Сванидзе А.А. (ред.) - Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т. 3. - 2000

Н и в три карты , ни в перье, ни в м олоды х ланей ,

Ч тобы бросать траву на грудь и на спину;

Н и в бессвязн ы е речи, ч тобы нести чепуху;

Н и в “кого пасут”, ни в “ кто щ иплет траву”?

Списки игр можно продолжить. Остановимся на некоторых, наибо­ лее нам известных, начиная со спортивных игр. Задача большинства из них не только в очевидной победе, а в том числе и в тренировке тела, ума, находчивости и т.д.

Излюбленным развлечением для людей всех возрастов и общест­ венных кругов были подвижные, обычно командные игры. Неизменной популярностью во все времена пользовалась лапта. В Х1П в. в Париже существовал целый цех мастеров, изготовлявших принадлежности для этого развлечения. Столетия не внесли ощутимых изменений в правила игры. Один игрок подкидывал мяч вверх, второй должен был попасть по нему деревянной битой и отправить как можно дальше в поле, что­ бы за это время успеть добежать до условной черты и вернуться на прежнее место. Задача их соперников состояла в том, чтобы поймать пущенный мяч и отправить его обратно, попав при этом в бегущего иг­ рока. Документы свидетельствуют: лапта была столь увлекательна, что горожане, и мужчины, и женщины, подчас бросали работу, домашние заботы, чтобы предаться любимой забаве.

Играли в “волан” (прототип современного бадминтона: деревянными битами перекидывали друг другу мячик с опереньем), в шары. Цель пос­ ледней сходна с основной идеей бильярда: своим шаром сбить заранее ус­ тановленный шар соперника. Средневековые мастера запечатлели в про­ изведениях изобразительного искусства игру в кегли. Маргиналии “Псал­ тири королевы Марии”, а также рисунки на полях французского Песен­ ника конца XIII - начала XIV в. донесли до нас атмосферу этих игр.

Летом на земле, а зимой на льду любили играть в мяч специальными клюшками. В Париже в XIII в. два торговца продавали эти приспособле­ ния. Различали два вида игры. Цель первой (напоминает современный гольф) состояла в том, чтобы загнать свой мяч в выкопанную в земле лунку противника, при этом минуя ее защитника. Второй способ, по сути, не отличался от первого, но вместо лунки мяч необходимо было пустить в ворота соперника, обозначенные деревянными палочками (“хоккей”).

Исключительно мужским развлечением были соревнования в силе. По мнению В.П. Даркевича, эти состязания по своему замыслу - скорее военные тренировки. Основными были борцовские поединки. Атлеты сражались один на один до того момента, пока кто-нибудь из них не по­ вергнет другого. С XII в. стали популярны состязания по метанию кам­ ней. В.П. Даркевич полагает смысл этой игры близким толканию ядра

всовременном спорте.

Впраздничные дни в местах массовых народных гуляний проводи­ лись состязания по стрельбе из лука. На таком соревновании народ по большей части был зрителем, из-за высокого социального ценза. В Ни­ дерландах существовала корпорация стрелков. Они отмечали ежегодно свой цеховой праздник, устраивая торжественное шествие по городу, что было дополнительным зрелищем для горожан.

320

Зимой, когда замерзали водоемы, катались на коньках. Полозья снача­ ла делали из кости, помогали себе скользить, отталкиваясь палками; позже они становятся железными.

Вечерами, особенно в холодное время года, придумывали себе развлечения дома. Молодежь забавлялась игрой в жмурки. Водяще­ му завязывали глаза, затем либо его ударяли, либо чем-нибудь звене­ ли. Он должен был поймать одного из окружающих и угадать его имя. Существовала другая игра, считавшаяся модной и куртуазной в XIII-XIV вв. - “лягушка посередине”. Один человек садился в центр, остальные его били и дразнили, как могли. Его задачей было пой­ мать одного из игроков, не выходя из своего круга, и тогда тот ста­ новился “лягушкой”.

Особого разделения на детские и взрослые игры не существовало. Первые не были принципиально иными, по сути, они были как бы “уменьшенной копией” вторых.

