Глава V
ВЫСШАЯ НЕРВНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
РЕФЛЕКТОРНЫЙ ПРИНЦИП ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ
Нервная система организует ответные реакции на внешние и внутренние воздействия. Степень сложности таких реакций различна — от автоматического сужения зрачка при ярком освещении до многопланового поведенческого акта, мобилизующего весь организм. Во всех случаях сохраняется один и тот же рефлекторный принцип. Рефлекс — активная ответная реакция организма, осуществляющаяся с участием центральной нервной системы. Он обеспечивает адаптацию организма к условиям существования, является не механическим, пассивным ответом, как, например, образование вмятины от удара, а целесообразной для данного организма реакцией, необходимой для нормальной жизнедеятельности.
Развитие нервной системы в процессе эволюции означало прежде всего усовершенствование рефлекторных механизмов. Эти механизмы независимо от степени их сложности на различных этапах их филогенеза имеют ряд принципиально общих черт. Для осуществления рефлекса необходимо как минимум два элемента: воспринимающий (рецепторный) и исполнительный (эффекторный) аппараты. Рецепторы реагируют на широкий диапазон раздражителей и занимают большие площади — рефлексогенные зоны. К таким рецепторам относятся рецепторы болевой чувствительности внутренних органов и др. Другие воспринимающие элементы, напротив, являются чрезвычайно специализированными и имеют ограниченную рефлексогенную зону, например вкусовые рецепторы, располагающиеся на поверхности языка, зрительные палочки и колбочки на сетчатке глаза и др.
Точно так же исполнительный аппарат рефлекса может представлять собой изолированную мышцу и иметь жесткую связь с ограниченной группой рецепторов. Классический пример этого — коленный рефлекс: узкая рефлексогенная зона и элементарная реакция. В большинстве случаев исполнительный аппарат включает в себя целый ансамбль действующих единиц и имеет связи с различными типами рецепторов. Примером этого может служить так называемый «стартовый» рефлекс. Он выражается в виде общего настораживания, замирания или вздрагивания при резком звуке или ярком свете, неожиданном зрительном изображении. Таким образом, в реализации «стартового» рефлекса участвуют многие системы и вызывается он весьма различными раздражителями, главная особенность которых — неожиданность.
«Стартовый» рефлекс — одна из многих реакций, требующих согласованной работы различных систем организма. Такая согласованность невозможна при наличии жестких прямых связей между рецепторами и эффекторами, поскольку это привело бы к появлению независимых друг от друга и не поддающихся координации рефлекторных механизмов.
В процессе эволюции сформировался еще один элемент, обеспечивающий рефлекторные реакции — вставочные нейроны. Благодаря этим нейронам импульсы от рецепторов достигают эффектор- ных аппаратов не сразу, а после промежуточной обработки, во время которой и устанавливается согласованность в различных реакциях. Широко взаимодействуя между собой и образуя скопления, вставочные нейроны создают возможность для объединения всех рефлекторных механизмов в единое целое. Формируется интегральная нервная деятельность, которая представляет собой нечто большее, чем сумму отдельных реакций.
Каждая отдельная реакция подчиняется центральным влияниям — она может быть усилена, заторможена, полностью блокирована или приведена в состояние повышенной готовности. Более того, на основе врожденных автоматизмов формируются новые способы реагирования, новые действия. Так, например, ребенок обучается ходьбе, стоянию на одной ноге, сложным ручным манипуляциям.
Интегральная нервная деятельность еще не означает высшей нервной деятельности. Объединение организма в единое целое и организация сложных поведенческих программ могут совершаться на базе эволюционно закрепленных в нервной системе врожденных механизмов. Эти механизмы называются безусловными рефлексами, поскольку они генетически заложены в нервной системе и не требуют обучения. На основе безусловных рефлексов могут формироваться сложнейшие действия. В качестве примера достаточно назвать дальние перелеты птиц.
Однако безусловно рефлекторная деятельность неизбежно страдает ограниченностью, потому что она почти не поддается никаким коррекциям и тем самым препятствует накоплению индивидуального опыта. Каждый индивид от рождения почти полностью готов к определенным действиям, однообразно повторяющимся из поколения в поколение. Стоит условиям среды внезапно измениться, как великолепно отлаженный механизм реагирования оказывается неприспособленным.
В ходе эволюции выработались сложные формы реагирования, появилась высшая нервная деятельность, которая обеспечила большой диапазон адаптации к постоянно изменяющимся условиям среды, создала предпосылки к активному вмешательству человека в среду обитания. Человек не только начал познавать окружающий его мир, но и изменять его.
И. М. Сеченов в гениальном труде «Рефлексы головного мозга» выдвинул идею о рефлекторной природе психических процессов, заложил основы материалистического изучения высшей нервной деятельности.
Гораздо большая гибкость поведения наблюдается у организмов, которые способны к индивидуальному обучению. Это становится возможным благодаря возникновению в нервной системе временных нервных связей. Наиболее изученным типом такой нервной связи является условный рефлекс. И. П. Павлову в 1904 году была 'присуждена Нобелевская премия за работы в области физиологии и медицины. И. П. Павлов открыл условный рефлекс, который получил всеобщее признание во всем мире. Условный рефлекс стал объективным методом изучения высшей нервной деятельности у животных и человека. При помощи условного рефлекса раздражитель, бывший ранее безразличным, приобретает значение жизненно важного сигнала и вызывает определенную реакцию. В механизмах условного рефлекса заложены предпосылки индивидуальной памяти, без которой, как известно, невозможно обучение.
По мере эволюции в коре больших полушарий возникают огромные зоны нервных клеток, которые не имеют никакой врожденной программы, а предназначены лишь для образования связей в процессе индивидуального обучения. Поскольку работа нервной системы основана на рефлекторном принципе, то и обучение распространяется на три основных звена рефлекторного механизма: анализ поступающей от рецепторов информации, интегральная обработка в промежуточных звеньях, создание новых программ деятельности.
Личный опыт оказывает влияние как на восприятие и переработку информации из внешней среды, так и на формирование программ деятельности — краткосрочных или долгосрочных. В результате восприятия многих раздражителей происходит опознавание, т. е. сведения о раздражителе сравниваются с заложенной в памяти информацией. Точно так же при организации ответных действий учитываются не только потребности на данный момент, но и прошлый опыт успешных или неуспешных реакций в аналогичной ситуации.
Во время выполнения намеченного действия могут возникнуть непредвиденные помехи. Следовательно, необходимо сохранять конечную цель реакции до ее полного осуществления, для чего требуются специальные механизмы.
Процессы распознавания поступающих сигналов, выработка учитывающих прошлый опыт программ действия, контроль за их выполнением составляют содержание высшей нервной деятельности. Эта деятельность, оставаясь рефлекторной по своей сущности, отличается от врожденных автоматизмов гораздо большей гибкостью и избирательностью. Один и тот же раздражитель может вызывать разные реакции в зависимости от состояния на данный момент, общей ситуации, индивидуального опыта, потому что многое зависит не от особенностей раздражителя, а от той обработки, которую он проходит в промежуточных звеньях рефлекторного аппарата.
Высшая нервная деятельность создает предпосылки разума. Разум означает прежде всего способность найти решение в новой необычной ситуации. Приведем пример. Обезьяна видит подвешенную к потолку связку бананов и разбросанные на полу ящики. Без предварительного обучения она решает возникшую перед ней практическую и интеллектуальную задачу — ставит один ящик на другой и достает бананы. С возникновением речи возможности интеллекта безгранично расширяются, поскольку в словах отражена сущность окружающих нас вещей.
