Хвостатая ракета

– Вылезай сейчас же! Там ничего нет! Слышишь?

– А я ничего!

– Вылезай, вылезай, да осторожнее, ушибешься!

– Уж я ушибся!

Из-под стола показалась бритая голова. На ней замшевыми лоскутами повисла паутина. Ванюшка сел на коврик, дотронул­ся до ушибленного места и ужаснулся:

– Володя, у меня почему затылок вырастает?

– Что, шишку набил?

– Она вырастет, как голова, да?

– Нет, поболит немного и пройдет. Говорил тебе, не лазь под стол. Зачем ты ко мне пришел? Мешаешь только!

– Меня Сеня прислал тебе помогать. Я сначала Коле Хлеб­никову помогал. Мы письма в гербарии писали. Потом Коля устал и сказал Сене, чтобы он меня тебе помогать послал!.. Володя, а почему лыжи, которые под столом спрятаны, с ко­лесиками? Это, Володя, самолыжи?

Ванюшка устремил серые лучистые глаза в сторону дивана, но староста кружка «Умелые руки» находился в глубоком раз­думье и ничего не ответил. Володя изучал чертеж «лейки-само­лейки «УР-1» («УР-1» – марка завода, выпустившего машину, то есть кружка «Умелые руки»).

Кружковцы две недели безрезультатно бились над созданием совершенной поливочной машины (ее заказали садоводы Коли Хлебникова), но ничего не получалось. И не видать бы садово­дам поливочной машины, если бы...

Однажды вечером в лагерную мастерскую заглянул Володин отец, главный конструктор одного крупного завода Петр Алек­сеевич Сохатов. Он подошел к столу, за которым трудились кружковцы – они как раз составляли чертеж поливочной ма­шины, сел на колченогий стул и спросил, обращаясь ко всем:

– Как дела с дождеметом?

– Думаем, – ответил Володя. – Папа, откуда ты знаешь про самолейку?

Петр Алексеевич улыбнулся одними глазами и посмотрел на Семена, который следом за ним вошел в мастерскую.

– Прихожу я сегодня на завод, – шутливо начал отец, – а мне и говорят: «Товарищ главный конструктор, в одном из пио­нерских лагерей группа изобретателей создает новую, необходи­мую для садоводства машину. Нужна деловая помощь». Ну и я...

– Сеня тебе сказал!

– Вот этого-то я и не знаю. Не мог запомнить. Где ваши чертежи?

Он придвинул лист ватмана, уже порядочно измазанный ка­рандашами и истертый резинками, вгляделся в неясные линии чертежа, взял остро отточенный карандаш и уверенно заявил:

– Что ж, вполне приемлемая конструкция. Совершенно верно. Ваша машина должна действовать по принципу насоса. – Кружковцы переглянулись, но смолчали: о насосе не было и речи. – Значит, вы берете бак? Неплохо, неплохо... – Петр Алек­сеевич снял темно-синий пиджак, накинул его на спинку стула, вздернул выше локтя рукава белой шелковой рубашки и накло­нился над чертежом. – Бак, бак – бачище... Так, так, так, – на­певал он, играя карандашом. – Ага! Сверху на бак вы надевае­те крышку из кровельного железа? Тоже верно. Только учтите, крышка должна надеваться плотно. От крышки в разные сто­роны идут водометные трубки? Превосходно... Пожалуй, хоро­шо бы на концах трубок установить дождевальные камеры вро­де раструбов, какие бывают у обычных садовых леек. Так... Дно у бака двойное...

– Папа, все понятно! – Володя сам принялся объяснять устройство самолейки.

– Ну и ну, – сказал Петр Алексеевич, глядя на раскраснев­шееся лицо сына. – А я ведь затруднялся в этом вопросе!

Хороший получился дождемет! Володя с сожалением отложил чертеж. Взгляд упал на другой рисунок. Володя выхватил листок из середины стопы и сел, поджав под себя ноги. Эх, ра­кета-ракета! Сколько надежд и грандиозных планов было свя­зано у Володи с кораблем «СС-1». Сверхскоростная ракета – это же Марс, Венера, Юпитер, Сатурн и миллионы звезд, призывно мерцающих над головой в ночной темноте! Но все равно мы до них доберемся! Да, да, доберемся! Ведь есть уже реактивные самолеты, есть ракеты, есть спутники, есть корабли-спутники... Очередь за межпланетными фотонными кораблями! Не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра... А может быть, сейчас, в эту минуту, где-нибудь под Москвой или Ленинградом, под Киевом или Минском, под Свердловском или Владивостоком на ровной бетонированной дорожке стоит реальное воплощение Володиной мечты – межпланетный фотонный корабль. Он ждет только сигнала, чтобы умчаться в безоблачную, бесконечную синюю высь. Советская ракета! Первая в мире! Ведь никто дру­гой, а наш русский ученый, Константин Эдуардович Циолков­ский, разработал теорию полета ракет. Он впервые научно доказал возможность сообщения между Землей и планетами. Еще в 1898 году Константин Эдуардович сказал: «Будущее принад­лежит ракете...»