Конечно, нельзя не сказать о бесчисленных так называемых сло­ весных играх. Всем с детства знакомы “испорченный телефон” или “я садовником родился”... Подобные забавы были известны и любимы еще в средние века, так развлекались дети и молодежь, в большей ме­ ре - из знатных фамилий. Э.Э. Виолле-ле-Дюк описывает как играли, например, в “короля, который не правит”, “исповедника” или “се. Куаня”. Последняя игра заключалась в том, что один из участников брал на себя роль “святого”. Остальные по очереди становились перед ним на колени, а “святой” должен был всеми возможными способами его рас­ смешить. Если это ему удавалось, то стоящий на коленях игрок выпол­ нял какое-либо задание.

Заканчивая раздел об играх, нельзя не уделить внимания древней­ шим настольным играм, пользовавшимся огромной популярностью во все века и дошедшим до нас в почти неизменном виде. Относясь к так называемым спокойным играм, они, тем не менее, вызывали такой азарт, что не менее других могли вести к трагическим последствиям, ссорам и дракам противников.

“Королевской” игрой, конечно, были шахматы. Известно, что этой игрой развлекались еще при дворе Карла Великого. Фигуры и поле для игры делали с большим искусством и любовью, нередко для этого ис­ пользовались драгоценные металлы и камни. Памятники литературы и искусства донесли до нас множество упоминаний о шахматах. И тем не менее, такая серьезная игра, для которой необходимы сосредоточен­ ность, математический расчет и, казалось бы, абсолютное спокойствие, могла закончиться ссорой. Проигравший, не сдержав досады, выпле­ скивал всю бурю своих эмоций на соперника. В пылу яростной игрыборьбы те же шахматные принадлежности иногда могли стать орудием убийства.

Не менее древней считается и игра в кости. Ею и ее разновидностя­ ми развлекались все социальные слои общества. Э.Э. Виолле-ле-Дюк приводит легенду, найденную им в одной из рукописей Национальной библиотеки, о том, как сам дьявол научил человека изготавливать кос­ ти и играть:

322

Б рат, - говорит нечисты й, - вот, что я придумал:

Т ы сделаеш ь одну вещ ь, что назовется кости;

М ноги е натерпятся из-за н ее сты да и срама,

Т о го из-за н ее повесят, а другого убью т.

Ты сделаеш ь е е ш ести квадратны х гранях,

Н а первой грани поставиш ь ты одну точку...

Кости были более “опасной” игрой, чем шахматы. В ходе ее бушевали страсти, в “бой” шло все, что оказывалось под рукой. Власти часто за­ прещали эту игру, особенно в военных походах, где она нередко стано­ вилась источником кровавых столкновений. Запрещалось играть в трак­ тирах: за невыполнение указа хозяина заведения ожидал штраф. Епи­ скоп Парижский в XIII в. запретил священникам даже держать дома принадлежности для этих игр. Но бесконечно возобновлявшиеся запре­ ты не останавливали игроков.

Изобретение карт относят ко времени не ранее XIV в. Вероятнее всего, они были придуманы в Италии. Новая игра быстро вытесняет другие азартные забавы. Она оказывается намного интересней преж­ них - количество возможных вариантов игры бесконечно. К тому же неоценимо ее удобство: в отличие от шахмат и т.п. в нее могли играть более двух человек. В карты играли дома, в трактирах, на базарной пло­ щади. Известно, что азарт доводил игроков до того, что они проигры­ вали все, что у них было с собой, вплоть до одежды.

Так горожане заполняли часы досуга. Но, естественно, одними иг­ рами нельзя ограничиться при описании развлечений средневекового города.

** *

Без массовых празднеств, шествий, на которые стекались толпы людей из всех окрестных селений, невозможно представить себе город. Сотни зевак заполняли улицы и площади, что бы ни происходило: ше­ ствие ли кающихся^ турнир, цеховый праздник привлекали всех. И судя но тому, как описываются современниками отдельные события и дета­ ли праздничного дня, все зрелища воспринимались с глубочайшим инте­ ресом, оценивались и надолго запоминались. Каждая деталь роскошных одежд знатных персон или костюма площадного актера казалась важ­ ной и достойной того, чтобы рассказать об этом собеседнику или запе­ чатлеть на бумаге (не имел значения “статус” послания: административ­ ный ли это отчет, письмо или мемуары). Й. Хейзинга называет это “склонностью, свойственной средневековью, преувеличивать ценность отдельной вещи или события”.