Высшая нервная деятельность является нейрофизиологической основой психических процессов. Но она их не исчерпывает. Для таких психических явлений, как чувство, воля, возбуждение, мышление, конечно, необходима соответствующая мозговая активность. Однако конкретное содержание психических процессов определяется социальной средой, а не процессами возбуждения или торможения в нейронах. Решает ли ученый сложнейшую интеллектуальную задачу или же первоклассник обдумывает простенькую школьную задачу, направленность мозговой деятельности задается не физиологией нервных клеток, а смыслом выполняемой работы. Общие закономерности взаимодействия нейронов и принципы организации нервных центров определяют характеристики психической деятельности, темп интеллектуальной работы, устойчивость внимания, объем памяти. Они имеют огромное значение для педагогической работы, особенно при наличии у детей дефектов центральной нервной системы.
Сложные мозговые механизмы, обеспечивающие переработку информации, поступающей сразу от многих рецепторных зон и промежуточных центров, представляют большой интерес как для физиологии, так и для психологии. Наблюдается все большее взаимопроникновение этих двух дисциплин, что отражается и на учении о высшей нервной деятельности.
В учении о высшей нервной деятельности можно различить два основных раздела. Первый из них стоит ближе к нейрофизиологии и рассматривает общие закономерности взаимодействия нервных центров, динамику процессов возбуждения и торможения. Второй раздел рассматривает конкретные механизмы отдельных мозговых функций, таких, как речь, память, восприятие, произвольные движения, эмоции. Этот раздел близко примыкает к психологии и нередко обозначается как психофизиология. Кроме того, произошло выделение самостоятельного направления — нейропсихологии, которая в значительной степени является клинической дисциплиной. Она изучает механизмы высших корковых функций, разрабатывает методы точной диагностики корковых поражений и принципы коррекционных мероприятий. Одним из основателей нейропсихологии является выдающийся советский ученый А. Р. Лурия (1902—1977).
Мозг работает как единое целое. Однако для лучшего понимания обших закономерностей высшей нервной деятельности целесообразно рассмотреть по отдельности принципы высшей нейродинамики и нейропсихологические механизмы отдельных корковых функций.
ЗАКОНОМЕРНОСТИ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ НЕРВНЫХ ПРОЦЕССОВ
Закономерности взаимодействия нервных процессов возбуждения и торможения головного мозга раскрыты И. П. Павловым и его учениками. Возбуждение и торможение способны иррадии- ровать, т. е. распространяться, на новые зоны и концентрироваться, ограничиваться определенным очагом. Процессы иррадиации и концентрации обусловливают пеструю и постоянно меняющуюся мозаику распределения активных и заторможенных мозговых участков.
Степень иррадиации возбуждения зависит от многих факторов: силы раздражителя, его новизны, значимости для организма. Кроме того, большое значение имеет закон отрицательной индукции — возникновение зоны торможения вокруг очага возбуждения. Отрицательная индукция препятствует безграничной иррадиации возбуждения. В противном случае каждый раздражитель полностью «захватывал» бы огромные массы клеток. Такая картина наблюдается при эпилептическом припадке: очаг возбуждения безудержно распространяется на все новые и новые зоны: сознание при этом обычно утрачивается.
Иррадиация и концентрация возбуждения лежат в основе механизма внимания. Объем и стойкость внимания зависят от величины очага возбуждения и его фиксированности. Способность произвольно контролировать направленность, объем и устойчивость внимания совершенствуется с возрастом. Внимание детей характеризуется слабой целенаправленностью, но большим объемом. Дети автоматически фиксируют множество деталей, взрослые направляют внимание более прицельно и узко. Кроме того, внимание детей неустойчиво. Это обусловлено недостаточным развитием внутреннего торможения, обеспечивающего дополнительную концентрацию внимания. Каждый новый раздражитель отвлекает ребенка. Здесь опять-таки проявляется принцип отрицательной индукции: новый очаг возбуждения тормозит существовавший до этого. У взрослых процессы возбуждения и торможения более сбалансированы, поэтому возникающие конкурентные очаги возбуждения блокируются. Это достигается прежде всего за счет взаимодействия лобных долей мозга и ретикулярной формации. При поражениях лобных долей наблюдается чрезмерная отвлекаемость больных: их внимание постоянно переключается с одного объекта на другой.
Наряду с отрицательной индукцией существует положительная: возникновение возбуждения вокруг очага торможения. Например, засыпающий человек, многие участки мозга которого заторможены, вдруг начинает отчетливо слышать тиканье часов, шум капающей из крана воды и другие звуки, не замечавшиеся в бодрствующем состоянии. Вероятно, это объясняется возникновением активных очыов на фоне общего снижения бодрствования.
В головном мозге обычно одновременно существует значительное количество очагов возбуждения. При этом может возникнуть ситуация, когда какой-то один очаг начинает не только подавлять все остальные, но и использовать их активность для усиления своей собственной. Формируется так называемая доминанта, которую подробно изучил выдающийся отечественный физиолог А. А. Ухтомский (1875—1942). Доминанта — это очаг активности, под чиняющий себе все остальные, даже не имеющие к нему непосредственного отношения. Например, изголодавшемуся человеку все напоминает о еде, даже, казалось бы, совершенно посторонние разговоры и предметы. Точно так же увлеченный какой-либо идеей ученый находит тему для размышлений в событиях и фактах, относящихся к весьма отдаленным областям.
Физиологическая доминанта по мере достижения цели обычно угасает. У человека длительное постоянство устремлений поддерживается благодаря усилиям воли.
Принцип доминанты имеет важное биологическое значение, позволяя организму достигать необычной концентрации усилий для выполнения какой-либо жизненно необходимой задачи. Благодаря доминанте различные отвлекающие факторы не мешают, а, напротив, усиливают стремление к главной цели. Однако доминанта может принимать патологические черты, если она направлена на утратившие значение или вообще не имеющие смысла цели. Такая картина, в частности, наблюдается при бредовых идеях. Больной не только уверен в правильности своих нелепых мыслей, но в ответ на возражения еще больше убеждается в своей правоте. Переубедить человека с бредовой идеей практически невозможно.
Как уже отмечалось, степень иррадиации процессов возбуждения и торможения зависит не только от интенсивности раздражителей, но и от их значимости. Эта значимость может быть безусловнорефлекторной, основанной на врожденной способности реагирования, но может обусловливаться и индивидуальным опытом. Например, собака будет по-разному реагировать на черствый кусок хлеба и на аппетитную кость. Это врожденная способность оценивать качество пищи. В то же время в процессе обучения любая собака приобретает большой опыт по распознаванию «пищевой ценности» различных раздражителей: хлопанье дверцы холодильника, звяканье посуды и т. д. Процесс превращения безразличного ранее раздражителя в значимый для организма сигнал блестяще изучен академиком И П. Павловым. В многочисленных экспериментах И. П. Павлов и его ученики показали, что если перед безусловнорефлекторным раздражителем предъявлять какой-либо другой, то после ряда повторений этот раздражитель способен самостоятельно вызывать данную безусловную реакцию Вырабатывается условный рефлекс, вызывающийся раздражителем, который до эксперимента был безразличен для животного.
