Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Сапрыкин Д.Л._Образовательный потенциал Российской Империи.doc
Скачиваний:
6
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
3 Мб
Скачать
☆
  1. Женское образование

Из сравнения статистических данных по России со статистикой образования во Франции, Англии, Германии и Австро-Венгрии видно также, что Россия имела значительно более развитую, чем в других европейских странах систему среднего (а потом и высшего) образования для женщин.

В российских гимназиях уже в начале двадцатого века училось больше девочек, чем мальчиков, тогда как в большинстве европейских государств женское полное среднее образование сильно отставало от мужского вплоть до 60-ых годов ХХ века (впервые десятилетия в ведущих европейских странах девушки составляли не более 20% учащихся). Накануне революции 1917 года система гимназического и высшего образования для женщин в Российской империи была гораздо более развита, чем в Германии, Франции и Англии, несколько уступая лишь США. Это вполне опровергает до сих пор распространенный миф о «забитости женщин в царской России». Часто повторяемый аргумент, что «Софья Ковалевская не имела возможности получить полноценное высшее образование в России, поэтому поехала в Европу», на самом деле должен интерпретироваться иначе: в России был избыток женщин получивших высококачественное среднее образование. Российские женские гимназии готовили значительно большее число выпускниц, чем аналогичные учебные заведения в Европе. Именно это вело к тому, что значительная часть слушательниц европейских университетов, где разрешалось совместное обучение, были русскими подданными. Например, в Швейцарских высших учебных заведениях в некоторые годы в середине XIX века училось больше русских, чем швейцарских женщин.

Начиная с 60-ых годов XIX века, в России развивалась самостоятельная система женских высших учебных заведений, которая в начале ХХ века также стала более развитой, чем в других европейских странах. До 1915 года особенностью России было строгое разделение женских и мужских высших учебных заведений (лишь в некоторых институтах образование в области медицины и искусств могли получать мужчины и женщины совместно). Но 17 августа 1915 года Николай II утвердил решение Совета Министров о приеме лиц женского пола на факультеты университетов в Казани, Киеве, Саратове и Томске (ранее совместное обучение было разрешено лишь на медицинском факультете Томского университета [Особые журналы 2008, 360-361].). Впрочем долгое время существовавшие до этого Высшие женские курсы в Москве, Петрограде и ряде других больших городов фактически уже были женскими университетами

  1. Высшее образование. Образовательный и научно-технический потенциал нации

Аналогично с гимназическим образованием, развивалась система российского высшего образования. На рубеже XIX и XX веков в Российской империи обучалось чуть больше 40 тысяч студентов. В Германии, лидировавшей тогда в Европе, в 1903 году в университетах училось 40,8 тысяч человек, в высших технических учебных заведениях - 12,2 тысячи, в специальных академиях - 3,9 тысяч. На всех «факультетах» Франции в 1906 году училось 35,7 тысяч студентов, еще 5-6 тысяч обучалось в специальных учебных заведениях других ведомств и католических институтах. В университетах Великобритании в 1900-1901 годах училось около 20 тысяч человек, в учительских колледжах (training colleges в Англии и Уэльсе и colleges of education в Шотландии) - 5 тысяч [Ringer 1979]25. Из этих данных видно, что система российского высшего образования по абсолютным показателям была сопоставима с системами других ведущих европейских стран. При этом российская система высшего образования развивалась значительно быстрее. Между 1906 и 1914 годом имел место беспрецедентный рост системы высшего образования. В итоге к началу Первой мировой войны российская система высшего образования сравнялась с ведущими европейскими и в относительных масштабах (в отношении к численности населения). Относительные масштабы системы российского высшего образования в сравнении с общим населением страны на рубеже веков видны из Таблицы 3:

Таблица 3. Количество студентов высших учебных заведений на каждые 10000 жителей

Россия

Великобритания

Германия

Франция

1899-

3,5

6

8

9

1903

1911-

8

8 26

11

12

1914

Из этих данных видно, что в начале ХХ века российская система по прежнему была менее «инклюзивной», чем немецкая (самой «инклюзивной» системой образования на тот момент была американская). В тоже время показатели для России и Англии вполне сопоставимы (причем значительное увеличение данного показателя по Великобритании достигнуто в основном благодаря Шотландии, где училось примерно в два раза больше студентов по отношению к своей возрастной группе, в сравнении с Англией).

