Поселения и жилище

Большая часть удмуртов живет в деревнях. По дан­ным переписи 1959 г., сельское население составляет 55 % всего населения республики. Удмуртские деревни различны по своему размеру и планировке. Преобла­дают селения в 70—100 дворов. За последние годы особенно выросли рай­онные центры, появилось много новых рабочих поселков.

Старые удмуртские селения расположены обычно по берегам неболь­ших рек или вблизи ключей. В планировке селений прослеживаются два основных типа: разбросанный и уличный.

Поселки первого типа представляют собой беспорядочную группу отдельных замкнутых дворов, внутри которых расположены жилые дома и хозяйственные постройки. Один двор отделен от другого полем или лугом.

Уличный, или порядковый, тип застройки более поздний. В таких селениях усадьбы размещены по определенному плану, чаще всего двумя вытянутыми рядами по сторонам дороги. По сохранившимся названиям участков и концов деревни можно представить себе расселение в прош­лом отдельных родственных групп. Еще в начале XX в. родственники -селились рядом, группируясь по отдельным участкам или концам, носив­шим имя родоначальника или главы данной родственной группы.

С разложением патриархально-родовой общины происходило выделе­ние ее членов, перебиравшихся на новые места жительства, однако един­ство происхождения еще долгое время осознавалось. Поэтому в Удмуртии встречаются деревни, расположенные поблизости одна от другой, в на­звания которых входит одно и то же родовое имя. Так, например, вокруг с. Норья группируются селения: Вишур Норья, Лудзи Норья, Коровай Норья, Кулай Норья, Сизящур Норья и т. д. Или возле с. Можга: Ква- дашур Можга, Пуро Можга, Бодино Можга. Часто современные деревни размещены вблизи древних городищ {кар) — Донды-Кар, Гурья-Кар и др.

В расположении жилого дома и построек на усадьбе тоже можно раз­личать два основных типа застройки. Наиболее распространен первый тип, когда надворные строения поставлены замкнутым четырехуголь­ником. По одну сторону ворот стоит амбар (кенос), по другую — изба (корка), обращенная фасадом к улице. За амбаром размещаются погреб и сарай для дров, иногда здесь же находится и баня. В глубине двора под навесом расположен хлев, который под прямым углом соединяется со вторым амбаром, стоящим за избой; если второго амбара нет, то навес примыкает непосредственно к дому. Таким образом получается открытый двор, со всех сторон окруженный постройками. Такой тип застройки дво­ра называется покоеобразным. Он весьма характерен для Среднего Поволжья, верхнего и среднего Прикамья, бассейна Вятки. Он типичен как для русских, так и для татар, чувашей, мари, удмуртов и других народов, населяющих этот край.

При втором типе застройки изба располагается в середине открытого двора, а надворные строения группируются без всякого плана вокруг избы. Этот тип застройки встречается в настоящее время значительно реже, главным образом в южных районах республики, и является, по всей ве­роятности, более древним.

Встречаются и усадьбы, имеющие в центре обширного двора несколько изб, принадлежащих родственникам.

Жилищем удмуртов является изба (корка), довольно высокая бревен­чатая постройка с двускатной, реже с трех- и четырехскатной шатровой крышей и тремя-четырьмя окнами. Сзади избы находятся сени (корказъ).

Большая глинобитная русская печь (гур) на деревянном основании поме­щается обычно налево или направо от входа. Устье печи обращено к окнам фасадной стены. Красный угол находится против входной двери по диагонали от печи. Такую планировку принято называть среднерусской или севернорусской. При такой планировке в современных удмуртских избах печь с прилегающим к ней углом избы почти всегда отделяется за­навеской или дощатой перегородкой с входом, иногда закрывающимся дверью.

Местами как более поздняя встречается и западнорусская планиров­ка, при которой печь стоит также при входе, но обращена устьем к окнам в боковой стене дома, выходящей во двор. Иногда печь ставят посредине и перегородками делят избу на несколько частей.

В южных районах республики к русской печи примыкает подтопок со вмазанным в него котлом. В нем кипятят воду, молоко, варят пищу. Такие подтопки типичны для жилищ татар, башкир и для населения степ­ных районов Средней Азии и Казахстана. В центральных и северных районах Удмуртской АССР, население которых издавна живет совместно с русскими, пищу готовят в русской печи и только в летнее время, когда русскую печь не топят, пищу приготовляют в особой нише на шестке в котле, подвешенном над очагом или поставленном на таган.

Для удмуртской избы южных районов в прошлом были характерны нары (бад'зым зус) с деревянным изголовьем для подушки (йыразыгу). Нары устраивали направо от входа или против двери у передней стены; кое-где нары сохраняются и теперь. В избах более северных районов Удмуртии нар не делали, а спали на полатях и деревянных кроватях. По стенам избы, где не было нар, пристраивали лавки (Зус), а над ними: прибивали полки (жажы). В переднем углу стоял стол (ждк). От печи к стене шли две жерди (сюри) для подвешивания колыбели и сушки одеж­ды. Около печи находился вход в подполье. Непременно в избе были шкаф для посуды (камот), специальное приспособление для тарелок (тусыпъи тырон) и плетеная ивовая корзинка для ложек (пунъы возён).