Открытие условного рефлекса показало, каким образом индивидуальный опыт фиксируется в виде нервных связей, как происходит элементарное обучение. Было установлено, что в процессе образования условных рефлексов большую роль играют процессы торможения. В частности, важное значение имеет так называемое дефференцировочное торможение, благодаря которому характеристики условнорефлекторного раздражителя оценивают более точно. Например, при выработке условной слюноотделительной реакции на звук звонка первоначально реакция возникает в ответ на любой звонок. В дальнейшем, если подкреплять кормление только звонком определенной тональности и продолжительности, слюноотделительный рефлекс становится более избирательным: уже далеко не всякий звук вызывает слюноотделение. Этот факт свидетельствует о наличии выборочного торможения сходных сигналов в зависимости от прошлого опыта. Дифференцировочное торможение И. П. Павлов относил к разновидности внутреннего. Его существование указывает на способность к значительному усовершенствованию реагирования.
Существование внутреннего торможения обнаруживается также при выработке так называемых отставленных условных рефлексов. Суть их заключается в том, что после предъявления условного раздражителя подкрепление дается не сразу, а спустя некоторое время. В результате слюноотделение в ответ на звонок возникает не сразу, а через некоторый промежуток времени. В течение всего периода между звонком и появлением слюны реакция тормозится.
Внутреннее торможение играет большую роль в процессе обучения, совершенствования поведения. В известной степени воспитание сводится к тренировке внутреннего торможения, поскольку именно оно обеспечивает гибкость и тонкость реакций.
Внутреннее торможение требует больших усилий от нервной системы. В экспериментах на животных неоднократно наблюдалось, как при выработке слишком тонкой дифференцировки (например, между кругом и почти круглым овалом) или при чрезмерном временном разрыве между сигналом и подкреплением животное сильно возбуждалось, начинало вырываться из станка, проявляло агрессивность. В других случаях, наоборот, наступало оцепенение, возникала непреодолимая сонливость. Кстати, сонливость здесь является результатом так называемого запредельного торможения, которое распространяется по нервной системе при непосильных нагрузках и предохраняет нервные клетки от истощения.
Приведенные примеры показывают, что тренировка внутреннего торможения требует строго дозированных нагрузок. В противном случае может произойти срыв, дезорганизация высшей нервной деятельности. Подобные явления иногда наблюдаются в школе при изложении чрезмерно сложного материала. Ученики становятся невнимательными, непоседливыми, начинают разговаривать между собой. Других же клонит в сон, они зевают, усиленно моргают. При наличии дефектов центральной нервной системы способность к выработке внутреннего торможения ограничена, что делает необходимым более тщательное дозирование учебных нагрузок.
В процессе изучения условных рефлексов было установлено, что они могут приобретать тормозное значение, блокировать отдельные реакции или вызывать сон. Таким образом было открыто условное торможение, которое И. П. Павлов относил к разновидностям внешнего торможения, поскольку оно вызывается сигналом из внешней среды. Условное торможение имеет важное значение в регуляции ритма сна — бодрствования. Систематически повторяющаяся процедура приготовления ко сну представляет собой, по существу, набор условных рефлексов, облегчающих засыпание. Поэтому в организации режима дня ребенка важно добиваться строгого повторения такой процедуры, поскольку многие дети укладываются спать неохотно.
Другой разновидностью внешнего торможения является запредельное торможение, по своей природе врожденное безусловнорефлекторное свойство нервной системы. В животном мире широко распространена так называемая реакция «мнимой смерти» — в случае опасности животное замирает, становится словно парализованным. У людей подобные реакции обозначают как реактивный ступор, который может продолжаться и спустя несколько суток после потрясения. Частным случаем такого ступора является реактивный мутизм — утрата речи при сохранении общей двигательной активности. Реактивный мутизм иногда возникает у робких, застенчивых детей, впервые выступающих перед большим скоплением незнакомых людей.
В многочисленных экспериментах было установлено, что условные рефлексы не обязательно являются изолированной реакцией на отдельные раздражители (звонок — выделение слюны и т. п.). У многих животных успешно вырабатываются условные рефлексы на сложные комплексы раздражителей, воздействующих одновременно или последовательно на многие рецепторные аппараты (например, свет, звук, прикосновение, запах). Кроме того, сам рефлекторный ответ может представлять собой набор реакций, совершающихся одновременно или разворачивающихся во времени в определенной последовательности. Например, дрессированной собаке достаточно одной команды, чтобы она совершила серию действий, сменяющихся в заданном порядке. Каждый человек в процессе воспитания и обучения усваивает массу двигательных навыков, предназначенных для выполнения обыденных операций: одевание, умывание, причесывание, еда при псмощи ложки и вилки, склеивание бумаги, зажигание спичек и т. д. Любое из этих действий представляет собой слитую воедино последовательность движений. Например, чтобы съесть ложку супа, необходимо придать ложке определенное положение в руке, зачерпнуть суп, донести его, не пролив, до рта и, наконец, перелить содержимое в ротовую полость. Всему этому человек учится в детстве, «отрабатывая» каждый элемент действия по отдельности: как правильно держать ложку, как перемещать ее в пространстве, какое положение придать губам, чтобы ничего не пролить. В результате формируется цепочка движений, слитых в единый автоматизированный акт, и в дальнейшем человек уже совершенно не будет задумываться о том, как пользоваться ложкой.
Прочно зафиксированная в нервной системе последовательность реакций назывется динамическим стереотипом. Способность к формированию динамических стереотипов приводит к огромной экономии в работе нервной системы. Много раз повторяющиеся операции закрепляются как целостные двигательные образы, поэтому отпадает необходимость каждый раз находить способы реализации того или иного действия. Достаточно «дать команду», и весь комплекс движений «проигрывается», как записанная на магнитной ленте мелодия.
Динамические стереотипы могут формироваться не только в сфере движений, но и в сфере восприятия и др. Например, привычный горожанин, переходя улицу, автоматически обращает внимание на сигнал светофора, поворачивает голову налево, потом направо. На основе динамических стереотипов вырабатываются профессиональные навыки: работа с инструментами, печатание на пишущей машинке, укладка кирпича и т. д.
Следует отметить, что в динамическом стереотипе могут содержаться бесполезные и даже мешающие выполнению задачи элементы. Это зависит от особенностей процесса обучения. Например, походка человека — классический динамический стереотип, и здесь можно наблюдать немало отрицательных характеристик: шарканье ногами, сгорбленность, раскачивание и т. д. Все это является результатом того, что в раннем детстве родители ребенка не обращали должного внимания на его походку. Между тем данные элементы стереотипа фиксируются прочно, и искоренить их трудно. Поэтому при выработке нового стереотипа важно с самого начала следить за качеством его отдельных элементов. В частности, из логопедической практики хорошо известно, что дислалии дошкольников исправляются только с помощью логопеда.
Сложнейшая динамика взаимодействия процессов возбуждения и торможения создает постоянно меняющуюся картину мозговой активности. Однако в этой переменчивости существуют некоторые стабильные характеристики, определяющие индивидуальные особенности реагирования, которые определяются врожденными особенностями высшей нервной деятельности.
УЧЕНИЕ О ТЕМПЕРАМЕНТЕ И ТИПАХ ВЫСШЕЙ НЕРВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
С древнейших времен известно, что одни люди отвечают на все происходящее бурными реакциями, другие же, наоборот, всегда остаются чрезвычайно спокойными. Важно подчеркнуть, что такой стиль реагирования может оставаться устойчивой характеристикой в течение всей жизни человека, и, следовательно, он является типологической особенностью.
Общий тип реагирования, определяющий стиль поведения, издавна обозначается как темперамент. Темперамент — стойкие биологические особенности функции центральных нервных аппаратов, определяющие общий тип высшей нервной деятельности. Он представляет собой врожденную или генотипическую, наследственно обусловленную, основу характера, которая может изменяться в процессе индивидуального развития. Существует много классификаций темпераментов, но наибольшую известность имеет типология, описанная еще Гиппократом.
