Сванидзе А.А. (ред.) - Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т. 3. - 2000

лосок на уровне уже конкретного судебного действия мы видим и в со­ ветах нашего юриста.

Итак, если Боско консервативен, ригористичен, осторожен, точен, аккуратен и т.п., то Бальдо часто дает очень смелые и нестандартно ди­ алектичные толкования правовых норм. Причину этого можно увидеть

втом, что изначальным профессиональным кредо Боско было следова­ ние via media, использование апробированных и не могущих вступить в противоречие с нормами права и реалиями рекомендаций. Бальдо же был в гораздо большей степени новатором в своем подходе к праву, и это чувствуется и в его советах.

Важно и то, что Боско предстает перед нами как юрист, который связывает всю свою деятельность прежде всего с Генуей и поэтому дей­ ствует исключительно в рамках ее законов и ее политических реалий. Поэтому все свои рекомендации он дает с ясно ощущаемой оглядкой на коммуну и ни в чем не преступает ее законы и правила игры. Бальдо же

вэтом смысле более космополитичен, он действует как свободный про­ фессионал, не связанный рамками одного конкретного государства. По­ этому в основу своих подходов он кладет не статутные своды, но базо­ вые для всей Италии римское и естественное право, а также свое их по­ нимание и толкование. При этом их нормы предстают для Бальдо не как далекий идеал права, но как вполне конкретное основание для всех юридических действий. Бальдо более универсален. Он стремится вста­ вить конкретную проблему или казус в общую систему права. Боско же концентрирует свое внимание не на универсальной системе и единстве права, но только на одной их составляющей: ius proprium коммуны Ге­ нуи и ее факторий.

Всвоих советах Боско предстает “чистым” юристом-практиком, для которого главной целью является верное решение того или ино­ го дела, а не развитие правовых доктрин. Бальдо же - гораздо в большей степени правовед-теоретик. Этим объясняется та разница

вакцентах, которая заметна при сопоставлении их советов. Если Бальдо даже в абсолютно прагматичном жанре совета стремится подчеркнуть те или иные концептуальные вещи, имеющие свое зна­ чение для системы и развития права вообще, то Боско предпочита­ ет освещение и систематизацию практических, повседневно возни­ кающих вопросов судопроизводства. К слову говоря, такое смеще­ ние интересов юристов было вполне в духе времени и являлось об­ щей тенденцией. Боско - человек гражданственный. Его советы, как правило, направлены на то, чтобы суд в Генуе и ее владениях осуществлялся четко, открыто и справедливо. Бальдо же, в силу его несвязанности с какой-то конкретной коммуной, на место граждан­ ственности ставит более абстрактные категории, к примеру, квазисакральность Закона вообще, что иногда приводит к тому, что он оперирует не реальными факторами, но юридическими фикциями (в том числе фикцией “идеального” принцепса), приложимость кото­ рых к практике представляется достаточно спорной.

270

ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ ГОРОДА И ЦЕННОСТИ ГОРОЖАН

ГОРОЖАНИН И ВРЕМЯ

Средневековье унаследовало приемы измерения времени от древ­ нейших времен. Приборы для такого измерения делились на две боль­ шие группы: отмерявшие отрезки времени и показывающие астроно­ мическое время. К первым можно отнести песочные часы, известные с древности, но зафиксированные в Западной Европе лишь в 1339 г., и ог­ ненные часы - свечи или масляные лампады, сгорание которых проис­ ходит за определенный промежуток времени. Ко второму типу часов относят солнечные и механические. Солнечные часы - гномон, извест­ ные еще в Египте V тысячелетия до н.э., получили широкое распро­ странение в Римской империи и были почти обязательным украшением многих вилл и домов. Промежуточным типом часов можно считать во­ дяные - клепсидры. Клепсидры также известны еще с XV в. до н.э. в Египте. Иные из них представляют собой две соединенные колбы, в ко­ торых вода переливается из одной в другую за фиксированное время - таковы, например, известные в Греции примерно с 450 г. до н.э. “Часы для ораторов”. Другой вид водяных часов - большие цистерны, в кото­ рых вода также переливается из одной в другую, но в течение многих дней или, при присоединении одной из цистерн к естественному или ис­ кусственному водному потоку, - постоянно, и абсолютное время опре­ деляется по уровню воды. Около 150 г. до н.э. Ктесибий Александрий­ ский изобрел водяные часы, в которых поднимающийся поплавок пово­ рачивал вал со стрелкой. Эти часы были, скорее, календарем, рассчи­ танным на год, и стрелка отмечала день; каждый час, правда, вода вы­ талкивала камешек, который падал со звоном на металлическую пла­ стину. Позднее клепсиды были видоизменены так, что стрелка показы­ вала не день, а час. (Деление суток на 24 часа, а часа на 60 мин. извест­ но еще в Месопотамии во II тысячелетии до н.э.)

