§ 3. Нравственное значение оценки доказательств по внутреннему убеждению

Действующему принципу оценки доказательств исторически предшествовала оценка доказательств формальная, или легаль­ная (законная). Законодатель заранее предписывал судьям обя­зательные правила оценки различных видов доказательств. Роль судьи сводилась к механическому подсчету имеющихся доказательств. «Эта система, — писал А. Ф. Кони, — связывая убеждение судьи и внося в его работу элемент бездушного фор­мализма^ создавала уголовный суд, бессильный в ряде случаев покарать действительно виновного, но достаточно могущест­венный, чтобы разбить личную жизнь человека...»[41]

На смену прежней системе пришла система свободной оценки доказательств по внутреннему судейскому убеждению. Статья 76 Устава уголовного судопроизводства для дел, которые рассматриваются без участия присяжных заседателей, устанав­ливала: «Судьи должны определять вину или невиновность подсудимого по внутреннему своему убеждению, основанному на обсуждении в совокупности всех обстоятельств дела». Ста­тья 804 обязывала председателя в суде присяжных заключать свое напутствие присяжным заседателям напоминанием, 4to они должны определить вину или невиновность подсудимого «по внутреннему своему убеждению, основанному на обсужде­нии в совокупности всех обстоятельств дела». Уголовно-про­цессуальный кодекс РСФСР 1922 г. (ч. 2 ст. 383) почти без из­менений воспроизвел положения Судебных уставов об оценке доказательств по внутреннему убеждению судей. В дальнейшем существо относящихся к оценке доказательств процессуальных норм не изменялось, хотя они приобрели идеологизированную окраску (ст> 17 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 г., ст. 71 УПК РСФСР 1960 г.).

Принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению возлагает на судью полную ответственность за правильность ре­шения о виновности или невиновности подсудимого. Оценка доказательств является результатом «сложной внутренней рабо­ты судьи, не стесненной в определении силы доказательств ни­чем, кроме указаний разума и голоса совести»[42]. Принцип оцен­ки доказательств по рнутреннему убеждению распространяется и на прокурора, следователя, лицо, производящее дознание. Им руководствуются и другие участники уголовного процесса.

Оценка доказательств по внутреннему убеждению судьи имеет несколько аспектов: юридический, психологический и нравственный. Судьи оценивают доказательства, не будучи свя­заны заранее предписаниями закона о силе и значении тех или иных доказательств в условиях независимости и запрета воз­действовать на их решения. Оценка доказательств базируется на рассмотрении всей их совокупности и познании обстоя­тельств дела в целом. Психологически внутреннее убеждение означает состояние сознания и чувств судьи, когда он при при­нятии окончательного решения уверен в его правильности, не сомневается в безошибочности своего решения и готов дейст­вовать в соответствии с этим (осудить или оправдать).

Нравственное значение оценки доказательств по внутренне­му убеждению состоит в том, что за свое решение о доказанно­сти или недоказанности обвинения и его последствиях судья несет ответственность перед своей совестью судьи и человека. Суверенный в принятии решения, судья отвечает нравственно за его правильность перед обществом, перед подсудимым, по­терпевшим, другими участниками процесса, будучи связан с ними чувством профессионального и человеческого долга, нравственными отношениями.

Но судья — человек со всеми его достоинствами, недостат­ками интеллектуального, психологического, нравственного плана. Как и каждый человек, судья (выполняя к тому же труд­ные и сложные обязанности) может ошибиться при оценке до­казательств, а следовательно/ и при разрешении дела. Поэтому закономерна постановка вопроса о праве судьи на ошибку.

Ошибка в любой деятельности, представляющей сложность, фактически неизбежна. В делах уголовных истину зачастую найти крайне сложно, а иногда и невозможно. Судья обязан разрешить уголовное дело, которое он рассматривает. С этим связаны и риск, и в определенном смысле «неизбежность» су­дебных ошибок, хотя количество их относительно невелико.

Казалось бы, что из этого следует признание права судьи на ошибку.

Но вот мнение крупного ученого, посвятившего свою дея­тельность исследованию проблем уголовного процесса и судеб­ной Этики, М. С. Строговича: «...право на ошибку ниоткуда не вытекает ни в юридическом, ни в этическом отношении. Су­дебные ошибки были, имеются сейчас и с их возможностью приходится считаться в будущем. Но права судей на ошибку, равно как право на ошибку следователей и прокуроров при расследовании и разрешении уголовных дел не существует, та­кого права не было раньше, нет сейчас и не будет в дальней­шем. Судебная ошибка — это всегда нарушение законности. У кого же и когда есть «право» нарушать законность! «Право на ошибку» в уголовном процессе — это аморальное, безнравст­венное представление, и оно может породить только дальней­шие нарушения законности и нравственности»[43]. С этим мнени­ем нельзя не согласиться.

Судебная ошибка — это прежде всего осуждение невиновно­го. Утверждение, что судья имеет нравственное право на это, наглядно обнаруживает свою несостоятельность. Но судебная ошибка — это и оправдание виновного вопреки истинному по­ложению дел и собранным против него доказательствам, когда преступник уходит от заслуженной ответственности. Сюда же следует причислить и случаи неправильной квалификации дея­ния, и назначение явно несправедливого наказания виновному.

Учитывая, что ошибка вообще представляет собой утвержде­ние, не соответствующее действительности, или действие, не приведшее к ожидаемому результату, если они допуШены не преднамеренно, судебную ошибку следует характеризовать как решение суда о виновности или невиновности подсудимого и о мере наказания, не соответствующее действительным обстоя­тельствам дела, принятое непреднамеренно. В работах некото­рых авторов и в практике оценки работы судов бытует пред­ставление о судебной ошибке «в широком смысле слова» — как неправильном решении суда по любому вопросу, подлежащему разрешению в приговоре. Но это мнение означает утрату каче­ственного различия между судебной ошибкой, с одной сторо­ны, и ошибочным решением суда по частному вопросу — с другой.

Внутреннее убеждение относится прежде всего и главным образом к области оценки доказательств. Но и юридическая оценка деяния подсудимого, и определение меры наказания производятся в соответствии с убеждением судьи в правильно­сти и справедливости его выводов и решений.

Закон и нравственные нормы, которыми руководствуется судья, создают предпосылки правильного формирования внут­реннего убеждения. Внутреннее убеждение складывается в ус-« ловиях независимости судей при их обязанности противостоять попыткам воздействия извне; оно должно формироваться лишь на основании исследования обстоятельств дела и опираться на доброкачественные, достаточные и тщательно проверенные до­казательства.