законодательства и издании Полного собрания законов и Свода законов Российской империи в 1826–1833 гг. В 1839 г. за заслуги перед Отечеством он был пожалован графским титулом.

Политико-правовые идеи мыслителя изложены в целом ряде проектов и записок об изменении государственного и общественного устройства, прежде всего, во «Введении к Уложению государственных законов (плане всеобщего государственного образования)» (1809), а также в теоретических работах: «Философских размышлениях о праве и государстве» и «Руководстве к познанию законов» (1838).

М.М. Сперанский выделял в обществе два рода свободы: свободу политическую и свободу гражданскую. Также существуют их антиподы – рабство политическое и рабство гражданское. Рабство политическое – «когда воля одного или многих составляет закон всех», гражданское – «когда один класс народа в повинностях личных или вещественных зависит от воли другого». Политическая же свобода выражается в участии в праве державном, гражданская свобода – в личных правах и в праве собственности. Если аристократии нужна и та, и другая свобода, то для народа достаточно только свободы гражданской, независимости от произвола в обязанностях личных и имущественных. Политическую свободу народу предоставлять не нужно: он «не может быть сам по себе законодателем». Отсюда Сперанский выступал за сохранение в России сословного строя. В обществе должны существовать три сословия: дворянство, люди среднего состояния и народ рабочий. Дворяне наделены общими гражданскими и политическими правами (последними – на основании собственности). Им также принадлежат особенные гражданские права: свобода от очередной личной службы (при обязанности служить не менее 10 лет по своему выбору) и право приобретать населенные недвижимые имения. Люди среднего состояния (купцы, мещане, однодворцы и все поселяне, наделенные недвижимой собственностью в определенных количествах) имеют общие гражданские права и права политические (в зависимости от имущественного ценза), но не имеют особенных гражданских прав. Народ рабочий (помещичьи крестьяне, мастеровые, их работники и домашние слуги) имеет только общие гражданские права, но лишен прав политических. За немедленное освобождение крестьян от крепостной зависимости Сперанский не выступал, но представлял его как поэтапный процесс, в результате которого крестьяне должны вернуть себе древнее право перехода при сохранении земли за помещиками.

В государстве достижение свободы гражданской невозможно без установления свободы политической. Основу политической свободы составляет управление по закону, который принят общей волей или ею охраняется. В связи с ограничениями, установленными для державной (верховной государственной) власти, Сперанский выделял три типа государственных систем: систему республик, систему феодальную и систему деспотическую. Для республик характерно ограничение державной власти законом и участие в его действии граждан. Система феодальная основана на власти самодержавной, ограниченной не законом, а «материальным ее разделением». Система же деспотическая «ни меры, ни границ» не допускает. Первая система существовала в Греции и Риме, вторая – на севере Европы и распространилась затем на всю ее территорию, третья – сложилась на Востоке. Все политические изменения в Европе связаны с противоборством двух систем – республиканской и феодальной. На развалинах первой феодальной системы, основанной на раздробленности, сложилась вторая феодальная система – «феодальное самодержавие», которое знает правление самовластное, но уже не раздельное. Однако «время, просвещение и промышленность» ведут к установлению нового порядка вещей и толкают общество к достижению политической свободы – через установление республиканского правления. Россия начала XIX в. пока находится на стадии «феодального самодержавия», тогда как к «республиканской системе» уже перешли Англия, Швейцария, Голландия, Швеция, Венгрия, США и Франция. Российское государство тоже должно пойти по этому пути, для чего необходимо введение законодательных (конституционных) ограничений державной власти монарха и закрепление политических и гражданских прав его подданных.

План создания в России конституционной монархии, датируемый 1809 г., предполагал применение принципа разделения властей как гарантии законного правления. Право предложения и окончательного утверждения законов было предоставлено императору, а право их принятия – Государственной думе, которая должна формироваться путем многоступенчатых (трехстепенных) выборов. Исполнительная власть находилась в руках монарха, который реализует ее через систему министерств. При этом министры должны были нести ответственность за действия исполнительной власти (обвинение против них могли выдвинуть члены Думы). Высшим судебным органом становился Сенат. Ему было предоставлено право надзора и направления дела на повторное рассмотрение в нижестоящую инстанцию. Для производства по особо важным уголовным делам и делам о преступлениях высших должностных лиц при Сенате создавался верховный уголовный суд, составленный из сенаторов, государственных советников, министров и депутатов Думы. Все три ветви власти должны были сходиться на особе монарха, которому принадлежала державная власть. Кроме того, создавался Государственный совет, служащий для координации действий разных властей. В нем также должны были готовиться законопроекты для последующего принятия в Думе. Состав Совета формировался императором, который мог председательствовать на его заседаниях.