Учение о темпераментах в античности основывалось на наивном представлении о пропорциях различных жидкостей в организме. Отсюда произошли и названия четырех основных типов: холерик (холе — желчь), сангвиник (сангвис — кровь), флегматик (флегма — слизь) и меланхолик (мелан холе — черная слизь). Однако описательные характеристики этих темпераментов весьма точно подметили реально существующие особенности людских характеров.
Холерик — человек взрывчатый, бурно на все реагирующий, но быстро «остывающий», легко меняющий интересы и увлечения; сангвиник — энергичный, активный, способный доводить начатое дело до конца; флегматик — спокойный, невозмутимый, медленно «раскачивающийся», но стойкий в своих переживаниях; меланхолик — робкий, нерешительный, легко ранимый, однако способный к очень тонким переживаниям и наблюдениям.
Представления о нейрофизиологической сущности темперамента были сформулированы И. П. Павловым в учении о типах высшей нервной деятельности. И. П. Павлов заметил, что животные, с которыми он работал в лаборатории, по-разному относились к эксперименту: одни собаки легко и быстро, после нескольких сочетаний, образуют прочные условные рефлексы. Другие вырабатывают условные рефлексы с большим трудом, медленно, к тому же они у них нередко бывают непрочными и слабыми. Такую разницу в образовании условных рефлексов И. П. Павлов объяснил разной силой условного возбуждения. В последующем было замечено, что собаки даже с примерно равной силой возбудительных процессов проявляли другие индивидуальные различия условно-рефлекторной деятельности. Эти различия обнаружились при выработке у них дифференцированных условных рефлексов. Одни собаки быстро и прочно образовывали положительный условный рефлекс на звучание метронома с частотой 60 колебаний в минуту и хорошо дифференцировали его от звучания с частотой 120 колебаний в минуту. Другие же собаки никак не могли угасить рефлекс на дифференцированный раздражитель. Такое различие в выработке тормозных процессов свидетельствует о разной силе условного торможения. Так появилось представление о силе возбудительных и тормозных процессов.
Если при выработанном дифференцированном условном рефлексе изменить положительный раздражитель на отрицательный (например, при выработанном положительном пищевом рефлексе, подкрепляемом подкармливанием при звучании метронома с частотой 60 колебаний в минуту, менять этот положительный раздражитель на отрицательный — звучание метронома с частотой 120 колебаний в минуту), то у некоторых собак отрицательный сигнал быстро вызывает выработку условного рефлекса, другим же такая переделка дается с большим трудом. Отмеченная разница в ходе переделок свидетельствует о разной способности к замене возбудительного процесса тормозным. Так появилось представление о подвижности нервных процессов. Оказалось так же, что для условнорефлекторной деятельности имеет большое значение не столько абсолютная сила тормозных и возбудительных процессов, сколько их уравновешенность.
На основании этих трех свойств нервных процессов — силы, уравновешенности и подвижности — И. П. Павлов определил типы высшей нервной деятельности. Они оказались общими для животных и человека и удивительно точно повторили свойства темперамента, описанные в древности Гиппократом. В зависимости от сочетания силы, уравновешенности и подвижности процессов возбуждения и торможения выделены четыре основных типа высшей нервной деятельности. Сильный, подвижный, неуравновешенный соответствует холерическому темпераменту. Сильный, подвижный, уравновешенный соответствует сангвинику. Сильный, инертный соответствует флегматику. Слабый, тормозимый тип соответствует меланхолику (см. табл. 1).
Основываясь на особенностях взаимодействия первой и второй сигнальных систем (чувствительно-конкретное и речевое восприятия), И. П. Павлов выделил художественный (первосигнальный) и мыслительный (второсигнальный) типы высшей нервной деятельности.
К художественному типу относятся люди с хорошо развитым чувственным восприятием, выраженными аффектами на происходящее. Они склонны к профессиям чувственно-эмоционального круга. Этот тип часто отмечается у актеров, художников, музыкантов. При невротическом срыве люди с художественным типом нервной системы склонны давать реакции истерического круга.
К мыслительному типу относятся личности с хорошо развитым абстрактным мышлением и отвлеченным понятиями. Они склонны к занятиям математикой, теоретическими науками. При невротическом срыве люди мыслительного типа склонны к психастеническому типу реакции.
Эти крайние типы, естественно, схематизированы. Личность человека много сложнее. Чаще отмечается средний, промежуточный, тип. На самом деле трудно отнести выдающихся деятелей науки и искусства к какому-либо четко выраженному типу нервной системы.
Тип высшей нервной деятельности во многом определяется врожденными свойствами нервной системы, однако он не является совершенно незыблемым, не поддающимся изменениям. Можно даже сказать, что почти любой ребенок в процессе развития совершает эволюцию от холерического, художественного темперамента к уравновешенному, мыслительному. Тем не менее существуют дети явно
возбудимые и явно заторможенные, энергичные и пассивные, самоуверенные и робкие, выносливые и утомляемые. Для детей с сангви- нистическим типом нервной системы типичны оптимальная возбудимость и высокая подвижность нервных процессов. Дети этого типа обладают живым темпераментом, у них преобладает бодрое настроение, их отличает хорошая трудоспособность в школе. Речь у них обычно громкая, быстрая, отчетливая, с живой жестикуляцией и выразительной мимикой. Они склонны к эмоциональному возбуждению. Дети флегматического типа характеризуются повышенными тормозными процессами. Они, как правило, сдержанны, хорошо учатся, у них спокойное поведение. Речь медленная, спокойная, иногда с остановками. Эмоции, жестикуляция, мимика слабо выражены. Для детей холерического типа характерна повышенная моторика (что определяется доминированием подкорковой деятельности над корой головного мозга), что особенно усиливается при возбуждениях, связанных с той или иной ситуационной трудностью. Эти дети обычно удовлетворительно учатся, но плохо приспосабливают свои поведенческие и эмоциональные реакции к школьной дисциплине, часто вступают в конфликты с педагогами и товарищами. Воспитание их представляет определенные трудности. Дети меланхолического типа (слабого) склонны к внешнему торможению, они не переносят сильных и продолжительных нагрузок, быстро утомляются и впадают в застойное тормозное состояние. Речь их слабая, тихая, замедленная, с бедным словарным запасом. Они склонны к развитию неврозов. В педагогической работе важно учитывать индивидуальные особенности высшей нервной деятельности, проводя в то же время коррекцию мешающих работе характеристик (см. табл. 1). Особое значение такой подход приобретает в дефектологии. _ ^
Таблица I
Соотношение силы, уравновешенности и подвижности при основных типах высшей нервной деятельности
Тип высшей нервной деятельности |
Свойства нервных процессов |
||
Сила |
Уравновешенность |
Подвижность |
|
Сангвиник |
+ |
+ |
+ |
Флегматик |
+ |
+ |
— |
Холерик |
+ |
— |
+ |
Меланхолик |
— |
— |
— |
ВЫСШИЕ КОРКОВЫЕ ФУНКЦИИ
Кора головного мозга является, по существу, гигантским интегрирующим центром на пути от рецепторных аппаратов к эффектор- ным. Сюда стекается вся информация, поступающая из внешней и внутренней среды, здесь она сопоставляется с текущими потребностями, прошлым опытом и преобразуется в команды, нередко охватывающие все процессы жизнедеятельности. Здесь вырабатываются принципиально новые решения, а также формируются динамические стереотипы, образующие шаблоны поведения, восприятия и мышления.