– Чертежи ракеты подготовил?

Володя вздрогнул и оглянулся. Перед ним стоял отец. В бе­лой рубашке с засученными рукавами, в белых брюках и жел­тых сандалиях, он выглядел очень молодо и даже напоминал чем-то Семена. Только Петр Алексеевич был на голову выше на­чальника лагеря и шире в плечах. А глаза такие же молодые, такие же задорные.

– Папа, может быть, без чертежей, а?

– Почему?

– Ребята обязательно надо мной смеяться будут, подшучи­вать...

– Вот что, Владимир, если хочешь стать настоящим чело­веком и тем более изобретателем, научись воспринимать заме­чания, научись исправлять ошибки.

– Дядя Петя, а у Володи под столом лыжи с колесиками! Это самоходы?

– Ванюшка! Ты откуда?

– Я сидел там, под столом. Там самолыжи есть!

– Какие самолыжи?

– Это, папа, так просто! Вот, папа, чертежи! Пойдемте, нас ждут. Сеня приходил! – заторопился Володя, а когда Петр Алек­сеевич вышел, прихватив чертежи и карандаш, укоризненно сказал: – Ты, Ванюшка, какой-то несдержанный. Мы будем ссориться.

На поляне, у фабрики «Пионер», собрался почти весь лагерь. Ребята разместились кто где смог. Было шумно. Люся Волкова в новом белом с красным горошком платье стояла у входа на фабрику. Перед ней на бревнах, приготовленных для сооруже­ния гигантских шагов, сидели начальник лагеря и Вася. Они слушали, как звеньевая второго возмущается поведением заго­товителей.

– Когда это кончится! – негодовала Люся. – Вы мне ска­жите? Я требую, чтобы Тимку наказали! Это же настоящая раз­болтанность! Сегодня встретила Юльку и спросила у него, где Тимка с Павкой. Так Юлька зевнул сначала и только потом от­ветил, что, видите ли, они уехали на рыбалку!

– И вовсе я не зевнул! – возразил невесть откуда появив­шийся Юлька. – Ты сочиняешь!

– Нет, зевнул! К потом... Ой, Сеня, я что-то не верю в ры­балку! Тимка четыре дня тому назад пришел на фабрику. Я ста­ла ругать его за то, что трав мало принесли, а он ответил мне: «Скоро некого будет ругать!» Почему, Юлька, ты остался, а они уехали? Почему? Ты не отворачивайся, посмотри мне в глаза. Обманываешь?

– На тебя я давно насмотрелся!

– Может быть, они действительно не на рыбалку уехали? – спросил Семен.

– Ну, что я буду... – Юля покраснел и запнулся.

– Видишь, видишь, Сеня! Юлька!

Но Юльки рядом уже не было. И главное – шагов никто не слыхал...

– Врет он, Сеня! – сказала Люся. – Врет!

– По местам! – скомандовал Семен.

К фабрике подходил Петр Алексеевич.

– Направо или налево! – крикнул он еще издали. – Не ви­жу кафедры!

– Сюда, сюда! – пригласил Вася.

Петр Алексеевич остановился у дверей сарайчика.

– Самое подходящее место. Доска есть, стул есть, – он по­казал на квадратный лист бумаги и бревна. – Аудитория тоже в полном сборе! Здравствуйте, ребята! Садитесь!

Инженер положил на бревна папку и прошелся по гравию.

– Сегодня будем рассуждать о ракете, – начал он, и все притихли. – Прежде всего, что такое ракета?

Петр Алексеевич достал из кармана железную складную ручку. Перо и карандаш вытащил, а трубку показал ребятам:

– Вот, посмотрите! Мы часто говорим о ракетах и думаем, что ракета – это обязательно корабль обтекаемой формы. А эта трубочка, которую вы видите у меня в руке, может легко стать ракетой. Что для этого надо сделать? Надо лишь запаять одно отверстие, начинить трубку горючим веществом, и ракета гото­ва к полету.

Петр Алексеевич прервал рассказ.

– У вас физику все знают? – спросил он у Семена.