Любой повод: въезд короля, заключение мира, избрание папы, чу­ ма, плохая погода - мог повлечь за собой устройство церковной процес­ сии. Театрализация шествия, роскошь костюмов, праздничность прив­ лекали массы горожан к участию или присутствию при происходящих событиях. Из актов архива города Брюгге мы узнаем, как организовы­ валась подобная процессия во Фландрии начала XVI в. Работавший с ар­ хивом А.А. Гвоздев отмечает, что о шествии объявляли накануне, co­

звав колоколом горожан на рыночной площади. Это был день подго­ товки города: убирали все, препятствующее движению, закрывали заве­ дения, торгующие вином. Нарушителям порядка и спокойствия грозила тюрьма. Улицы по ходу шествия украшали цветами, дорогими коврами, а на главной площади возводили особый алтарь, на который затем воз­ лагали принесенную процессией реликвию. В процессии принимали участие духовенство всех церковных заведений города, городские вла­ сти, старшины цехов и корпораций. Если в городе в это время присут­ ствовал представитель королевского дома, он также участвовал в шест­ вии. “Кающиеся” шли в белых одеждах, босые, с непокрытыми голова­ ми и с факелами в руках; женщины - непременно отдельно от мужчин. К концу средних веков количество процессий неизмеримо возрастает (до 12 в год в Брюгге). Но если принять во внимание городской указ - “идти... без шума и смеха...” - то можно предположить, что для боль­ шинства участников такое времяпрепровождение было, скорее, прият­ ным развлечением, чем покаянием.

Грандиозным праздником и “средоточием всевозможных увеселе­ ний” были королевские въезды. Горожане тщательно готовились к при­ езду знатных особ: украшали улицы цветами и иллюминацией, проду­ мывали всю процедуру встречи в деталях. К этому событию могли быть приурочены самые разные зрелища и развлечения. Каждый город про­ являл свою фантазию и изобретательность, иногда выражавшуюся в невероятной пышности, торжественности или даже диковинности пред­ ставляемого.

Поразительным по масштабу и полету фантазии было чествование герцога Борсо, въезжавшего в Реджо в 1453 г. Присутствующим пред­ ставили “спектакль”, в котором главным действующим лицом был по­ кровитель города св. Просперо. Патрон “парил” в воздухе со множест­ вом “ангелов”, которые просили у него ключи от города, чтобы потом передать их герцогу под гимны в его честь. Когда процессия достигала главной площади города, к ним с церкви его имени слетал св. Петр, ко­ торый надевал на голову герцога венок.

В Италии встречи “высоких гостей” были самыми торжественны­ ми. Для них готовили невероятно пышные инсценировки, подражаю­ щие триумфальным въездам в город римских императоров. Во Фланд­ рии позднего средневековья горожане отличались еще большей изобре­ тательностью в подготовке торжественного события. Поразительное богатство костюмов (ради такого события обновлялся гардероб город­ ских должностных лиц), живые картины, содержавшие в аллегориче­ ской форме восхваление знатного гостя, повсеместная иллюминация - все это делало праздник незабываемым. Праздничный день заканчи­ вался угощением для народа, танцами, фейерверком.