Связь коры с «периферическими» образованиями — рецепторами и эффекторами — определяет функциональную специализацию отдельных ее участков. Различные области коры связаны со строго определенными типами рецепторов, образуя корковые отделы анализаторов.
Анализатор — специализированная физиологическая система, обеспечивающая прием и переработку определенного типа раздражений. В анализаторе различают периферический отдел — собственно рецепторные образования, и совокупность промежуточных центров. Наиболее важные промежуточные центры расположены в зрительном бугре, являющимся коллектором всех видов чувствительности, и в коре больших полушарий. Корковые отделы,анализаторов представляют собой высшие, но не конечные центры, поскольку поступающие сюда импульсы не «оседают» здесь, как в хранилище, а постоянно перерабатываются, преобразуясь в командные сигналы. Эти команды могут направляться к рецепторным аппаратам, изменяя порог их чувствительности. В результате каждый анализатор функционирует как кольцевая система, в которой импульсы циркулируют по маршрутам рецепторы — промежуточные центры — рецепторы. Разумеется, что от промежуточных центров имеются выходы и к эффекторным аппаратам. Действие же эффекторов, в свою очередь, порождает новые рецепторные сигналы. В итоге формируются сложные кольцевые системы: рецептор — промежуточные центры — эффектор — рецептор.Такие системы могут иметь несколько уровней замыкания (продолговатый, промежуточный мозг), но высшим является корковый уровень. Низшие уровни регуляции характеризуются жестким автоматизмом, высшие, особенно корковые, отличаются большей гибкостью и изменчивостью.
Основные корковые отделы анализаторов имеют следующее расположение: зрительный анализатор — затылочная кора, слуховой — височная, поверхностная и глубокая чувствительность — задняя центральная извилина, двигательный анализатор — передняя центральная извилина. Представительство обонятельного анализатора располагается в эволюционно более древних отделах коры, включающих аммонов рог и поясную извилину. Вкусовая чувствительность и рецепция от внутренних органов имеют менее определенное корковое представительство, концентрируясь в основном в глубинных отделах боковой борозды.
Каждый анализатор представлен в симметричных отделах правого и левого полушарий мозга. Двигательный и чувствительный анализаторы связаны с противоположной половиной тела. Коркоьые представительства Слухового, вкусового и обонятельного анализаторов в каждом полушарии имеют связи с обеими сторонами. В зрительную кору (затылочная область) проецируется информация от половины поля зрения каждого глаза, причем в левое полушарие — от правых половин, в правое — от левых половин полей зрения.
Из анатомических особенностей следует, что расстройства движений, чувствительности и зрения возможны при поражении соответствующего участка одного из полушарий. Данные нарушения возникают на стороне, противоположной локализации патологического очага. Корковые расстройства слуха, вкуса и обоняния наблюдаются только при двустороннем поражении анализаторных зон или их связей.
Изучение микроскопической структуры корковых отделов анализаторов показало, что в каждом таком отделе существуют два типа клеточных зон. В центре коркового представительства анализатора располагаются первичные клеточные поля, называемые также проекционными. Их особенность состоит в том, что они имеют непосредственную связь с периферическими отделами анализатора и являются, таким образом, первыми получателями информации (или отправителями в случае двигательного анализатора). Первичные клеточные поля отличаются высокой специфичностью, т. е. настроены на прием информации от определенных типов рецепторов. Кроме того, в этих полях нередко наблюдается и вполне определенное расположение представительств отдельных рецепторных зон. Так, в задней центральной извилине каждая часть тела имеет свою область проекции: в верхних отделах нижняя конечность, в средних — рука, в нижних — лицо. Аналогичная картина наблюдается и в передней извичине. В зрительной коре различные квадранты полей зрения (квадрант — четвертая часть) проецируются в строго определенные участки.
Таким образом, в первичных, или проекционных, зонах наблюдается высокая избирательность в приеме информации и специальная представленность отдельных рецепторных зон.
В периферических отделах корковых представительств анализаторов располагаются вторичные, или проекционно-ассоциационные, клеточные зоны. Для них характерны гораздо меньшая специализация в приеме информации и отсутствие прямой связи с периферией. В то же время эти зоны способны устанавливать контакты с другими отделами коры, а также образовывать внутри себя сложные комплексы, в которых, как считается, фиксируется прошлый опыт.
При оценке площади, занимаемой первичными и вторичными клеточными зонами анализаторов, нетрудно увидеть, что значительные пространства поверхности коры остаются как бы «незанятыми». К таким «свободным» территориям относятся прежде в^его обширная височно-теменно-затылочная область и участки лобной доли кпереди от передней центральной извилины. Между тем именно эти отделы коры неуклонно увеличиваются по мере эволюционирования и достигают наибольшего развития у человека. Специальные исследования показывают, что в этих отделах располагаются третичные корковые зоны.
Для третичных клеточных зон характерна способность к восприятию многоплановой информации; здесь отсутствует узкая специализация. В третичных зонах осуществляется межанализатор- ная дифференциация и синтез информации, что обеспечивает комплексную организацию работы мозга в целом. При этом многомерный, многоплановый анализ окружающей действительности осуществляется преимущественно в височно-теменно-затылочной области, а планирование действий, разработка сложных программ поведения производится главным образом в лобной доле. Именно в третичных зонах формируется центр речи, письма, счета, зрительно-пространственной ориентировки. Здесь фиксируются также навыки, приобретенные человеком в процессе его социальной жизни, обучения.
Учитывая наличие различных клеточных зон, можно полагать, что в коре головного мозга происходят две основные группы процессов: внутрианализаторные (первичные и вторичные зоны) и межанализаторные (третичные зоны). Если же подходить к этим процессам с позиции рефлекторного принципа, то они заключаются в анализе средовых воздействий, организации ответных реакций и обучении. Данные функции получили специальные наименования.
Анализ средовых воздействий на высшем уровне по существу представляет собой распознавание, т. е. сопоставление получаемой информации с накопленной ранее. Эта функция называется гнозисом («гнозис»—узнавание). Операции гнозиса могут осуществляться как в пределах одного анализатора, так и при взаимодействии анализаторов.
Выработка программ действий и осуществление этих программ носит название праксиса («праксис»—действие). Как правило, праксис требует участия нескольких анализаторов (по крайней мере двигательного и чувствительного), ибо ни одно действие невозможно без рецепторного контроля.
Обучение сводится прежде всего к формированию памяти. Кроме того, память совершенно необходима в операции гнозиса и праксиса. Ведь распознавание — это сравнение с уже известным, т. е. зафиксированным в памяти. В свою очередь, построение программ действий — это прежде всего подбор готовых шаблонов, опять-таки хранящихся в памяти. Блоки памяти существуют при каждом анализаторе, а также на уровне межанализаторных систем. Особое место занимает смысловая память, являющаяся основой языка и мышления.