В царствование Николая II система высшего образования в России развивалась исключительно быстро. Причем наиболее быстро развивался сектор специального естественнонаучного и технического образования. Представление об этом дает сопоставление статистических данных по составу учащихся в России и Германии - стране наиболее развитого в то время высшего образования в Европе

Таблица 4а. Количество студентов в высших учебных заведениях Германии (в тысячах человек).

1895 год

1911 год

Университеты

Теологический

(протестантский)

3,0

1,5

Теологический (католический)

2,7

1,8

Юридический

7,7

10,7

Медицинский

7,9

11,6

Философский

8,5

28,8

Всего:

28,5

55,6

Технические институты (политехникумы)

6,9

11,2

Академии (горные, лесные и сельскохозяйственные, ветеринарные)

2,9

2,4

Коммерческие высшие школы

---

1,0

Конфессиональные философско-теологические академии

---

1,3

Итого:

38,3

71,527

Население Германской империи (в миллионах человек)

52,0

65,4

Таблица 4б. Количество студентов в высших учебных заведениях России (в тысячах человек).

Типы учебных заведений

1895 год

1914 год28

Университеты

Богословский (Юрьевский ун-т)

0,2

0,13

Историко - филологический

0,6

3,4

Физико-математический

3,6

9,9

Юридический

6,7

15,3

Медицинский

5,0

9,4

Восточных языков (С.-Петербургский ун-т)

0,15

0,18

Всего:

16,2

38,2

Технические институты (политехникумы)

5,5

26,5

Медицинские и ветеринарные институты

2,4

6,8

Духовные Академии

0,9

0,8

Педагогические

(0,9)

2,1

Юридические вузы

(2,0)29

2,7

Сельскохозяйственные и лесные академии

1,4

7,0

Высшие женские курсы и прочие общеобразовательные институты для женщин

(2,0)30

33,8

Коммерческие институты

---

12,1

Консерватории, художественные академии музыкальные, театральные и искусствоведческие вузы

(1,6)33

6,4

Военные и военно-морские академии

(2,0)

2,8

Военные училища и специальные классы пажеского корпуса

(4,0)

5,9

Итого:

(38,5)

145,134

Население Российской империи (в миллионах человек)

124

17135

Из таблиц 4а и 4б видно, что накануне Первой мировой войны Россия по прежнему уступала Германии в отношении университетского образования, но заметно превосходила в области специального образования31 32 33 34.

Многие исследователи, в том числе А.Е.Иванов, обращали внимание на резолюцию Николая II в апреле 1912 г., после обсуждения вопроса о необходимых мерах по развитию высшего образования Особым совещанием и Советом Министров. На заключении Царь начертал: «Я считаю, что Россия нуждается в открытии высших специальных заведений, а еще больше в средних технических и сельскохозяйственных школах, но что с нее вполне достаточно существующих университетов. Принять эту резолюцию за руководящее Мое указание» (РГИА. Ф. 733. Оп. 156. Д.561. л.93). В духе сложившейся в советской и постсоветской историографии «нигилистического» отношения к фигуре Николая II в этом его высказывании видят тенденцию к «ограничению» университетского образования. Хотя с тем же успехом здесь можно говорить о концентрации усилий государства на развитии специального и технического образования. По свидетельству П.Н.Игнатьева Российский Император уделял повышенное внимание развитию именно технического образования и некоторые учреждения (например, Варшавский и Томский технологические институты им. Николая II) находились под его личным покровительством. Кроме того, данное решение являлось одним из первых опытов системного кадрового планирования в масштабах всей страны и опиралось на оценку потребностей Российской Империи в кадрах, осуществленной министерством Л.А.Кассо (последний действительно считал необходимым ограничить рост университетского образования). Однако, при следующем министре (П.Н.Игнатьеве) предыдущие оценки были пересмотрены. Новое исследование, проведенное Министерством народного просвещения, показало, что хотя университеты готовят достаточное число специалистов с юридическим образованием, существует растущая потребность в специалистах с университетским образованием в области медицины и естественных наук, а также в преподавателях с университетским образованием. После соответствующего доклада министра Николай II пересмотрел предыдущее решение и санкционировал введение новых факультетов в Саратовском и Томском университетах, создание новых университетов (в Ростовена-Дону, Перми, Иркутске и Нижнем Новгороде) и ряда других высших учебных заведений университетского типа (этот эпизод подробно описан П.Н.Игнатьевым на с.127-128 его мемуаров).