– Все-е-е! – хором ответили пионеры. Громче других кри­чал Ванюшка Бобров, который перешел во второй класс.

– Это хорошо! Без физики нет изобретений. Очевидно, вы знакомы с третьим законом механики. Перед нами два тела. Первое – трубка, второе – газы, которые мы получили бы при сжигании горючего вещества, помещенного в трубке. С какой силой газы вырвутся из трубки, с такой же силой она и полетит. Вот этот толчок газов и называется реактивной силой...

Петр Алексеевич взял папку, порылся в ней, отыскал нуж­ный листок и приколол его к фанерному щиту. Все увидели зна­менитый межпланетный корабль «СС-1». Володя прижался к Васе и поежился.

– Что, замерз?

– Нет, волнуюсь.

– Не волнуйся. Узнаешь свои ошибки и не ошибешься больше!

– Почему не полетела эта ракета?

Ребята следили за карандашом. Красная черта разделила межпланетный корабль на две равные части.

– Это центр инерции ракеты. Чтобы ракета при полете со­храняла нужное направление, сила взрыва должна была дейст­вовать прямо по центру. Мы видим, что дюзы – камеры и выводные трубы, где происходит сгорание взрывчатого вещества, у этой ракеты устроены поперек центра инерции. Вернее, не совсем поперек, а под углом. Получилась реактивная мельница. Поэтому изобретатель и явился домой без бровей и ресниц. Надо было дюзы, обе дюзы, вывести в хвостовую часть межпла­нетного корабля.

Разбор длился часа полтора. Петр Алексеевич забраковал у ракеты крылья, корпус, парашютный автомат.

Пионеры решили общими силами построить звездолет. Созда­ли конструкторское бюро. В него вошли пять человек. Главный конструктор – Петр Алексеевич, заместитель – Семен Самой­лов, два конструктора – Володя Сохатов, Тима Болдырев и чер­тежница – Нюша Котельникова.

Тиму Болдырева рекомендовал в бюро Володя, который знал, с каким мастерством Тима изготовил в техническом кружке Дворца пионеров действующую модель доменной печи.

Петр Алексеевич ушел. Ребята окружили Семена и засыпали его вопросами. Володя подозвал Ванюшку, взялся одной рукой за отворот его рубашки-безрукавки, а другой замахал перед кур­носым лицом малыша.

– Не совсем правильное расположение дюз, Ванюшка, иг­рает второстепенную роль в неудаче моей конструкции, – рас­суждал он. – Главная ошибка у меня в астрономии. Ты знаешь, что радиус земного шара – шесть тысяч триста семьдесят кило­метров? – Ванюшка утвердительно кивнул головой. – В диа­метре – два радиуса. Это двенадцать тысяч семьсот сорок. Луна от Земли – тридцать земных радиусов. Ученые, чтобы не до­пустить ошибки, прибавили еще двадцать тысяч двести километ­ров. Всего до Луны получается триста восемьдесят четыре тыся­чи четыреста километров! – У Ванюшки открылся рот. – Надо было ракету на Луну запускать, а я – на Марс. А до Марса пятьдесят пять миллионов километров даже в великие противо­стояния...

Раздался хохот. Ребята давно, оказывается, слушали Воло­дину беседу с Ванюшей.

– Ошибка в Марсе! – выкрикнул кто-то.

– В Луне!

– Во мне, – сказал Володя и тоже засмеялся.

Из аллеи к фабрике выбежал Коля Хлебников. Он махал руками и кричал во весь голос:

– Письма! Письма пришли.

Письма! С каким нетерпением ждали в лагере вестей о Гри­гории Лапине. Не раз учащеннее бились ребячьи сердца при одном только взгляде на веселого дядю Костю с кожаной сум­кой на боку. Вот-вот скажет почтальон ребятам: «Получайте». Но дядя Костя улыбаться улыбался, но всегда говорил обычное: «Пишут еще». И наконец-то!

Коля, захлебываясь, рассказывал, как вручал ему дядя Костя два пакета. Семен вскрыл самый толстый из плотной глянцевой бумаги с красочной юбилейной маркой.

– Ребята! Нам пишут из Кедровска! О «Стальном солдате»! Читай, Вася!

И, развернув тетрадный лист, Вася громко и медленно про­чел:

«Пионерский салют!»

Все торжественно отсалютовали.

«Ребята, отряд «Стальной солдат революции» организовался в нашем городе на самом старейшем металлургическом заводе в 1917 году, как только уральские рабочие узнали, что в Петро­граде произошла революция. Они тоже прогнали богачей и соз­дали Советы Рабочих, Крестьянских и Солдатских депутатов. Власть стала народной.