Разнообразные сложные рецепторы перекодируют в нервные импульсы лишь физико-химические характеристики раздражителей: длину световой волны, частоту колебаний воздуха, температуру и т. д. Однако на основании этих элементарных сведений человек создает весьма сложные представления об окружающем мире. Например, взгляд фиксирует предмет, и о нем делаются следующие заключения: «Что-то большое, находится далеко, движется ко мне, движется очень быстро, это автомобиль (это легковой автомобиль, это машина «Волга»)». Практически ни одно из приведенных заключений (за исключением «движется») не может быть сделано без учета предварительного опыта. «Большое»— значит нужно иметь .представление о маленьком, «находится далеко»— необходимо оценить расстояние, «приближается ко мне» — оценка траектории движения, «движется очень быстро»— оценка скорости. Вся работа производится автоматически, неосознанно. Опознавание в предмете автомобиля, да еще и его марки,— уже чисто человеческая функция. Однако оценка величины, скорости движения объекта является результатом предшествующего опыта. Наблюдения за развитием ребенка убедительно показывают, что способность различать большие и малые предметы, определять расстояние до них, направление их движения формируется с возрастом, по мере приобретения жизненного опыта. Следовательно, гно- зис — функция, формирующаяся в процессе обучения и поэтому наиболее ранимая в детском возрасте.
Приведенный пример, кроме того, показывает, что уровней гностических операций может быть очень много — от определения наиболее простых характеристик (большое — маленькое) до сложных синтетических заключений (марка автомобиля). По всей вероятности, первичные клеточные зоны осуществляют элементарные гностические функции, а вторичные — более сложные. Комплексное распознавание производится в третичных зонах.
Наличие иерархичности, многоступенчатости уровней гнозиса подтверждается клинической практикой. В зависимости от степени поражения коркового отдела анализатора варьирует выраженность гностических расстройств — от полной агнозии («агнозия»— нарушение гнозиса) до частичной утраты способности распознавания.
Чаще всего расстройства гнозиса затрагивают какую-либо одну анализаторную систему при сохранности остальных. Различают зрительные, слуховые, обонятельные, вкусовые, тактильные агнозии.
Любое сложное целенаправленное действие требует для своего осуществления предварительной информации. Эта информация может представлять собой условнорефлекторный раздражитель, запускающий уже сформированную реакцию или цепь таких реакций в виде динамического стереотипа. В более сложных случаях поступающая информация подвергается тонкому анализу на уровне третичных зон височно-теменно-затылочной области. На основе такого анализа вырабатывается двигательная задача и двигательная программа («что сделать?» и «как сделать?»).
Формулирование двигательной задачи («что сделать?») — результат интегральной деятельности мозга, учитывающей текущие потребности и личный опыт. Сама по себе эта задача может представлять собой комплекс из серии последовательных заданий, ведущих поэтапно к достижению конечной цели. Например, намерение позвонить по телефону разворачивается в виде плана действий: снять трубку, набрать номер, дождаться ответа. Даже этот простой пример показывает, что конечная цель действия должна прочно удерживаться в памяти, чтобы управлять всей последовательностью манипуляций. Стойкость намерений имеет огромное значение и для разработки двигательных программ («как сделать?»).
Важнейшая особенность поведения, основанного на высшей нервной деятельности, заключается в том, что одна и та же цель может достигаться различными способами. Так, например, намереваясь позвонить по телефону, человек может держать трубку правой или левой рукой, вращать диск указательным или другим пальцем, разговаривать стоя, сидя, лежа. Только стойко фиксированная задача способна организовать разнообразные двигательные акты в планомерное действие.
В свою очередь, двигательные акты нередко представляют собой сложные автоматизированные шаблоны, врожденные или закрепленные в процессе обучения. Все та же процедура телефонного звонка состоит из подобных автоматизмов. Подойдя к аппарату, человек не задумывается, с чего начать, а поднимает трубку, подносит ее к уху и ждет гудка. Затем набирает номер, вращая диск положенное число рйз. Кажется нелепым, подняв трубку, думать о том, а что же делать дальше, или бесконечно вращать диск. Следовательно, существуют особые механизмы, обеспечивающие своевременную смену по мере приближения к цели. Этот слитный набор сменяющих друг друга автоматизмов можно обозначить как «кинетическую мелодию» («кинезис»— движение) .
Любой двигательный акт, даже самый простой, не может быть точно выполнен без постоянного афферентного контроля. Неврологической основой такого контроля является система глубокой чувствительности, информирующая двигательные центры о степени напряжения сухожилий, мышц, о положении конечностей в пространстве. Ведущую роль афферентного, кинестетического («кинестезия»— буквально: ощущение движения) контроля в регуляции движений убедительно раскрыли выдающиеся советские физиологи Н. А. Бернштейн и П. К. Анохин.
Благодаря кинестетической системе между исполнительным органом и командным центром образуется звено так называемой обратной связи. По каналу обратной связи постоянно поступает информация о ходе выполнения двигательных команд, и тем самым создается возможность систематической коррекции выполняемого движения. Более того, без кинестетической системы невозможна предварительная настройка двигательного аппарата для совершенствования какого-либо движения. Иными словами, речь идет о принятии изначальной позы — о соответствующем перераспределении тонуса мышцы. Например, для того чтобы просто согнуть руку в локтевом суставе, необходимо предварительное расслабление разгибателей предплечья, т. е. согласованное перераспределение тонуса мышц-антагонистов.
Таким образом, механизм целенаправленного действия представляет собой сложнейшую функциональную систему. Важнейшими процессами в этой системе являются предварительный афферентный синтез для формирования двигательной задачи, обеспечение стойкости двигательной задачи, выбор необходимых двигательных автоматизмов, обеспечение «кинетической мелодии»— своевременного переключения автоматизмов, постоянный кинестетический контроль. Этот сложный механизм совершения целенаправленного действия называется праксисом.
Нарушение любого из перечисленных процессов приводит к расстройствам целенаправленного действия — апраксии. Характер ап- раксии зависит от того, какие отделы двигательной функциональной системы поражены. Эти отделы имеют определенную мозговую локализацию. Предварительный афферентный анализ и синтез осуществляются в височно-теменно-затылочной области, где формируется так называемый центр праксиса. Стойкость двигательной задачи, выбор автоматизмов и формирование «кинетической мелодии» регулируются лобными долями мозга. Кинестетический контроль осуществляется при помощи коркового отдела анализатора чувствительности (задняя центральная извилина и вторичные зоны этого анализатора).
При обсуждении гностических и праксических функций неоднократно указывалось на роль памяти: на ее необходимость в процессах распознавания, ее первостепенную важность в организации устойчивых целей деятельности. Здесь речь шла о так называемых модально-специфических формах памяти, т. е. о процессах фиксирования и извлечения из хранилищ информации, связанной с определенным анализатором. В психологии и педагогике издавна известны зрительная и слуховая память, случаи явного преобладания одной из них. Хранилище автоматизмов действия тоже представляет собой модально-специфическую форму памяти, ибо оно связано прежде всего с двигательным анализатором.
Наряду с механизмами модально-специфической анализаторной памяти существуют системы, влияющие на общие характеристики процессов запоминания. Эти общие характеристики заключаются в следующем: скорость запоминания, объем памяти, быстрота воспроизведения зафиксированного материала (скорость вспоминания).
Чтобы быть зафиксированным в памяти, любой раздражитель должен на некоторое время «задержаться» в нервной системе. Различают поэтому кратковременную и долгосрочную память. Кратковременная память рассчитана как раз на то, чтобы имелась возможность оценить поступающую информацию и решить, переводить ли ее на долгосрочное хранение. «Решить» не всегда означает сознательное действие. Во многих случаях «решить»— это значит автоматически сопоставить поступающую информацию с уже имеющейся и определить ее ценность. Так, например, пришивающий пуговицу человек, если он вдруг уколется об иголку, тотчас же. забывает об этом происшествии, как не имеющем информативной ценности. «Иголка довольно часто колет»— и это не мысль, а мгновенный результат оценки информации, моментально стирающий из кратковременной памяти след раздражителя.