При этом Николай II всегда подчеркивал именно необходимость опережающего развития техники и технического образования. Приоритетное отношение Государя к развитию технологического потенциала страны и образовательного потенциала в этой сфере видно и из программных документов, составленных Николаем II уже в ходе войны. В этом отношении особенно замечателен, например, известный Приказ Государя Императора по армии и флоту от 12 декабря 1916 года, где подводятся итоги двух лет войны и дается характеристика существовавшего на тот момент положения: «Под натиском германских войск, до чрезвычайности сильных своими техническими средствами, Россия, равно как и Франция, вынуждена была в первый год войны уступить часть своих пределов. Но эта временная неудача не сломила ни духа наших верных союзников, ни вас, доблестные войска мои. А тем временем путем напряжения всех сил государства разница в наших и германских технических средствах постепенно сглаживалась. Но еще задолго до этого времени, уже с осени 1915 года, враг уже не мог овладеть ни единой пядью русской земли. А весной и летом текущего года испытал ряд жестоких поражений и перешел на всем нашем фронте от наступления к обороне. Силы его, видимо, истощаются. А мощь России и ее доблестных союзников продолжает неуклонно расти» (ГАРФ ф.601, оп.1, д.2480). Из этого текста, видно, что Верховный Главнокомандующий и Генеральный Штаб рассматривали идущую войну в категориях «потенциалов» воюющих держав, причем технический потенциал рассматривался как его важнейшая составная часть.

Этот документ интересен еще тем, что в нем отдается должное успехам военно-промышленного комплекса России в 1915-1916 годах, когда в рамках импортозамещения были созданы фактически на пустом месте целые отрасли промышленности (многие отрасли химической промышленности, в частности, имевшая стратегическое значение коксобензольная промышленность, оптическая промышленность, двигателестроение), а также значительное увеличение выпуска оборонной продукции и создание новых видов вооружений.

Достижения российской техники в военный и послевоенный период, быстрое приращение «военно-технического потенциала» были бы невозможны, если бы за два десятилетия, предшествовавшие большой войне в Российской империи не был бы создан соответствующий «образовательный потенциал». Накануне Первой мировой войны в университетах, высших технических школах и академиях Германской империи училось не более 25 тысяч специалистов с естественнонаучным (без медицинского) и инженерным образованием. В высших учебных заведениях других крупных европейских странах (Великобритании, Франции, Австро-Венгрии) их было еще меньше. Между тем в университетах, высших технических, военно-инженерных и коммерческих училищах Российской империи обучалось не менее 40-45 тысяч специалистов такого рода. Уровень их подготовки был примерно такой же как у европейских коллег, свидетельством этого является, между прочим, успешная карьера многих русских инженеров-эмигрантов, создавших целые отрасли и технологические школы Западной Европе и Америке (достаточно упомянуть И.И.Сикорского, С.П.Тимошенко, В.К.Зворыкина, В.Н.Ипатьева, А.Е.Чичибабина). В институциональном отношении российские учреждения этого типа в этот период развивались быстрее немецких35. Таким образом, вопреки широко распространенным представлениям можно сделать вывод, что Россия уже между 1904 и 1914 годами (вместе с США) стала мировым лидером в области технического образования, обойдя Германию.