В плане государственно-территориального устройства Россия должна была иметь унитарную форму и деление на области и губернии (в отличие от губерний области имели особый порядок управления, например, Сибирь, Новороссийский край или Земля донских казаков). Губернии делились на округа, округа – на волости. На разных уровнях также соблюдался принцип разделения властей при создании соответствующих органов (дум, управлений и судов).

В 1811 г. проект государственных преобразований был дополнен идеей создания в России двух Сенатов, Правительствующего и Судебного. Правительствующий сенат был отнесен к исполнительной ветви власти, он должен был рассматривать те дела, которые не входили в компетенцию министров (в частности, обнародование законов); дела, подлежавшие ведению исключительно Сената (заключение договоров и размещение подрядов на крупные суммы, назначение на ответственные должности); дела, о которых следовало докладывать императору. За Судебным же сенатом закреплялось значение высшего суда.

Указанный план М.М. Сперанского в целом был одобрен верховной властью, но реализован лишь частично. При Александре I действовали Государственный совет, министерства и Сенат (как высший суд и орган надзора), но только спустя почти сто лет, в 1906 г., была создана Государственная дума, и российскому самодержавию был придан вид конституционной монархии. Исследователи также отмечают значение плана Сперанского для современной России, в государственном строе которой воплотился ряд его положений (при всех различиях в формах правления и государственно-территориального устройства).

УЧЕНИЕ Н. М. КАРАМЗИНА

Николай Михайлович Карамзин (1766–1826), как сказал о нем А.С. Пушкин, «есть первый наш историк и последний летописец». Родился в Симбирской провинции в дворянской семье. Получил домашнее образование, затем обучался в московском пансионе, был определен на службу в лейб-гвардии Преображенский полк в С.-Петербурге, из которого вышел в отставку 17-тилетним поручиком. Дальше его ждало путешествие по разным странам Европы (в том числе по революционной Франции), по возвращении из которого он сделался известным писателем и издателем «Московского журнала», а позже стал издавать журнал «Вестник Европы». Однако постепенно писатель втянулся в изучение древнерусской истории, стал официальным историографом (1803) и автором 12-томной «Истории государства Российского». Этот труд в течение 23 лет принес автору заслуженную славу и признание, и хотя первым ученым-историком в России принято считать В.Н. Татищева, Карамзин поистине стал «Колумбом» Древней России: настолько значителен был его вклад в становление отечественной исторической науки. Исторические исследования придали глубину общим политическим взглядам Карамзина и превратили его в одного из столпов русской охранительной и консервативной мысли.

Политико-правовые идеи мыслителя изложены главным образом в его «Записке о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях» (написана и представлена царю Александру I в 1811 г., но впервые опубликована в Берлине в 1861 г.), а также в отдельных замечаниях по ходу изложения «Истории государства Российского» и в письмах.

Рассматривая различные формы государственного правления, Н.М. Карамзин попытался определить среди них наиболее приемлемую форму для России. Лично для себя он отмечал преимущества республик, ибо этот строй наиболее отвечал естественным правам человека. Именно республика способна обеспечить своим гражданам свободу и безопасность, но для ее существования необходим высокий уровень нравственного состояния общества и воспитания людей. Поэтому введение республиканской формы правления возможно не во всех странах, а только в тех, которые достигли такого уровня нравственности и просвещения. Характерный пример – Франция, где народ слишком желал республики, но в нравственном отношении оказался к ней не готов, что привело к власти Наполеона Бонапарта, восстановителя монархии. Россия так же еще не готова к принятию республиканского образа правления. Поэтому монархия для нее – более надежная и стабильная форма правления. Другой аспект – географический. Монархия эффективна на протяженных пространствах, и поэтому более подходит для Российской земли.