Каким образом происходит сличение данного сигнала со всеми хранящимися в памяти, до сих пор неизвестно. Во всяком случае, это происходит чрезвычайно быстро. Допустим, в вашем владении находится библиотека в 2000 книг. Перечисляя все их наз вания, вы неизбежно что-то упустите. Но стоит спросить вас об определенной книге, как вы тотчас же ответите, есть она у вас или нет.
Скорость извлечения информации, как и быстрота ее фиксации, связана с модально-неспецифическим механизмом, роль кото рого играют внутренние отделы височно-лобной области. Наряду с модально-неспецифической памятью существуют механизмы иных мнестических операций. В частности, хорошо известно, что каждый человек способен запоминать произвольно и непроизвольно. Произвольное запоминание обусловлено заданием: нужно зафиксировать. Непроизвольное запоминание неподотчетно контролю сознания: «просто запало в память». Рядом экспериментов доказано, что непроизвольное запоминание обеспечивается в основном правополушарными зонами, тогда как осмысленное, произвольное осуществляется при участии левополушарных центров.
Наконец, существует организованная мнестическая деятельность, заключающаяся в осмысленной фиксации материала и планомерном извлечении его из хранилищ памяти. Что касается осмысленной фиксации, здесь дается команда: «Это важно, это пригодится». Простота такой команды, конечно, вовсе не означает, что не происходит никакого восприятия информации, ее анализа, сравнения с имеющимися данными и, наконец, заключения: «Необходимо запомнить». Однако извлечение нужной информации из памяти представляется гораздо менее понятной процедурой. Например, на вопрос о дне рождения какого-либо человека могут быть получены три варианта ответа. Первый: «Никогда не знал!», второй: «Знал, но забыл!», третий: «Сейчас вспомню!» Спрашивается, каким образом человек сразу же определяет, что ему следует ответить в том или ином случае. Bt> всяком случае, в этих процессах активного запоминания и вспоминания принимают непосредственное участие лобные доли. Именно их организующее влияние определяет активность и результативность процессов памяти.
При поражении лобных долей нарушается планомерная обработка, осмысление материала с целью его запоминания. Заметное влияние оказывает также неустойчивость намерений. Больной, собираясь зафиксировать в памяти предлагаемый ему материал, вскоре отвлекается от поставленной задачи, его внимание начинают привлекать второстепенные детали. При попытках вспомнить также обнаруживается дефект стойкости намерений. Больной как бы забывает, что же он собирался вспомнить, и извлекает из памяти не относящуюся к делу информацию.
ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ АСИММЕТРИЯ ПОЛУШАРИЙ ГОЛОВНОГО МОЗГА
Наличие симметричных анализаторных отделов в правом и левом полушариях мозга не означает их полной равноценности. Долгое время считалось, что левое полушарие (у правшей) является доминирующим, а правое — подчиненным. Однако традиционные представления о доминировании левого полушария в связи с наличием в нем речевых центров в последние годы пересмотрены. Оказалось, что правое полушарие не является второстепенным, подчиненным. К настоящему времени накоплены многочисленные данные, свидетельствующие о функциональной асимметрии полушарий головного мозга.
Под функциональной асимметрией мозга понимают такое неравенство больших полушарий, при котором в отношении одних функций главным оказывается левое, а других — правое полушарие. За последние годы показано, что левое полушарие ответственно за речевые функции, логическое и математическое мышление, т. е. оно выполняет лингвистические и математические функции, оно «умеет говорить», «склонно к анализу», последовательному аналитическому речевому мышлению. Правое полушарие является доминирующим в отношении восприятия или переработки конкретных раздражений, данных в реальном пространстве и времени. Оно отвечает за формирование творческих способностей — музыкальных, художественных, оно «артистично», но «безмолвно», так как не принимает участие в формировании речи и не способно выполнять задачи, требующие речевого мышления или оценки и принятия решения на основе языка.
Большое значение для личности имеет формирование эмоций. Имеются данные о том, что правое и левое полушария отвечают за развитие различных эмоциональных особенностей. При этом в правом полушарии формируются отрицательные эмоции (печаль, страх), в левом — чувство счастья, волнение. Однако эмоциональное поведение человека в целом формируется безусловно обоими полушариями. Сведения о внешнем мире через органы чувств поступают в оба полушария мозга. Однако -полученные впечатления абстрактно анализируются только в левом полушарии. Благодаря правому полушарию впечатления воздействуют на человека, вызывая определенные эмоциональные воздействия.
В норме оба полушария обеспечивают целостную работу мозга, тесно взаимодействуя между собой. Это взаимодействие осуществляется по типу комплементарное™, реципрокности и по типу демпфирования.
Взаимодействие по комплементарное™ (от термина «комплементарное™»— взаимное соответствие в химическом строении двух макромолекул, обеспечивающих их взаимодействие), или дружеское взаимодействие, относится к обеспечению форм поведения, обладающих двойным обеспечением, например опознание материала, ориентировка. Левое полушарие производит опознание речевого материала, словесную ориентировку, обеспечивает словесную память. Правое полушарие отвечает за опознание неречевого материала, ориентировку в наглядной ситуации, образную память.
Взаимодействие по типу реципрокности (от лат. reciprocus — взаимный), или конкурентное взаимодействие, при котором каждое из полушарий испытывает тормозное влияние со стороны другого. По-видимому, повышение тонуса левого полушария сопровождает - ся положительным эмоциональным фоном (так как оно формирует положительные эмоции), его угнетение, наоборот, отрицательным фоном. В норме эмоциональное поведение человека обеспечивается уравновешиванием активности обоих полушарий.
Взаимодействие по типу демпфирования (от технического термина «демпфирование», означающего искусственное гашение колебаний) означает, что в обычных условиях недоминантное полушарие снижает активность речевых центров доминантного полушария, тогда как в условиях помех, наоборот, облегчает функционирование этих центров.
В целом оптимальное управление сложными формами поведения достигается различными по типу взаимодействиями функционально неравнозначных блоков при участии обоих полушарий, тогда как управление относительно простыми формами поведения может достигаться использованием только одного блока — доминантного или недоминантного (рис. 22).
Долгое время считалось, что специализация специфична только для так называемого доминантного полушария и это, по мнению некоторых ученых, якобы ограничивает перспективу развития человека как биологического вида homo sapiens. Теперь доказано, что специализация свойственна также правому полушарию. Существует мнение, что функциональная асимметрия удваивает способности мозга к запоминанию и является основой дальнейшей эволюции мозга человека.
Рис.
22. Пример функциональной неравнозначности
правого (п) и левого (л)
полушарий.
БОДРСТВОВАНИЕ И СОН
Многочисленные гностические и праксические операции совершаются в состоянии бодрствования. В сферу сознания попадают в основном результаты деятельности гностико-праксических механизмов. Например, разыскивая на вокзальной площади часы, человек вовсе не задается вопросом: а как их распознать? Произнося фразу, он обычно не знает, какое слово будет в ней завершающим: оно находится как бы само собой. Даже размышляя о чем-то, человек не может с определенностью сказать, как он это делает.
Сказанное не означает, что сознание является пассивным «получателем» результатов бессознательной работы. Сознание определяет цели и задачи мозговой деятельности и всегда может вмешаться в бессознательные процессы. В физиологическом смысле сознание — это произвольная концентрация мозговой активности. Однако до сих пор остается неясным, каким образом мысль, являющаяся результатом работы мозга, может определять направление мозговой деятельности.