В раннее средневековье точное измерение времени, особенно суток, было мало распространено. Первые известные тогда часы - солнечные

иводяные - были построены по указаниям знаменитого философа Бо­ эция (ок. 480-524) по приказу Теодориха Великого (ок. 454-526; король остготов с 471, король Италии с 493); они предназначались в подарок королю бургундов Гунвольду. Из письма, сопровождавшего этот дар, явствовало, что в варварских королевствах, возникших на территории Галлии, часы были неизвестны (хотя на римских виллах в Галлии были

игномоны, и клепсидры).

Малая распространенность часов в раннее средневековье объясня­

272

ется, во-первых, отношением (в известном смысле безразличием) лю­ дей ко времени, в котором они исходили из природной цикличности и ориентировались по наблюдаемым веками приметам и явлениям. Вовторых - техническими трудностями: и клепсидры, и гномоны пред­ ставляли собой неподвижные, громоздкие и (особенно первые) слож­ ные сооружения, а солнечные часы, к тому же, могли показывать вре­ мя лишь днем и в ясную погоду.

Многие мыслители средневековья уделяли немало внимания тща­ тельной градации времени. Например, Гонорий Августодунский (пер­ вая половина XII в.) делил час на 4 “пункта”, 10 “минут”, 15 “частей”, 40 “моментов”, 60 “знамений” и 22 560 “атомов”. Но все же единицей из­ мерения времени оставался в лучшем случае час, и тот, скорее, в литур­ гическом обиходе, тогда как в обыденной жизни - день. Григорий Тур­ ский (ок. 538-594) в сочинении “De cursu stellarum ratio” предложил ис­ числять время по восхождению звезд и по числу прочитанных псалмов.

Деление времени на равные часы долгое время отсутствовало: свет­ лое и темное время суток делилось каждое на 12 часов, так что часы дня и ночи были неодинаковы и разнились в разное время года. Первичное разделение суток на 24 часа было произведено на Ближнем Востоке, на широте которого день и ночь приблизительно равны в течение всего го­ да, но в северных регионах Европы различие бросалось в глаза. Одним из первых, если не первым мыслителем, выразившим стремление урав­ нять часы, был англосакс Беда Достопочтенный (ок. 673-731), как явст­ вует из его трактата “De ratione computi”. Ему или его окружению при­ надлежит первый календарь, где указано распределение светлого и тем­ ного времени на широте средней части Британских островов: “декабрь - ночных часов XVIII, дневных - VI; март - ночных часов XII, дневных - XII; июнь - ночных часов VI; дневных - XVIII” и т.д. Уже после изобре­ тения механических часов и до начала XVII в. применялись очень слож­ ные регулируемые приводы, позволявшие делить сутки на неравные от­ резки времени - часы дня и ночи, так что представления о часе как по­ стоянной единице времени распространялись довольно медленно и пер­ воначально только в церковном обиходе, где это было вызвано литур­ гической необходимостью. Особенно активно постоянство часа стало удерживаться в X в., в процессе Клюнийской реформы, в целях унифи­ кации церковного ритуала, предусматривавшей, среди прочего, единовременность церковных служб (о поясном времени тогда и не знали).