Монархия в России представлена в виде самодержавия. Оно сыграло совершенно особую роль в ее истории. «Россия основалась победами и единоначалием, гибла от разновластия, а спаслась мудрым самодержавием», – восклицал Карамзин. Государство вообще предназначено, чтобы обуздывать страсти людей, поэтому его власть призвана по большей части носить деспотический характер. Со временем успехи просвещения излечивают граждан от «необузданности», с открытием пользы от честности, справедливости и мирной жизни человек все больше привыкает к власти над собой законов. Вместе с этим смягчается и государственная власть. Поэтому и самодержавие в России развивалось от полного самовластия царей XVI в. к «просвещенной монархии» XVIII – начала XIX в. Самодержавие мыслитель понимал как единоличную власть монарха, которая не ограничена никакими учреждениями. Однако самодержавие – это не произвол царя, его власть должна быть поставлена под действие «твердых уставов», законов, определяющих существование государства. При этом нет и не должно быть какого-либо учреждения, которое бы контролировало исполнение закона монархом. Если такое учреждение появится в виде Сената или Совета и члены его вступят в спор о власти с царем, то монархия превратится в аристократию. Монарх сам волен подчиняться или не подчиняться закону, и это зависит только от его личной добродетели. Таким образом, существует лишь условное ограничение самодержавия – нравственный долг правителя. «Государь имеет только один верный способ обуздать своих наследников в злоупотреблениях власти: да царствует добродетельно! Да приучит подданных ко благу! Тогда родятся обычаи спасительные; правила, мысли народные, которые лучше всех бренных форм удержат будущих государей в пределах законной власти...». С другой стороны, у государя вообще нет права ограничить свою власть, ибо Россия вручила его предку самодержавие нераздельное.

Во имя сохранения единства власти в руках монарха Карамзин отвергал идею разделения властей: «в монархе российском соединяются все власти», он – «единственный законодатель, единовластный источник властей». Однако мыслитель признавал необходимость в государстве «посредствующих властей», «правительств», которые призваны осуществлять властные полномочия наряду с монархом. Царь не должен присваивать себе их функции, его же главной функцией является «надзирание». Монарх должен действовать в русле устоявшейся традиции. Самодержавию не нужны реформы и глубокие перемены, его задача состоит в развитии уже существующих институтов. Несовершенны не учреждения, а люди в этих учреждениях («не формы, а люди важны»). Необходимо поэтому готовить компетентных и ответственных чиновников, не ломая при этом структур власти. Этим, безусловно, позиция Н.М. Карамзина сильно отличалась от позиции М.М. Сперанского, желавшего изменить сам государственный механизм империи.

На огромных пространствах России решающее значение имеет местная власть. От ее способности зависит многое. Карамзин считал, что достаточно найти 50 ученых и добросовестных мужей для должностей губернаторов, «которые ревностно станут блюсти вверенное каждому из них благо полумиллиона россиян, обуздают хищное корыстолюбие нижних чиновников и господ жестоких, восстановят правосудие, успокоят земледельцов, ободрят купечество и промышленность, сохранят пользу казны и народа», чтобы дела в стране пошли «как должно». Тогда и «министры и Совет могут отдыхать на лаврах». Для этого также необходимо расширить полномочия местной администрации и ослабить прерогативы власти центральной.

Главную опору самодержавия мыслитель видел в дворянстве. Оно не должно утратить своих привилегий и по-прежнему призвано занимать господствующее положение в государственном аппарате и в армии. Однако дворянство не должно превращаться в замкнутую касту, и способные представители низших сословий должны иметь возможность войти в его состав. Карамзин также не разделял идею необходимости освобождения крепостных крестьян в России. Как сторонник естественно-правовой теории мыслитель признавал за ними право на свободу. Но «в государственном общежитии право естественное уступает гражданскому». Исходя из реалий жизни страны, Карамзин не видел больших перспектив для свободного существования крестьян. При освобождении они останутся без земли и либо будут работать на прежнего помещика (который еще более их отяготит), либо будут искать себе новых хозяев, от чего казна потерпит убыток из-за недостачи подушных денег и других податей, а земледелие окажется в запустении. Освобождение может привести и к развращению крестьян: без помещичьей власти они станут пьянствовать и творить злодеяния. Поэтому лучше сохранить крепостное право, но сделать его более мягким: уменьшить оброк, зафиксировать пределы барщины, а «господ жестоких» поставить под контроль губернаторов.

Консервативно-охранительная теория Н.М. Карамзина проложила дорогу к созданию других подобных теорий в России, ее отзвуки можно увидеть в концепциях самодержавной власти К.П. Победоносцева и Л.А. Тихомирова.