В то же время известно, что степень мозговой активности в значительной степени обеспечивается лимбико-ретикулярным комплексом, включающим в себя лобные доли, лимбическую систему и ретикулярную формацию. Эти отделы мозга влияют на общий мозговой тонус, они способны переключать внутреннюю энергию на определенные нервные процессы. Именно поэтому слабый раздражитель, легкий намек способны вызвать бурную реакцию. Энергетический, тонизирующий блок мозга принимает также активное участие в регуляции суточного ритма сна — бодрствования.
Уровень бодрствования — это определенная степень ясности сознания, т. е. своеобразный «тонус» мозговой коры. Под уровнем бодрствования понимают степень функционального состояния коры головного мозга, зависящую от функционального его состояния в целом. Понижения уровня бодрствования связаны с усилением процессов торможения и наоборот. О градации изменений физиологического состояния мозга можно судить по электро- физиологической активности коры головного мозга, выявляемой при электроэнцефалографическом исследовании. При этом можно выявить не только изменения функционального состояния мозга, но и смену состояний бодрствования и сна, различных фаз сна.
Большое значение на уровень бодрствования оказывает активирующее влияние на кору ретикулярной формации ствола головного мозга. Активирующие и тормозящие нейронные структуры представлены на нескольких уровнях ретикулярной формации — от нижних отделов ствола головного мозга до зрительных бугров. Кроме того, имеется ряд специфических тонизирующих зон и вне ретикулярной формации.
Однако в процессах смены бодрствования и сна важное значение имеют и корковые влияния на ретикулярную формацию. Показано, что активирующее восходящее влияние ретикулярной формации находится под регулирующим воздействием коры головного мозга. Кортикальная импульсация является одним из средств активации ретикулярной формации, а последняя является структурой, которая под влиянием как афферентных раздражителей с периферии, так и активности коры мозга обеспечивает нормальное протекание нервных процессов на самых разных уровнях, в том числе и на уровне коры головного мозга.
Современные исследования показывают, что сон, как считалось ранее, вовсе не является спокойным, бездеятельным состоянием. Наоборот, некоторые отделы мозга работают во время сна с повышенной активностью. Таким образом, сон — не выключение, а смена формы нервной деятельности.
Электрофизиологически доказано существование так называемого быстрого и медленного сна. Во время медленного сна на электроэнцефалограмме преобладают медленные высокие волны. Во время быстрого сна электрофизиологические показатели мозговой активности резко меняются: возникают остроконечные волны, движения глазных яблок. Обнаружено, что человек видит сновидения во время быстрого сна.
Сновидения рассматривают в настоящее время не как результат случайного взаимодействия полузаторможенных нервных центров, а как врожденную способность к переработке информации, во время которой хранилища памяти освобождаются от ненужных сведений, неотреагированные раздражители получают внутренний, по существу бездейственный ответ. Самый показательный пример в этом отношении — исполнение желаний во сне.
Нормальная регуляция поведения немыслима без постоянной блокировки побочных, нежелательных реакций. Однако намерения осуществить эти реакции остаются в памяти и своеобразно реализуются во время сновидений. Сон, таким образом, это не пассивный отдых, а активная разгрузка каналов информации.
Эксперименты по искусственному блокированию быстрой фазы сна показывают, что уже через несколько дней такого режима испытуемые начинают ощущать внутреннюю напряженность, становятся агрессивными. У многих возникают галлюцинации. Все это свидетельствует о биологической необходимости быстрой фазы сна.
Электрофизиологические данные убедительно свидетельствуют о том, что в среднем 25% времени сна взрослого человека занимает быстрая фаза. Обычно наблюдается чередование быстрой и медленной фаз, но быстрый сон наиболее часто отмечается перед пробуждением. Утверждения некоторых людей о том, что они никогда не видят сновидений, вероятно, связаны с неспособностью запомнить содержание сна. Весьма примечательной особенностью является значительно больший удельный вес фазы быстрого сна у грудных детей — до 50—60% от общего времени сна (рис. 23). Остается невыясненным, видят ли грудные дети гораздо больше сновидений, чем взрослые, или речь идет о формах мозговой активности, присущей созревающей нервной системе.
Потребность человека во сне индивидуальна и во многом определяется возрастом. У взрослого человека отмечается монофазный (то есть один раз в сутки) сон. Реже отмечается дифазный (дважды в сутки) тип сна. У ребенка, как правило, бывает полифазный тип сна (несколько раз в сутки).
Новорожденный ребенок спит 21 час в сутки. В возрасте от 6 месяцев до 1 года ребенок спит примерно 14 час в сутки, а ребенок в раннем дошкольном возрасте спит 12 час, в десятилетнем возрасте — 10 часов. Взрослые спят 7—8 час в сутки.
Длительное лишение человека сна приводит к отрицательным последствиям: наблюдается снижение скорости психических процессов, резкая утомляемость при интеллектуальной деятельности. Такое состояние может закончиться большим судорожным припадком с последующим развитием запредельного торможения коры головного мозга. Опыты над животными показали, что они переносят лишение сна хуже, чем лишение пищи. Так, собаки, голодавшие в течение двадцати суток и потерявшие половину или даже больше своего веса, могут быть довольно быстро откормлены и у них в последующем, как правило, не наблюдалось сколько-нибудь серьезных физиологических нарушений. Однако лишение щенков сна в течение пяти суток приводило к смерти. При этом наблюдались значительные нарушения деятельности различных органов и систем и в первую очередь мозга.
Рис.
23. Соотношение быстрой и медленной фаз
сна в зависимости от продолжительности
сна и возраста.
При тяжелых поражениях мозга могут развиваться нарушения сознания — патологическое снижение уровня бодрствования мозга до тяжелого его угнетения и утраты сознания. Степень и динамика нарушений сознания позволяют судить о тяжести поражения мозга. Различают несколько степеней нарушения сознания: оглушение, сопор, кома. Оглушение — это угнетение сознания с сохранностью словесного контакта на фоне повышения порога восприятия всех внешних раздражителей и снижения активности мозга. Сопор — более резкое угнетение сознания, при нем сохраняются отдельные элементы сознания. Кома — полное выключение сознания с тотальной утратой восприятия окружающей среды и самого себя и с более или менее выраженными неврологическими нарушениями.
Нередко нарушения сознания возникают при алкогольном отравлении. Острое алкогольное отравление может развиваться у лиц, не злоупотребляющих алкогольными напитками, при употреблении больших доз алкоголя, особенно после перенесенных черепно-мозговых травм и тяжелых заболеваний. Вначале происходит растор- маживание коры головного мозга, а затем ее резкое угнетение. При значительной интоксикации развиваются отек головного мозга, нарушения дыхания и сердечно-сосудистой системы, развивается кома. По выходе из комы могут возникать эпилепсические припадки/ дезориентировка, психомоторное возбуждение. События, предшествовавшие опьянению, забываются. В тяжелых случаях, при употреблении большого количества алкоголя, кома может привести к смерти.
Нейропсихологический анализ высших корковых функций сводится не только к обнаружению дефекта, но и к выявлению степени сохранности других функциональных звеньев. Только сопоставление нарушенного и сохранного позволяет определить локализацию патологического очага и наметить возможные «зоны роста», которые могут быть использованы при коррекционной работе.
В коррекционно-педагогической деятельности чрезвычайно важное место занимает положение о том, что любая задача может быть решена различными способами. Главное — добиться устойчивого результата коррекционных мероприятий. При выборе же конкретных методов решения могут быть использованы разнообразные пути, в том числе обходные, если какая-либо анализаторная система оказывается дефектной.