Исследователи XIX в. приписывали изобретение механических ча­ сов знаменитому ученому Герберту Орильякскому (ок.940-1003), став­ шему в 999 г. папой под именем Сильвестра II. На самом деле он лишь усовершенствовал (ок. 983) клепсидру, и теперь ось ее вращалась под воздействием падающей воды; это дало возможность впоследствии за­ менить силу воды весом гирь, т.е. облегчило создание механических ча­ сов.

Причины появления последних были скорее социально-психологи­ ческие, нежели технические. Точное измерение времени осуществля­ лось лишь внутри церковного пространства, вовне время отмечалось

273

боем колоколов, призывавших к той или иной службе, т.е. контроль за временем оставался за церковью. Перемены ХП-ХШ вв., рост городов приводят к эмансипации времени. Для города, деятельность в котором оторвалась от природного, аграрного цикла, так что смена дня и ночи не играет столь важной роли, требуется более точное измерение време­ ни, не определяемое лишь звоном колоколов. Меняется и отношение ко времени вообще, оно теряет ценностную (светлое время - добро, тем­ ное - зло) и религиозную (литургические часы символизируют этапы земной жизни Христа) наполненность и начинает пониматься как бескачественная протяженность жизненных процессов. Происходит смена, по словам Ж. Ле Гоффа, “времени церкви” на “время коммуны”, “вре­ мя купцов”.

Знаменитое изобретение средних веков - механические часы - поя­ вились в конце XIII в. Мы не знаем имени создателя этого механизма, в отличие от более поздних часовых мастеров. В альбоме зарисовок французского архитектора XIII в. Виллара де Оннекура присутствует чертеж механизма, напоминающего часовой, но судя по всему, не пред­ назначенного для измерения времени: подпись под чертежом гласит: “Как сделать, чтобы ангел указывал пальцем на солнце”. В 1276-1277 гг. в Кастилии под руководством и при непосредственном участии короля Альфонсо X Мудрого (1221-1284, король с 1252) группой ученых был создан трактат “Libros del Saber Astronomia”, где описан часовой меха­ низм, предназначенный, однако, не для часов, а для устройства, показы­ вающего движение звездного неба.

Первые башенные часы, насколько известно, были построены в Англии, в Вестминстере, в 1288 г. С 1306 г. известны часы в Милане, они имели лишь часовую стрелку. Около 1326 г. знаменитый англий­ ский механик, сын кузнеца, аббат Сент-Олбанского монастыря Ричард Уоллингфорд (1292-1336) создал часы, названные им “Альбион”, т.е. “Англия”. Они показывали фазы Луны, положение Солнца среди со­ звездий зодиака и, главное, имели минутную стрелку, которая, впрочем, не вошла в обиход до конца XV в.: течение времени воспринималось не­ спешным. В 1344 г. в Падуе строит башенные часы Джованни (или Джанджакомо) де Донди (1298-1359), прозванный Орологиус, т.е. Ча­ совщик. Ему же принадлежат созданные после 1348 г. часы-календарь, показывавшие день, час, фазы Луны, расположение созвездий (но опять же без минутной стрелки), а также первое дошедшее до нас описание собственно часового механизма. Выше указывалось, что отмечать зву­ ком каждый час могли еще клепсидры: такую, где бронзовые шарики ежечасно падали в бронзовую чашу (прошедшее от полуночи число ча­ сов можно было сосчитать по числу шариков), подарил египетский сул­ тан Саладин II императору Фридриху II Штауфену в 1232 г. Не слишком надежные источники указывают на то, что первые механические часы с боем появились в Милане в 1335 г. Достоверно известно, что такие ча­ сы построил в Париже часовщик Анри Вик (ок. 1364-1370). Они били всего дважды в сутки - 24 раза в час заката и один раз час спустя. Отби­ вавшие каждый час часы появились после 1380 г. в Нюрнберге (Герма­ ния) и ок. 1396 г. в Солсбери (Англия).