Этот вывод может показаться неожиданным. Но, повторюсь, именно он объясняет, во-первых, почему в годы Первой мировой войны «Россия... в смысле увеличения выпуска имела самую успешную военную экономику»36 или, по крайней мере «русские достигли сравнимых с германскими, британскими и французскими чудес в производстве» [Мак-Нил 2008, 380; Ливен 2007, 451, 671; Ferguson 1998, 263]37. Это же обстоятельство объясняет тот факт, что Советский Союз, несмотря на чудовищные потери в послереволюционный период, когда погибло или эмигрировало из страны около трех четвертей российских ученых и инженеров, оставался одним из лидеров мирового промышленного и научно-технического развития. То что потери были настолько велики показывают специальные исследования по отраслям. Например, известные исследователи истории российской авиации В.Р.Михеев и Г.И.Катышев в своем капитальном исследовании о И.И.Сикорском проанализировали биографии 75 ведущих российских специалистов работавших до 1917 года вместе с создателем «Ильи Муромца» в том числе на авиационном предприятии компании РБВЗ. Из них только один погиб до 1917 года, 25 погибли между 1917 и 1924 годом. 32 эмигрировало. Причем среди эмигрантов - не только сам И.И.Сикорский и сотрудники его фирмы, но и такие выдающиеся специалисты как С.П.Тимошенко, Г.А.Ботезат, А.А.Лебедев, Л.В.Базилевич в течении многих десятилетий являвшиеся «золотым фондом» науки и техники Франции и США. Только 17 специалистов из 75 остались работать в СССР, причем 8 из 17, включая выдающегося конструктора истребителей Н.Н.Поликарпова, были репрессированы [Михеев, Катышев 2003]. Как резюмирует Вадим Михеев в другой своей работе: «В Гражданскую войну было уничтожено большинство заводов, разорены аэродинамические лаборатории, нарушилась подготовка кадров, но самое главное — российская авиация лишилась лучших своих специалистов. «Вожди» советской авиации были вынуждены тратить народные средства на содержание «рапалльских» немцев и наем третьесортных иностранных авиаконструкторов, а то и просто международных авантюристов, в то время как сотни авиаторов трудились в условиях эмиграции. По свидетельству современников, к началу 1930-х годов «русские летчики и инженеры в Америке сумели зарекомендовать себя так хорошо, что при образовании новых предприятий лица, их финансировавшие, ставили условием, чтобы половина инженеров — были русские. Большинство специалистов осели в странах с высокоразвитой промышленностью, в первую очередь в США» [Михеев 2003].

Аналогичные результаты дает выборочный просмотр биографий ведущих специалистов в других отраслях: между 1917 и 1925 годами Россия потеряла в разных секторах «высокотехнологичной» промышленности от 70 до 90 процентов наиболее квалифицированных кадров.

Исследования последних лет показывают, что основы успеха основных отечественных высокотехнологичных отраслей, таких как машиностроение, химическая, электротехническая, оптическая, авиастроительная, судостроительная, оборонная промышленность, энергетика были заложены не после революции, а в последние два предреволюционных десятилетия, а (например) пищевая и текстильная промышленность в СССР так и не смогли восполнить потери технологического уровня и утрату позиций на мировом рынке имевшие место после революции 1917 года. Точка зрения современных историков многих отраслей промышленности может быть сведена к двум позициям: одни считают, что советские проекты в технологической сфере (например, план ГОЭЛ- РО) были «лишь бледной калькой дореволюционных программ», другие, подчеркивая достижения СССР и роль в них лично Ленина и Сталина, признают, что эти достижения опирались на образовательный и научный потенциал дореволюционной России. Например, В.Л.Гвоздецкий и О.Д.Симоненко пытаясь показать «пример созидательной деятельности новой власти», тем не менее признают: «В течение прошедших восьми десятилетий умалчивалось или говорилось мимоходом, вскользь, о главном: об уровне развития производительных сил дореволюционной России, о ее материальных, ресурсных и трудовых возможностях, о наличии крупнейшей в мире отечественной энергетической школы» [Гвоздецкий, Симоненко 2007, 56-57].Говоря о сравнительной оценке образовательного и научно-технического потенциалов Российской Империи следует остановиться также на вопросе о международных связях и, в частности, на вопросе о «зависимости» России от науки и образования в Европе. То, что «множество студентов из России учились в немецких университетах и высших школах», а российская промышленность закупала, например, в Германии и Франции корабельные и авиационные двигатели, бензол и оптику, часто рассматривают как доказательство того, что российская промышленность и образование были только «развивающимися» или даже «крайне отсталыми» [Цветков 2007, 497; Байрау 2007, 28; Образование в императорской России 2002]. Вывод этот, однако, во многом оказывается поспешным, поскольку игнорирует системные особенности ситуации в мировой науке и образовании накануне Первой мировой войны.

Первый факт (касающийся обучения российских специалистов за границей), если его сопоставить с большим числом студентов технических специальностей в самой Российской империи говорит лишь о большом спросе на инженерные специальности и научные знания в нашей стране в тот период - то есть как раз о бурном развитии «наукоемкой экономики». Второй факт говорит об уровне развития международного научно-технического сотрудничества накануне Первой мировой войны. Некорректность вывода очевидна из двух простых фактов: перечисленные поставки из Германии были нужны лишь потому, что Россия имела масштабную судостроительную, авиационную и оборонную индустрию такого масштаба и уровня, какую имели на тот момент еще 3-4 страны в мире38. К тому же почти полного импортозамещенияпо перечисленным позициям удалось очень быстро достичь в условиях войны в 1915-16 гг., что было бы невозможно при «крайней отсталости». Поэтому можно говорить лишь об относительном «отставании» России от мировых лидеров - Германии, Великобритании и США, по конкретным направлениям и в конкретных отраслях, но нельзя говорить о «крайней отсталости» страны в целом. Во время царствования Николая II Россия прочно вошла в пятерку наиболее развитых стран в отношении уровня развития науки, научно-технического образования и «высокотехнологичных отраслей промышленности».