К подобного рода праздникам приурочивали разные зрелища. Од­ ними из самых увлекательных и захватывающих были состязания - турниры. В этом обобщающем понятии необходимо выделить не­ сколько наиболее распространенных форм: собственно турнир, т.е. бой между двумя группами; поединок (giostre - ит., joute - фр.) - едино­ борство на копьях или мечах; багордо (bagordo - ит., bohourd - фр.,

324

Buhurt - нем., bohord - швед.) - маневры в полном вооружении. Будучи весьма распространенным зрелищем в Италии XIII-XIV вв., в других странах багордо (бугурд, бохорд) встречался реже. Петрарка сказал о нем: “Изящность зрелища... велика, опасность весьма мала”, ибо это был исключительно показ доблести участника, но не проверка силы и мощи воина в бою. Багордо был безопасным развлечением для участ­ ников и зрителей, в нем могли показать себя и не столь опытные люди. Также принималось во внимание и неизмеримое удобство забавы: для показательных упражнений не требовалось большого пространства го­ родской площади, с неменьшим успехом оно проводилось на улицах, по ходу шествия процессии; “бой с болваном” (или квинтана), известный с XII в. Этот вид военной тренировки предназначался для всадника с копьем. Его задачей было поразить в центр манекен в доспехах или бревно, имитирующие противника, и при этом суметь избежать “ответ­ ного удара” манекена, оснащенного палкой. На “поединок” сбегались сотни зевак, делались ставки. Иногда эта игра представляла собой ими­ тацию штурма крепости или другого укрепления.

Турниры изначально не были теми пышными празднествами, каки­ ми мы их видим в зрелое средневековье. Воинские состязания имеют, конечно, давние традиции; во всяком случае, истоки военных соревно­ ваний средних веков можно найти уже в “Германии” Корнелия Тацита. В Англии и Скандинавии турниры считались “французским изобрете­ нием”. Задуманные первоначально как военные тренировки для знат­ ной молодежи, турниры на протяжении веков видоизменялись, прежде чем стать праздничным зрелищем. Иногда страсти накалялись до такой степени, что мирные состязания перерастали в кровавые битвы. Цер­ ковь не одобряла турниры, грозя их участникам суровыми карами. За­ преты монархов грозили неподчинившимся заключением в тюрьму и конфискацией имущества. Но угрозы не помогали, ордонансы и эдикты лишь на некоторое время откладывали проведение очередных поедин­ ков.

Наибольшее распространение этот вид городских развлечений по­ лучил в Италии. С XIII-XIV вв. ни один праздник там не проходил без джостры. Для этого события выбиралась самая большая площадь горо­ да: в Венеции - св. Марка, во Флоренции - Санта Кроче, Болонье - глав­ ная коммунальная площадь. Две противоположных стороны ее перимет­ ра занимали ложи для дам, знатных особ и судей, которые в баллах оце­ нивали удары копий, а после называли победителя. Лучший получал приз: это могла быть какая-то часть вооружения или одежды, изготов­ ленная из драгоценных материалов, венок; во Франции призом иногда был поцелуй дамы. О правилах организации и проведения турниров, дос­ пехах, вооружении, гербах участников можно говорить бесконечно. Но в данном случае нас больше интересует это зрелище как праздник для горожан. Вся атмосфера праздничных дней, то возбуждение и волна ра­ достных эмоций, которые охватывали город в то время, сконцентриро­ ваны в нескольких словах великого гуманиста Петрарки (особенно, на­ до сказать, не жаловавшего это развлечение). Вот как он описывает ве­ нецианскую джостру 1364 г.: “Внизу нет свободного местечка... огром­

325

ная площадь, самый храм (св. Марка), башни, крыши, портики, окна не только полны, но переполнены и набиты: невероятное множество наро­ да скрывает лицо земли, и радостное, многочисленное население города, разлившись вокруг по улицам, еще увеличивает веселье”.

Неудержимое веселье царило на площади, когда простые горожане устраивали пародийный “рыцарский турнир”. Это мероприятие часто бывало одним из развлечений большого карнавала на Масленицу. Выс­ меивавшие веками складывавшийся рыцарский ритуал, переворачивав­ шие всю суть действия с “ног на голову”, шуточные “турниры” органич­ но вливались в саму сущность карнавала. Со шлемом-корзиной на голо­ ве, гордо восседая на старой кляче или бочке и угрожая противнику граблями или чем-либо из предметов кухонной утвари, “рыцарь” выез­ жает на “поединок”. После его окончания все отправлялись отметить “веселой пирушкой” это событие.