274

Однако эти часы, помещенные на башнях ратуш и соборов, демон­ стрировали общее время города, но не индивидуальное время человека, ибо в раннее и высокое средневековье время - созданное Богом всеоб­ щее достояние, и именно этим, а не только техническими возможностя­ ми объясняется относительно позднее появление карманных часов. Ведь пружинный механизм, позволяющий создать небольшие перенос­ ные часы, был изобретен уже в XIII в., но применялся лишь для механи­ ческих игрушек. Правда, уже известный проповедник Бертольд Регенс­ бургский (50-70-е годы XIII в.) говорил о времени как Божьем даре, пе­ редаваемом каждому человеку, а не только всем вместе. Но лишь в XV в. Леон Баттиста Альберти (1404-1472) утверждал, что время явля­ ется неотъемлемой собственностью индивида. Единственным перенос­ ным прибором для измерения времени были не так уж часто употреб­ лявшиеся огненные часовые свечи. Ими пользовались король Уэссекса Альфред Великий (ок. 848-900, король с 871), короли Франции Людо­ вик IX Святой (1214-1270, король с 1226) и Карл V Мудрый (1338-1380,

король с 1364), т.е. огненные часы оставались неизменными около пя­ ти веков.

Первое упоминание о карманных часах относится к 1360 г., но оно довольно ненадежно, и о конструкции их ничего не известно. Около 1430 г. для герцога Бургундского Филиппа Доброго (1396-1467, герцог с 1419) были созданы настольные часы высотой около 0,5 м с пружинным заводом. В 1451-1463 гг. появляются и до XVIII в. продолжают употребляться карманные солнечные часы в виде книжечки со встроенным компасом, позволяющим правильно ориентировать циферблат, и отбрасывающим тень стержнем. И лишь около 1500 г. нюрнбергский часовых дел мастер Хейнлен, или Хеле (ум. 1541) создает индивидуальные механические часы, так на­ зываемые “нюрнбергские яйца” - довольно крупное устройство, до 20 см длиной, в яйцевидном корпусе, с пружинным заводом, приве­ шиваемое к поясу.

Л И Т Е РА Т У Р А

Григорьев Гр. И стория часов. JI., 1987.

Гуревич А.Я. К атегории средн евековой культуры . 2 -е изд. М ., 1984. Добиаш-Рождественская ОЛ . К ультура зап адн оевроп ей ск ого ср едн евек о ­

вья. М ., 1987.

Михалъ С. Ч асы (от гном она до атом ны х часов). М ., 1993.

Bailie G.H. C locks and watches: an historical biography. L., 1951.

Drecker A. Zeitm issung und Stem deutung in geschichtlicher Darstellung. B ., 1923. Le Goff J. Tem ps de l ’E glise et temps in marchand // Idem . Pour un autre M oyen

Age: Tem ps, travail et culture en O ccident. P., 1977.

Le Goff J. Le tem ps du travail dans le crise du XIV siecle: du tem ps m edival au

tem ps m odem e // Ibid.

Mumford L. T echnics and civilization. N .Y ., 1963.

276

КРУГ ИНТЕРЕСОВ ГОРОЖАН ПО СВИДЕТЕЛЬСТВУ ПЕТРАРКИ

Поэт и гуманист Франческо Петрарка (1304—1374) видел и хорошо знал изнутри жизнь многих итальянских городов. Родившись в семье флорентийского изгнанника, он уже в детстве кочевал из города в го­ род, пока отец не нашел приличной службы. Правда, его служба на вре­ мя отдалила поэта от Италии: отец поселился в Авиньоне, где пребыва­ ла тогда папская курия. Но уже в 16 лет Франческо попал в Болонью, так как отец в мечтах видел его правоведом. В стенах знаменитого уни­ верситета Петрарка нашел многих друзей, а сам город остался любовью сердца до конца дней. Совершенно заворожил поэта Рим, где он бывал многократно и где на Капитолии в 1341 г. состоялось венчание его лав­ рами поэта. Некоторое время после этих событий он прожил в Парме, где имел собственный дом. Неоднократно бывал в Вероне, Пизе, Сие­ не, Перудже, Ферраре, навещал друзей и неделями пропадал в мона­ стырских библиотеках.

