Задание для работы в аудитории

Приготовьтесь к чтению текста из книги С.И.Поварнина.

Имеете ли Вы мотив к чтению этого текста?

Осуществляйте речевое действие (чтение) поэтапно. Какова ваша цель (цель читающего)?

С чего Вы начнете смысловую ориентацию в восприятии высказывания? Постройте мысленную программу поиска предполагаемого содержания, следите за ее реализацией. Как можно проконтролировать адекватность и полноту восприятия сообщения? Какие фоновые знания позволяют понять содержание текста?

Используйте алгоритмы чтения (О.А.Андреев, Л.Н.Хромов). Читая текст, мысленно фильтруйте его содержание с помощью дифференциального алгоритма чтения ( см. Приложение).

Для того, чтобы отправить информацию в долговременную память, письменно заполните блоки интегрального алгоритма чтения (см. Приложение).

Структурируйте информацию, чтобы ее запомнить и рассказать. Для этого:

- перечитайте текст;

- озаглавьте его самостоятельно;

- расчлените текст на смысловые части;

- представьте «план для себя» (опорную схему) в виде смысловых опорных пунктов: заголовков, тезисов, вопросов, примеров, наглядных образов в виде рисунков, схем и т.п.;

- соотнесите новую информацию с уже имеющимися у Вас знаниями (например, совпадает ли точка зрения автора с Вашей? Вы от кого-либо слышали что-нибудь похожее? Предмет мысли актуален? Следуют ли советам автора знакомые Вам люди? и т.д.), т.е. поставьте сами себе уточняющие вопросы и проведите различные сравнения;

- обратитесь вновь к опорной схеме: что осталось неясным?;

- восполните пробелы , обратившись к тексту;

- мысленно повторите материал.

С.И.Поварнин Из книги «Спор: о теории и практике спора» (1918 год )

Глава XI Уважение к чужим убеждениям

Редкость его. - Что значит уважать чужие убеждения. - Борьба за истину. - Частич­ность заблуждений. - Частичность исти­ны. - Уверенность как результат невежества.

1. Важное условие настоящего, хорошего и честного спора (для убеждения он или для побе­ды и т.д.- все равно) - уважение к убеждени­ям и верованиям противника, если мы видим, что они искренни.

Это условие соблюдается - особенно в нашей стране - очень редко. Обычно люди живут еще «звериным обычаем» в области мысли, т. е. склон­ны считать человека, который держится других убеждений, или идиотом, или мерзавцем и, во всяком случае, настоящим «врагом». Это, конеч­но, признак или некультурного и невежественно­го, или же узкого ума. Поэтому ошибочно, напр., мнение шопенгауэровского Филалета.

Цемофил.... Вера каждого для него священна, а потому должна быть священна и для тебя.

Филалет: Отвергаю, что одно следует из дру­гого. Не вижу, почему из-за глупости другого че­ловека я должен чувствовать уважение ко лжи и обману.

Филалет ошибается, он не понимает смысла слов: «уважать чужое верование», «убеждение», «святыню». Это не значит уважать самое содержа­ние их. Трудно даже представить себе, как мож­но уважать какую-нибудь мысль саму по себе, от­дельно от человека. Ее можно только признать истинной или ложной. Уважать чужое убеждение, чужое верование - значит уважать искренюю веру и убежденность в них человека и право на них. Вот что заслуживает уважения и сочувствия.

«Святыня» для другого человека может ка­заться нам великим заблуждением, но раз это для него святыня, мы должны к ней относиться как к человеческой святыне. Одним словом, уважение к чужой вере и к чужим убеждениям есть один из важнейших ви­дов уважения к человеческой личности. Где мало первого, там мало вообще и последнего.

2. Это, конечно, не значит, что мы должны чув­ствовать уважение «ко лжи и обману» (как говорит Филалет). Но искреннее убеждение и верование не есть обман и ложь: оно может быть лишь заблуж­дением. Несомненно, что заблуждение, каково бы оно ни было, мы не только можем опровергать, но обыкновенно и должны делать это; должны бороть­ся с ним всеми силами своими, хотя бы оно было «святыней из святынь» для другого человека. Но ведь бороться можно не как пьяные мужики, ко­торые стараются при этом выругать противника и задеть «по личности». Существует известное рыцар­ство борьбы. Опровергать можно самым решитель­ным образом, но не оскорбляя чужих убеждений насмешками, резкими словами, издевательством; особенно - не глумясь над ними перед сочувствую­щей нам толпой. Уважение к чужим убеждениям не только признак уважения к чужой личности, но и признак широкого и развитого ума.

У сожалению, оно, повторяю, встречается у нас редко. Чаще встречаются споры, о которых писал Надсон:

Мы спорили долго, до слез напряжения... Но странно - собратья по разным стремлениям И спутники в жизни на общем пути - Друг в друге врага мы. старались найти...