Наряду со множеством других развлечений, в городе существовали цеховые праздники. Каждое объединение, по крайней мере раз в год, отмечало день своего покровителя. О празднике заранее объявлял осо­ бый глашатай и, если цех пользовался особым влиянием в городе, то на празднество стекалась большая часть горожан. Все собирались в цехо­ вом доме или в церкви, где совершалась служба, после которой органи­ зовывалось торжественное шествие по городу с реликвиями корпора­ ции. В течение всего дня было строго запрещено ссориться и оскорб­ лять друг друга. День завершался праздничным угощением - “пиром”.

Цеховые праздники считались не только торжественным меропри­ ятием и развлечением для горожан, но также и весьма важным и серь­ езным событием в жизни объединения. Это было время цеховых собра­ ний, подведения итогов, расчетов, нередко смены лиц на руководящих постах, как это происходило, например, в парижском цехе мясников, когда во время праздничного богослужения новое руководство прини­ мало бразды правления от прежнего.

Интересно отметить праздник цеха так называемых “риториков”, проводившийся в Нидерландах. С конца XIV в. это событие занимало особое место в жизни таких городов, как Ипр, Антверпен, Брюссель, Гент, Брюгге, а к концу средневековья и многих других. Такие корпора­ ции или “камеры риториков” представляли собой “общество ремеслен­ ников и купцов, взявших на себя попечение о поэзии” (А.А. Гвоздев). У них существовала своя иерархическая структура (бюро старейшин) в со­ ставе декана, знаменосца, шута, фактора и др. Каждая “камера” учреж­ дала свой герб и девиз в виде шарады. Их целью были соревнования в области поэзии и актерского мастерства. Ежегодно “цех” отмечал свой профессиональный праздник. Члены “цеха” устраивали торжественное шествие, поэтические соревнования, ставили пьесы. Инициативу по ор­ ганизации празднества брало на себя то “риторическое общество”, ко­ торое получило первый приз на предыдущем состязании. Устройству праздника существенно способствовали городские власти, оказывавшие финансовую поддержку. Будущим участникам рассылались приглаше­ ния в стихотворной форме, где заявлялись тема и условия конкурса. Кроме призов за наиболее успешное литературное и актерское творче-

326

награждали венками из золотой или серебряной проволоки. Самая луч­ шая песня вносилась в особую, предназначенную для этого книгу сооб­ щества мейстерзингеров.

Университеты, как и другие общности, имели свои “профессио­ нальные” праздники. Начало занятий торжественно отмечалось служ­ бой в городском соборе. Не менее праздничными были выборы ректо­ ра, итоговые и показательные диспуты. Расписание университетов пре­ дусматривало праздничные дни, время отдыха и развлечений. Участвуя во всех городских праздниках, студенты вносили в них тот накал стра­ стей, который иногда придавал событиям неуправляемый характер.

** *

Кроме всего вышеназванного огромное место в жизни горожан зани­ мали театральные представления, в том числе выступления бродячих ар­ тистов. Именно со странствующих актеров, представлявших, в нашем по­ нимании, скорее цирковое искусство, и начнется светский театр. Сущест­ вовало множество наименований представителей этой профессии: йокулятор, гистрион (лат.), жонглер (фр.), шпильман (нем.) и др. Это были люди, обладающие разнообразными способностями, одаренные всевоз­ можными талантами, а также необходимыми для их ремесла смелостью и самоотверженностью. Вот примерный список того, что нужно было уметь жонглеру, чтобы удержать внимание публики. Он “должен играть на разных инструментах, вертеть на двух ножах мячи, перебрасывая их с одного острия на другое; показывать марионеток; прыгать через четыре кольца; завести себе приставную рыжую бороду и соответствующий ко­ стюм, чтобы рядиться и пугать дураков; приучать собаку стоять на зад­ них лапах; знать искусство вожака обезьян; возбуждать смех зрителей потешным изображением человеческих слабостей; бегать и скакать по веревке, протянутой от одной башни к другой, смотря, чтобы она не под­ далась...”. И, вероятно, это лишь часть того, что от них требовалось. (“Поучение трубадура Гиро де Калансона жонглеру”).