Во второй половине жизни Петрарка на несколько лет осел в Ми­ лане, потом в Венеции, а последние годы провел неподалеку от Падуи, в местечке Арква. Круг его знакомых был огромен, переписка с ними шла в духе времени активная и оживленная, так что большие и малые новости стекались отовсюду, дополняя увиденное собственными глаза­ ми и услышанное собственными ушами.

Повседневная жизнь и настроения итальянского города отразились прежде всего в письмах Петрарки, которых сохранилось более 600. Ав­ тор разделил их на несколько сборников - “Книги писем о делах повсе­ дневных”, “Старческие письма”, “Письма без адреса”, “Письма в сти­ хах” и “Разные”. Политические и деловые будни ярко представлены в десятках диалогов трактата “О средствах против превратностей судь­ бы” (1354-1366), а также в замечательном сочинении “Об уединенной жизни” (1346), построенном на противопоставлении городского и сель­ ского “способа существования”. Немало интересных деталей можно по­ черпнуть из “Инвектив” гуманиста - полемических сочинений, написан­ ных между 1352-1373 гг. в ответ на литературные выпады против него.

Посмотрим, каким же вырастает итальянский город под пером по­ эта и гуманиста. Оговоримся, что чаще всего речь у него идет о боль­ ших городах типа Милана, Венеции, Падуи, Болоньи - в письмах они на­ зываются, в диалогах и трактатах подразумеваются.

Вначале коротко коснемся политических будней городов. Многие письма Петрарки как бы воскрешают атмосферу коммун и государств Италии 1320-1340 гг. с царившей там свободой, миром, процветанием, мажорным настроем жизни, а затем рисуют перемены, которые нача­ лись во многих из них в 1350-е гг. Так, письмо к давнему другу Стефано Колонна от 1352 г. почти фотографически запечатлевает тот переход от коммунального строя к синьории, власти “одного”, которым отмече­ на городская история второй половины XIV в. Петрарка с горечью пи­ шет, что не просто отдельные города, но целые области - Ломбардия, Эмилия, Цизальпийская Галлия - “почти на всем своем пространстве

277

подвластны бессменной тирании”. Гуманиста чрезвычайно сокрушает повсеместное наступление на прежние свободы и потому особенно вос­ хищает Венеция как “храм свободы и справедливости”. Не забывает он и о Флоренции, вдохновленный тем, что в его век “нашлось так много людей, одушевленных идеей народной или, лучше сказать, обществен­ ной свободы”.

Однако от гуманиста не скрыта специфика внутренней жизни Фло­ рентийской республики. В одном из диалогов трактата “О средствах против превратностей судьбы” (далее: “О средствах...”) он вспоминает о беспрерывных политических переворотах в городе: “там это делается чересчур часто и слишком охотно”. Политические будни Флоренции колесом переехали и личную судьбу поэта: в один день с Данте и “одной гражданской бурей” отец Петрарки был изгнан из пределов родного го­ рода. Позже гуманист писал: “Я стараюсь не жаловаться по поводу ро­ дительского дома, потерянного состояния, утраты наследства, урона для имени” (1350).

Повседневная политическая жизнь городов отразилась в несколь­ ких диалогах трактата “О средствах...”, посвященных теме выборов, борьбы кандидатов, побед одних, провалов других. Следует пояснить, что участниками диалогов Петрарка делает вымышленные персонажи - “Разум”, “Радость”, “Скорбь”, “Надежду”, “Страх”, позаимствовав прием у стоиков.

Главным действующим лицом везде выступает “Разум”, а его собе­ седники лишь подают короткие реплики, позволяющие развивать за­ тронутую тему. Общепризнанно, что устами “Разума” говорит сам гу­ манист. В диалогах, касающихся выборов, “Разум” одобрительно отзы­ вается о политической принципиальности граждан, проявляемой в столь важном деле. Однако знание политических реалий заставляет его признать, что при выборах “недостойные нередко предпочитаются бо­ лее достойным”, потому что народ поддается пустым обещаниям и ори­ ентируется на настроение дня.