МАРКСИЗМ О ГОСУДАРСТВЕ И ПРАВЕ

Начиная с глубокой древности мыслители пытались создавать проекты идеального общества, основанного на социальном и экономическом равенстве: равном распределении трудовых затрат и равном удовлетворении материальных потребностей. Многие из теоретиков видели причину социального зла в существовании частной собственности и предлагали заменить ее коллективной собственностью, т.е. утвердить в обществе коммунистические отношения. В XIX в. ученым из Германии К. Марксу и Ф. Энгельсу удалось синтезировать различные представления о коммунизме и создать на этой основе целостное учение. Так называемый «научный социализм» составил одну из частей марксизма, который являлся системой общих представлений о мире и социуме, выраженных с коммунистических позиций. Основными источниками марксизма явились немецкая классическая философия Г.В.Ф. Гегеля и Л. Фейербаха, английская политическая экономия А. Смита и Д. Рикардо, французский и английский утопический социализм К.А. де Сен-Симона, Ш. Фурье и Р. Оуэна.

УЧЕНИЕ К. МАРКСА И Ф. ЭНГЕЛЬСА

Карл Генрих Маркс (1818–1883) родился в Трире (Рейнская провинция) в семье адвоката, крещеного еврея. Маркс обучался юриспруденции в Боннском университете и философии в Берлинском. Вместо карьеры преподавателя вынужден был заняться издательской деятельностью. Сначала работал в редакции «Рейнской газеты», на страницах которой выступил с критикой исторической школы права. Затем после закрытия газеты покинул Германию и жил во Франции, Бельгии, впоследствии в Великобритании. Во Франции Маркс сошелся с Фридрихом Энгельсом (1820–1895), сыном богатого немецкого фабриканта и социалистом. Их дружба и тесное научное сотрудничество продолжались в течение всей жизни. В 1847 г. они вместе вступили в тайный «Союз коммунистов» и составили для него «Манифест Коммунистической партии», ставший одним из программных документов международного коммунистического движения. К. Маркс явился создателем фундаментального труда по политической экономии под названием «Капитал», еще и сейчас представляющего ценность для экономической науки. Основные сочинения К. Маркса по теории государства и права: «К критике гегелевской философии права. Введение» (1843), «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.» (1850), «Гражданская война во Франции» (1871), «Критика Готской программы» (1875). Работы Ф. Энгельса: «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (1884), «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии» (1886). Следует также назвать раннюю совместную работу мыслителей (помимо «Манифеста Коммунистической партии») – «Немецкая идеология» (1845–1846).

Основой функционирования любого общества, как учил К. Маркс, является человеческий труд. В качестве элементов труда выступают люди с их знаниями и навыками и средства производства – орудия труда и предметы (объекты) труда, подвергаемые обработке. В своей совокупности эти элементы труда составляют производительные силы общества. В процессе производства люди вступают в не зависящие от их воли и сознания производственные отношения. Вместе производительные силы и производственные отношения выступают как две стороны способа производства, исторически определенного процесса создания материальных благ общества. При этом производительные силы составляют содержание способа производства, а производственные отношения являются его формой. Содержание выступает как ведущая сторона, но и форма может влиять на содержание, способствуя развитию производительных сил или препятствуя этому. Взаимосвязь между сторонами способа производства Маркс выразил в виде закона соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил. Если такое соответствие достигнуто, то производительные силы развиваются успешно. Когда же производственные отношения отстают от развития производительных сил (что протекает непрерывно) и создают препятствия на их пути, тогда возникает необходимость в смене производственных отношений, и в итоге это приводит к смене сложившегося способа производства.

Производственные отношения включают в себя отношения собственности на средства производства; отношения, возникающие непосредственно во время производства; отношения по поводу распределения произведенных благ. Среди них определяющими являются отношения собственности на средства производства. От них зависят все остальные производственные отношения. Тип отношений собственности определяет исторический тип способа производства. Маркс выделил пять основных типов способа производства: первобытнообщинный, рабовладельческий, феодальный, капиталистический и коммунистический, основанных на определенном типе отношений собственности. Ему также принадлежала идея о так называемом азиатском способе производства, которому соответствовал довольно сложный тип отношений собственности, сочетавший государственное и домашнее рабовладение с элементами общинной и мелкой частной собственности.

С определенным типом способа производства марксизм связывает исторические стадии в развитии общества. Каждому способу производства соответствует свой тип общества – общественно-экономическая формация. Смена формаций происходит в результате социальной революции, призванной утвердить новые производственные отношения в обществе. Три формации (рабовладельческая, феодальная и капиталистическая) носят классовый характер.