Поражает описание акробатических трюков, которые представля­ ли жонглеры и жонглерессы. Женщины могли выполнять не менее сложные упражнения, чем мужчины. Чаще спутницы жонглеров испол­ няли танцы с акробатическими трюками. Акробатка могла танцевать, стоя на плечах своего партнера, играющего на музыкальном инстру­ менте. Средневековые артисты достигли высочайшего совершенства в искусстве балансирования и жонглирования предметами, в акробатике, эквилибристике. Одним из наиболее известных трюков было баланси­ рование на острых предметах: мечах, кинжалах. Артисты жонглирова­ ли тарелками, мячами, кольцами, часто предметами разной величины и формы. Номер бродячего артиста совмещал в себе все, что он умел и что могло удивить, поразить, испугать и рассмешить зрителя.

Толпы горожан сбегались посмотреть на искусство канатоходцев. Жонглер поднимался на собор или самое высокое здание города, чтобы бесстрашно пройти по натянутой через площадь веревке, исполняя трюки или просто завязав глаза.

328

Часто среди артистов оказывались настоящие профессионалы - ил­ люзионисты. Предметы исчезали и появлялись, удивительно преобра­ жались в другие; на глазах публики мечом “разрубали” человека, кото­ рый после оказывался абсолютно невредимым. Фокусники протыкали части тела, не оставляя следа (иногда для большего эффекта незаметно выливали на себя жидкость кровавого цвета). Все это изумляло зрите­ лей. Не находя объяснения поразительным способностям иллюзиони­ стов, их причисляли к колдунам и “слугам дьявола”. Считалось, что им помогает “нечистая сила”.

При жонглерах всегда находились дрессированные животные. Они исполняли сложные трюки, разыгрывали потешные сценки. Лютых, наводящих ужас хищников - львов, медведей - заставляли танцевать, последних учили имитировать игру на музыкальных инструментах. Ча­ ще всего жонглеров сопровождали обезьяны. Эти “имитаторы с даром творческой импровизации” вызывали любопытство и смех публики, хо­ тя их и обвиняли в связи с дьяволом за пародию на человека - божье творение. Постоянными спутниками артистов были собаки, которые показывали различные трюки, танцевали и даже “пели”*

На всех народных гуляниях неизменными участниками торжества были артисты, показывавшие кукольные представления. Зрители с восторгом встречали приходивших в город кукловодов. В средние века существовало два типа кукольного театра: марионетки (управлялись при помощи нитей) и театр перчаточных кукол. Благородные рыцари, прекрасные дамы, колдуны, шуты, черти - персонажи спектаклей - ка­ зались зрителям настоящими актерами. Зрители плакали и смеялись, сопереживая героям, искренне возмущались несправедливостями, вы­ павшими на их долю и даже пытались им помочь.

Церковь относила кукольные представления к “козням дьявола”, принимая во внимание их “способность” подражать созданному богом. Хозяина кукол обвиняли в связях с нечистой силой и колдовстве.

Любимые и популярные в народной среде, жонглеры были одними из самых бесправных людей средневекового общества. Все тяготы бро­ дячей жизни, нищета, часто голод, преследования властей, ненависть высшего клира были их постоянными спутниками. Им могли не запла­ тить за выступление, обворовать или даже убить в дороге. На протяже­ нии столетий церковные соборы клеймили гистрионов. Священникам особо запрещалось не только смотреть представления и даже находить­ ся рядом. Тем не менее, среди жонглеров нередко встречались и быв­ шие клирики.

Несмотря на все беды и тяготы своей жизни, артисты несли радость людям. И когда в город, на лошадях или пешие, группой или поодиночке, входили жонглеры, ведя с собой дрессированных зверей, все запреты пере­ ставали действовать. Горожане закрывали лавки, мастерские, откладыва­ ли дела, многие монастыри открывали двери - везде жонглеры станови­ лись желанными гостями. Их свободе завидовали, их жизнь казалась по­ стоянным праздником, они всегда были веселы, невзирая на удары судьбы.

Часто жонглеры объединялись в группы, так было безопаснее странствовать, удобнее выступать. В дороге к ним могли присоединить­

329