Путешествие психотерапевта

Мой первый настоящий психотерапевтический опыт случился во время Второй Мировой войны, когда я служил в армейском госпитале психологом в чине сержанта. Мне приказали «поговорить» с молодым солдатом, который только что был эвакуиро­ван из Таравы — места тяжелых боев на Тихом океане. В карточке было написано, что

74	Раздел II. Базовое искусство ведения беседы

он страдал от «боевой психической травмы». Он нервничал, раздражался, был взвин­ чен, чувствовал себя несчастным и хотел с кем-нибудь поговорить. Я забрал его из от­ деления в мой маленький кабинет и попросил его позволить мне быть этим«кем-то».

Три с половиной часа он приводил меня в ужас: «Все время жуткий шум... везде кровь... я наложил в штаны прежде, чем осознал это... увидел, как у него вдруг не ста­ло ноги... чертов остров можно было перейти, шагая по трупам... застрелил сукиного сына, как только он выглянул... у моего приятеля в брюхе была огромная дырка... во­круг меня была кровь... чертов взрыв... японцы, мать их, никак не отставали, черт их дери... везде были куски мяса... гром не прекращался...»

Он изливал мне свою муку, испуг, ненависть к себе, свою безумную злость на ар­мию и весь мир, отчаянье, ужас, что его могут послать обратно, и эпизоды своей дово­енной жизни. К концу, судя по моему состоянию, мы оба были выжаты досуха. Мой клиент со слезами благодарил меня, и я был очень доволен своим новым психотера­певтическим опытом.

Через полчаса, после того как мой клиент возвратился в постель, меня позвал пси­хиатр его отделения. Его голос дрожал от возмущения: «Что, черт побери, вы сделали с Джонсом, сержант? Я впервые был вынужден его привязать!»

Так я познал силу и опасность безудержного катарсиса и получил первый драма­тический опыт проникновения в глубины субъективного.

С тех пор прошло более сорока лет, и я все время искал разгадку этой тайны.-Долгое время я не знал, что продолжаю поиски, но постепенно это становилось все оче­виднее. Сейчас у меня больше слов для обозначения того, с чем я тогда столкнулся, но я все еще не знаю его полного имени. Сомневаюсь, что когда-нибудь узнаю. Субъективность, бессознательное, наш глубочайший центр — вот некоторые из этих слов. Не все они указывают в одном направлении, но все же между ними много общего, на­ столько много, что я могу чувствовать, что достиг определенного прогресса в поиске. Как психотерапевт я считаю нужным проделывать долгую работу, связанную с внут­ренней жизнью моих клиентов. Такая работа направлена на исследование природы нашего бытия, и она может разбудить спящие в нас силы. Иногда она приносит круп­ные жизненные изменения. Эта работа берет начало в той реальности, к которой я стремился и которую исследовал — в субъективном.

Годами я пробовал различные способы помочь себе в поиске — и отказывался от них. Некоторое время назад я отказался от различных тестов — стандартизованных и проективных. Несмотря на то что они давали ценную и интригующую информацию о людях, с которыми я работал, они, в конце концов, превращали этих людей в объект исследования, а не в партнеров по нашему общему делу. Я начал верить, что смогу продвинуться в своих поисках только с компаньоном, который на самом деле сосре­доточен на субъективном и обладает очень высокой мотивацией.

Эта книга описывает некоторые из найденных мною способов помочь клиентам прикоснуться к своим внутренним ресурсам и облегчить мое собственное бытие с ними в тот момент, когда они находятся в своем истинном бытии, в своей субъектив­ной суверенности. Один из основных способов — помочь клиенту полностью и заин­тересованно присутствовать в своей собственной жизни и в психотерапии.