Ярко живописует Петрарка и взаимоотношения итальянских ком­ мун: их соперничество, распри, войны. В одном из “Писем без адреса” отношения между городами сравниваются с чудовищем “о тысяче раз­ ных голов, кусающих друг друга и поочередно враждующих между со­ бой” (1352). Знаменитая канцона поэта “Моя Италия” высоким слогом клеймит сепаратизм, использование наемной силы для разрешения внут­ ренних конфликтов, безумие правителей городов, втягивающих своих граждан в бесконечные войны. В первую очередь это касалось крупных городов-государств Италии вроде Милана, Падуи, Венеции, Генуи. Больше ста лет соперничества и войн знает история двух последних морских республик, каждая из которых стремилась стать гегемоном в средиземноморской торговле. В век Петрарки окончание одной войны становилось началом другой. И он пытался силой своего авторитетного пера воздействовать на ситуацию, приостановить братоубийственные распри. Горячие письма адресует гуманист дожу Венеции, призывая его первым проявить добрую политическую волю и примириться с народом Генуи. Он бывал в Венеции и с дипломатической миссией, произнес там

278

глубокую речь о благах мира, настолько тронувшую сердца горожан, что ее занесли в местную хронику. Огромная популярность канцон и писем с призывами о мире показывает, что Петрарка выражал общест­ венные и политические настроения значительной части городского об­ щества своего времени.

Очень интересны наблюдения Петрарки относительно роли горо­ дов и городского богатства в жизни эпохи. Гуманист признает, что мощь и возможности городов в его время таковы, что они оказывают влияние на большую политику и сильных мира сего. “Объединения куп­ цов управляли всем нашим миром, поддерживали королей и князей сво­ ей силой и советом”.

Богатство, власть, положение становятся, по наблюдениям Петрар­ ки, средоточием интересов большей части горожан. Рассуждая о раз­ ных “родах” жизни, он отмечает, что многие настроились на деятель­ ную жизнь, усердно охотясь за богатством, властью и почестями. Одной из зарисовок деловой повседневной жизни итальянского города можно назвать диалог “О спокойном состоянии” трактата “О средствах...”. В нем идет беседа о том, возможно ли предусмотреть и предвидеть все наилучшим образом, чтобы не испытывать беспокойств и волнений. “Разум” говорит: «Я полагаю, что под словами “все предусмотрено” по­ нимается следующее: ожидаемый товар прибыл благополучно, новые товары отправлены с кораблями за море, от всех сделок ожидается при­ быль, у тебя полный сундук, богатый дворец, до краев закрома».

Больше всего покоряет Петрарку оборотистость и деловитость вене­ цианцев. Он с восхищением говорит о размахе их торговли: “Золото зо­ вет, а то и велит ...чтобы наши вина отправляли к британцам, то наше медовое питье к скифам, то наше дерево (невероятно!) к ахейцам и егип­ тянам, к сирийцам, армянам, персам, а от них к нам, чтобы взамен возвра­ щать что-то другое”. Словно глядя на море из окон венецианского дома, Петрарка описывает одно из торговых судов: “Ты сказал бы, что это не корабль, а скользящий по волнам призрак горы, хотя большая часть его чрева находится под водой, осев под тяжестью огромного груза”. Купцы кажутся ему отважными флибустьерами и авантюристами. Еще бы! Дой­ дя до берегов Танаиса (Дона), они отправляются оттуда в новый путь и не успокоятся, пока не преодолеют Кавказ и Ганг и не доберутся до края зе­ мли и восточного океана. Куда только, - восклицает Петрарка, - не ув­ лекает человека жгучая и неодолимая жажда обладания!

Гуманист выразительно характеризует одну из главных черт соци­ альной психологии или повседневного сознания горожан, особенно бы­ стро формировавшуюся именно в итальянском городе, быстрыми шага­ ми идущем в XIV в. по ступеням первоначального накопления капитала и раннего капитализма. Одновременно перед нами вырастает и новый тип личности - деловой, целеустремленной, уверенной в себе, жажду­ щей познать и покорить весь мир, все просчитать, предусмотреть, из всего извлечь выгоду.

Петрарка не осуждает купеческие способы обретения и приумно­ жения богатства. Очевидно, он считает их честными. Однако с юности он видел, сколько людей прибегают к иным, бесчестным и грязным пу­

279