Деление общества на классы связывается К. Марксом и Ф. Энгельсом с возникновением частной собственности. Классы – большие социальные группы, различающиеся по их отношению к собственности на средства производства и, следовательно, занимающие разное положение в организации труда. Класс, сосредоточивший в своих руках средства производства, – класс эксплуататоров, его антипод, лишенный таких средств, – класс эксплуатируемых. При этом каждому способу производства, основанному на частной собственности, соответствуют свои основные классы: для рабовладельческого – класс рабовладельцев и класс рабов; для феодального – феодалов и зависимых крестьян; для капиталистического – класс буржуазии и рабочий класс (пролетариат). Помимо основных классов социальная структура может включать другие классы и более мелкие социальные группы и слои. Между классами эксплуататоров и эксплуатируемых действуют антагонистические (непримиримые) противоречия, которые приводят к классовой борьбе. Классовая борьба в свою очередь порождает государство. В марксизме оно мыслится как особый механизм классовой борьбы, «машина» для угнетения одного класса другим. Как сказано в «Манифесте Коммунистической партии», «политическая власть в собственном смысле слова – это организованное насилие одного класса для подавления другого».

Несмотря на их значимость, политические отношения не являются определяющими в обществе. Главными в общей системе отношений являются отношения производственные. Они составляют в своей совокупности базис общества. Все остальные отношения, в том числе политические, правовые, нравственные, эстетические и проч., а также формы сознания, соответствующие этим отношениям, марксизм относит к надстройке. Таким образом, государство и право входят в понятие надстроечных явлений и не могут служить основой общества. Они являются всего лишь порождением определенного базиса и обслуживают его потребности. Впрочем, детерминация базисом надстройки не является односторонней и примитивной. Институты надстройки могут оказывать существенное обратное воздействие на базис, но, в конечном счете, именно базис определяет тип и характер данных институтов.

Оценка противоречий в классовых обществах приводит Маркса к мысли о создании бесклассового общества, в котором уже не будет государства. Для этого нужно устранить причину, породившую классы и классовую борьбу – частную собственность на средства производства. Переход к высшему типу общества – коммунистической формации должен быть осуществлен посредством пролетарской революции. Такая революция предполагает насильственный переворот, однако Маркс допускал и мирный путь ее проведения. Революция призвана отстранить от власти класс буржуазии и подавить его сопротивление, а также ввести коллективную собственность на средства производства. Этим целям служит революционная диктатура пролетариата. Она представляет собой новое государство, которое будет действовать только в рамках переходного периода. В первой фазе коммунистического общества еще сохранится «узкий горизонт буржуазного права», когда не учитываются различия между разными участниками производственного процесса, и все они рассматриваются как одинаковые работники. Как и при капитализме, «это равное право есть неравное право для неравного труда». В дальнейшем «на высшей фазе коммунистического общества, после того, как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком», лишь тогда можно будет отказаться от остатков буржуазного права. Только при этих условиях «право, вместо того, чтобы быть равным», будет неравным, и девизом общества станет формула: «Каждый по способностям, каждому по потребностям!» («Критика Готской программы»).

Как заметил русский марксист В.И. Ульянов (Ленин), «учение Маркса всесильно, потому что оно верно». Однако верификация теории «научного социализма» в практике государств России и других стран мира в XX в. доказала ошибочность и историческую бесперспективность коммунистической идеологии. Коммунистическая программа марксизма так и осталась нереализованной утопией, подобной другим утопическим проектам прошлого.

Контрольные вопросы по теме:

1. Что Г. Гроций понимал под естественным и волеустановленным правом? Как они связаны между собой?

2. Как возникает государство по учениям Т. Гоббса и Дж. Локка? Чем различаются их представления об общественном договоре и правах суверена?

3. Какую концепцию разделения властей предложил Ш.-Л. Монтескьё?

4. Что понимал под «общей волей» народа Ж.-Ж. Руссо? Каким образом она может быть выражена?

5. Каким образом М.М. Щербатов и С.Е. Десницкий предполагали ограничить власть монарха в России? Сопоставьте их политические идеи.

6. Как определял право И. Кант? Чем оно отличается от нравственного закона?

7. Какие стадии проходит в своем развитии идея свободы по учению Г.В.Ф. Гегеля? Дайте им характеристику.

8. В чем суть конституционных предложений М.М. Сперанского?

9. Что такое «класс» в учении марксизма? Как, по мысли К. Маркса, можно создать общество без классов?