* * * * *

Впрочем, говоря о критериях «уровня развития», надо понимать, что даже сами по себе данные о количестве студентов не вполне отражают состояние высшего образования. Так в Таблице 5 приведены данные о количестве студентов зачисленных в университеты Германии в XVIII-XX веках. Видно, что в 1830-70 годах количество обучающихся в среднем не увеличивалось, а в определенные моменты даже падало39. Учитывая рост населения оказывается, что наиболее «образованным» был XVII век, а в XIX соотношения количества студентов к общему населению было минимальным42. Между тем именно XIX столетие можно считать «золотым веком» германских университетов, когда авторитет немецкого образования и науки стоял чрезвычайно высоко. В тоже время рост числа студентов в двадцатые годы двадцатого века и после Второй мировой войны во многих странах, в том числе в Германии и в нашей стране сопровождался одновременным падением качества образования.

Таблица 5. Количество студентов в германских университетах (данные заимствованы из [McClelland 1980, 157]).

Год

Общее число (в тысячах)

Около 1700

9000

1760-ые

7000

1795-1800

6000

1811-1815

4900

1819

7400 (оценочно)

1825

9876

1830

15838

1840

11518

1850

11169

1860

11883

1870

14134

1896

28500

1903

35000

1914

60000

1931

104000

1938

43000

1950

150000 (+28000 в ГДР)

1969

440000 (+126000 в ГДР)

42 Аналогичные данные приводятся Фрицем Рингером для Великобритании. В первой половине XIX-ого века в Англии показатель «инклюзивности» (то есть отношение числа студентов к общему числу жителей Англии в соответствующей возрастной категории) равнялся 0,2-0,3 . То есть из каждой тысячи англичан в возрасте 18,5 лет только 2-3 поступало в университеты. В семнадцатом веке этот показатель был равен единице. То есть из каждых тысячи молодых англичан в университет поступали 10 [Ringer 1979, 226-228]. Таким образом «уровня семнадцатого века» британское высшее образование вновь достигло только в первой четверти ХХ века. По моим оценкам «инклюзивность» российского высшего образования при Николае I была на уровне 0,15-0,2 ; а при Николае II накануне Первой мировой войны - чуть больше 1.

То, что прямые статистические сравнения не всегда корректны, показывают и сравнения численности учащихся в европейских странах и в США. В Соединенных Штатах Америки в начале ХХ века в университетах обучалось около 150 тысяч человек, а во всех средних учебных заведениях - почти миллион. То есть, по этим показателям США опережали все европейские страны, включая Германию. Между тем, американские учебные заведения очень сильно отличались по уровню, причем только некоторые из них давали образование того же качества, что европейские университеты и гимназии.

Сопоставление числа учащихся в советских средних школах и дореволюционных гимназиях также не вполне корректно, так как простое сравнение программ говорит о том, что гимназия была учебным заведением более высокого уровня. Советская средняя школа, как было показано выше, скорее соответствовала так называемым «высшим начальным училищам». Хотя во всех ведущих странах (в Германии, Англии, Франции и т.д.) начиная с 20-ых годы наблюдался быстрый рост числа учащихся на «среднем» и «посленачальном» уровнях везде эти данные должны быть скорректированы с учетом падения качества обучения и переходом «на бумаге» некоторых низших учебных заведений в более «статусную» категорию. В СССР этот процесс был еще более бурным, прежде всего в виду практики пропагандистских «приписок», на которые обращал внимание еще Питирим Сорокин40.

Поэтому для очень относительной оценки уровня распространения качественного фундаментального образования оказываются полезными только сравнительные данные о развитии системы «продвинутого» среднего образования в заведениях аналогичного типа при использовании целого ряда дополнительных параметров, характеризующих, например, качество образования, его роль в социальной стратификации и т.д.