Но жадные капиталисты и дворяне, чтобы не отдать власть, подняли восстание. Отряд «Стальной солдат революции» высту­пил на борьбу с атаманом Дутовым, который начал на Южном Урале контрреволюционный мятеж. Его казаки нападали на се­ления, рубили саблями рабочих и всех, кто был против капи­талистов.

Рабочий отряд разгромил атамана Дутова.

В 1918 году буржуи подбили на восстание пленный чехосло­вацкий корпус. Генералам Хорвату и Гайде капиталисты Аме­рики, Англии, Франции, Японии и других стран, примкнувших к Антанте – военному союзу, – заплатили 15 миллионов рублей. Белочехи стали захватывать наши города. Народ поднялся на борьбу с наемниками. Летом 1918 года белогвардейцы подсту­пили к Кедровску. Отряд «Стальной солдат революции» защи­щал родной город. Отрядом тогда командовал Степан Петрович Бояршинов. Крепко досталось белочехам и белогвардейцам, ког­да они сунулись в город.

Три раза наступали они, а в четвертый вызвали два броне­поезда и кавалерию. День и ночь и еще день дрался отряд «Стальной солдат революции», но врагов было много. Прорвались рабочие сквозь кольцо и ушли в тайгу, чтобы оттуда вести борьбу с врагом до победного конца.

В 1919 году отряд «Стальной солдат революции», который стал уже полком, вместе с частями Красной Армии выбил бело­гвардейцев из Кедровска и погнал колчаковскую армию на восток.

О Лапине ничего узнать не могли, но разыскивать будем вместе с вами. Пришлите фотографию камня-иглы с надписью. Пионерский салют!»

Снова руки ребят поднялись над головами. Вася вздохнул и закончил:

«Городской лагерь при школе № 6».

– Первая неудача, – с сожалением сказал Володя Сохатов. – Надо сохранить это письмо. Очень хорошо, ребята, что и там организован отряд по розыскам Лапина. А имя Бояршинова мы должны запомнить.

– А чего запоминать? – уныло заметил Коля Хлебников. – Все равно главного героя не найдем. Уж если в Кедровске о Лапине не знают...

– Что вы? Сразу и носы повесили? – сказал Семен. – Я думаю, что Лапина мы разыщем. Это первое письмо. Письма еще будут. В одном городе не знают, в других городах знают. Надо будет это письмо зачитать сегодня на вечерней линейке. А горевать нечего: поиски еще только начались.

– А второе письмо из Архангельска. Это о гербариях, – Люся потянулась к конверту.

– Читай, читай, – кивнул Семен. – Чем нас порадуют?

Семен, хоть и подбодрял ребят, сам был огорчен тем, что в Кедровске, на родине отряда «Стальной солдат революции», неизвестно о Григории Лапине.

«Гербарий ваш получили, – бойко читала Люся. – Спасибо. Он поможет нам лучше изучить ваш край. Мы тоже выслали вам гербарий. Только учитесь лучше, а то в письме, которое вы нам прислали, ошибка. Надо знать правило правописания «не» с причастиями. Вы пишете «не» вместе, а причастие имеет при себе пояснительное слово. Нужно отдельно писать...»

– Как? – спросил Семен. – Кто писал это письмо?

Коля Хлебников покраснел и молча опустил голову.

– Коля, – тихо сказала Нюша Котельникова.

Таким сердитым начальника лагеря ребята не видели еще ни разу. Он размашисто ходил по лужайке и говорил обидные и горькие для каждого пионера слова.

– Утерли нам носы! Позор! Теперь весь Советский Союз узнает, что в нашем лагере пишут с ошибками!

Ванюшка огромными немигающими глазами смотрел то на Семена, то на опущенные, чуть вздрагивающие плечи Коли и переживал. Жаль было малышу и Колю, и... Очень плохо, когда пишут с ошибками. Мария Федоровна не раз говорила об этом всем ученикам первою «Б».

– Ох и стыдно нам, уж так стыдно, что я просто не знаю, что и говорить! Ну что мы напишем в Архангельск? А ответить обязательно надо!

Семен остановился против Коли. Коля выпрямился, но в гла­за начальнику лагеря не смотрел

– Вот что, Николай, со следующей недели будешь зани­маться русским языком, – твердо сказал начальник лагеря. – Нельзя позорить звание пионера. Кто из вас, ребята, имеет отличную оценку по русскому?

– Юлька – круглый пятерочник, – ответил Вася Зимин.

– Юля и будет помогать Хлебникову!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