Собственно, это и не «странно», если, как про­должает он несколько ниже, в споре звучат:

Поддельные стоны, крикливые фразы, Тщеславье...

В таких спорах нет искренних, «глубоко прав­дивых» убеждений, значит, не может быть и уважения к ним. Как «глубоко правдивые» убеждения, так и понимание их ценности и уважение к ним чаще всего вырабатывается трудом, страданиями, опытом жизни...

3. Здесь, кстати, можно привести некоторые соображения, помогающие иным бороться со склонностью считать наше мнение истиною, а остальное - чепухой, результатом недомыслия или нечестности.

Во-первых, просты и несомненны (для обыч­ных целей) лишь истины нашего обычного опы­та; напр., я не сомневаюсь, что спал в эту ночь и что пил утром чай. Но чем сложнее и отвлечен­ное истина, тем менее она «проста» и тем труд­нее достигнуть правильной уверенности в ней. Между тем огромное множество людей совершен­но не понимает этого. Не говорю уж о молодежи, которая, заглянув в прихожую науки, думает, что все уже познала: все ясно и все решено. Истина уже открыта: ее познал Кант или Маркс, или кто-нибудь другой. Нужно много умственного добро­совестного труда и опыта, чтобы прийти к созна­нию, к которому пришел Ньютон под конец жиз­ни: что он собирал только камушки на берегу без­брежного океана истины... Молодежи не извест­на величавая, гигантская, титаническая борьба за истину, ведущаяся человечеством и которой не видно конца, - борьба, при первых лишь шагах которой мы присутствуем. Что останется через десять тысяч лет от наших теперешних теорий? Неужели прогресс человеческой мысли застынет на Канте, Марксе и т. д.... Издали море мысли не отличить от озера. Только тот, кто пробовал его исследовать, знает его неизмеримость. И такой человек всегда скромен.

4. Второе, чего не следует забыть, это - лож­ная мысль в большинстве случаев ложна только отчасти. С древних времен указывается на это - но без особенной пользы. «Я думаю, нет спора, - говорит Влад. Соловьев, - что всякое заблужде­ние, о котором стоит говорить, содержит в сe6e несомненную истину и есть лишь более или менее глубокое искажение этой истины; ею оно держит­ся, ею привлекательно, ею опасно и чрез нее же только оно может быть как следует понято, оце­нено и окончательно опровергнуто». (Идея сверх­человека, 1). Это надо помнить. Но не следует за­бывать и того, что и большинство «истин», вы­ходящих за пределы простого обычного опыта, тоже не «чистые истины», что в них есть тоже примесь заблуждения большего или меньшего, которого мы оценить теперь не в силах. Оценят другие, оценят потомки. И мысль об этом долж­на постоянно смягчать самоуверенность и узость нашего мышления и способствовать тому, чтоб относиться ко всем взглядам, даже совершенно противоположным, с полным вниманием и без пренебрежения.

5. В общем, кто пренебрежительно относится к верованиям или убеждениям других, показывает этим свою уверенность, что «познал истину» и «истина у него в кармане». Но нельзя отрицать и того, что чем человек невежественнее, чем ра­зум его менее развит, тем он более склонен к та­кой уверенности, и именно уверенности в тех во­просах, о которых имеет более смутное понятие: «продавец колониальных товаров имеет закончен­ный взгляд на иностранную политику», у юной барышни - вполне установившийся взгляд на религиозные вопросы. «Сельская поповина выска­жет твердое убеждение, что Париж никогда не будет взят» и т.д., и все они «нисколько не со­мневаются в верности своих взглядов» (Минто). Одним словом, «степень убежденности не пропор­циональна количеству затраченной на нее умствен­ной работы, и, может быть, общее правило тако­во: что чем менее уверенность основана на рас­суждении, тем крепче за нее держатся. «Склон­ность к слепой уверенности, по замечанию Бэна, прирождена к человеческому уму и только посте­пенно ее ограничивает опыт»-(Минто. Логика. Введение, II.).

Помня все эти соображения и применяя к себе, а не только к другим, человек значительно убавит самоуверенность собственной мысли, а вместе с этим возрастает уважение к праву дру­гих людей мыслить и решать вопросы по-свое­му,- что играет очень немалую роль в правильном споре. Надо ясно сознать, что человеческое знание творится и идет вперед путем необычайно сложного процесса борьбы, мнений, верований, убеждений. То, во что мы лично верим, - толь­ко часть борющихся сил, из взаимодействия ко­торых вырастает величественное здание человечес­кой культуры. Все они необходимы, и борьба их, честный спор между ними необходимы, и если владычествует одна из них, подавив остальные и затушив споры и борьбу, - настает величайший враг движения вперед: спокойствие застоя. Это - смерть умственной жизни.

(Поварнин С.И. Спор. О теории и практике спора. – СПб.: Лань, 1996. – С.58-62).