По внутренней планировке и некоторым характерным особенностям обстановки (тип печи, нары с одной стороны и полати с другой) можно различать два типа удмуртского традиционного жилища. Одно из них ближе к татарской культуре и распространено в южных районах респуб­лики, а также среди удмуртов, живущих в Татарской и Башкирской АССР. Жилище второго типа характерно для северных районов Удмур­тии, оно ближе к жилищу соседнего русского населения.

В настоящее время лавки, полки, нары и полати сохраняются чаще всего в кухне и используются для хранения утвари. Новые дома удмур­тов — просторные и светлые, в них по четыре-пять окон и по две-три ком­наты. Крыши тесовые. Деревянная резьба, украшающая дом снаружи,, обогатилась новой тематикой — часто встречаются изображения совет­ского герба, пятиконечной звезды. Изменилась внутренняя обстановка жилища. Почти в каждом доме кровати, платяные и книжные шкафы,, стулья, зеркала, радиорепродукторы и приемники, телевизоры. Стены оклеивают обоями, полы красят. От прошлого сохраняется традиция украшать стены коврами и ткаными полотенцами. В домах очень чисто, на окнах кружевные и тюлевые занавески, цветы; такой вид имели раньше лишь дома зажиточных удмуртов.

Амбар (кенос) представляет собой бревенчатое здание с тесовой дву­скатной крышей и двумя-тремя небольшими волоковыми окнами. Встре­чаются одноэтажные и двухэтажные амбары. В двухэтажных амбарах нижнее помещение используется как склад для сельскохозяйственных продуктов, а верхнее служит летней спальней и местом хранения одеж­ды. Внутри кенос в прошлом был разделен на несколько камер перего­родками или холщовыми пологами (ын). Количество отделений зависело» -от числа брачных пар в семье, которым отводилось в кеносе место для кроватей и хранения одежды.

Более зажиточные семьи раньше для каждой брачной пары строили -отдельный кенос, так что в одном дворе иногда стояло два-три кеноса и даже больше. По назначению аналогичны кеносу — «куда» марийцев и клеть у славян и народов Прибалтики.

Женщина являлась полной хозяйкой в кеносе. Здесь хранились при­надлежности пряденья и шитья, устраивалась веме— «помочь» при шитье -приданого. Во время свадебных обрядов в кеносе переодевали невесту в одежду замужней женщины, здесь же проводили молодые первую брачную ночь. Взрослая девушка имела в кеносе определенное место за отдельным пологом. Этот полог был ее приданым, она его богато рас­шивала, украшала лентами, тесьмой, нередко пришивала к нему сереб­ряные кольца и серьги.

Почти у каждой удмуртской семьи имеется баня (мунчо) — отдельная или построенная вмесие с соседями. Баню ставят на огороде, иногда во дворё или выносят за пределы усадьбы поближе к ручью. Раньше баня представляла собой низкий сруб с небольшим волоковым окошком; к сру­бу примыкал предбанник, огороженный жердями. Отапливалась баня печью-каменкой, внутри помещения стояла кадка для холодной воды, "к стене был пристроен полок для мытья и прибита лавка. В настоящее время большинство удмуртских бань топится по-белому. Они стали про­сторнее,^ выше, с большим окном.

• Кроме описанных построек, во дворе удмуртского колхозника имеются ^хлев с сеновалом, свинарник, сарай для дров и различных хозяйствен­ных предметов. В старых дворах еще сохраняются конюшни.

Вплоть до 1930-х годов на усадьбе у многих крестьян-удмуртов, осо­бенно в центральных и южных районах республики, можно было встретить специальную культовую постройку куала (или куа). Это небольшой сруб размером 3,5 X 3,5 или 4 X 4 м, с двускатной крышей и земляным по­лом. Скаты крыши на гребне не соприкасались, и щели пропускали дым и свет. Окна и потолок отсутствовали. Посередине на земляном полу был устроен очаг; над очагом висел на цепи или крюке котел, в котором в ста­рину варили жертвенное мясо. Вдоль стен тянулись лавки, а в одном из передних углов стоял стол. Над столом висела полочка, на которой ле­жали кости и перья птиц, жертвенных животных, тут же стоял и воршуд. В куале совершались семейные моления. В древности такого типа по­стройка, как куала, вероятно, служила жилищем удмуртов. В настоящее время куала, если она у кого и сохранилась, используется только как летняя кухня или подсобное хозяйственное помещение.

В послевоенные годы в колхозах Удмуртии широко развернулось стро­ительство общественных зданий хозяйственного и культурного назна­чения, а также жилых домов для колхозников. В наиболее крупных де­ревнях теперь имеются школы, медпункты, почтовые отделения, про­довольственные и промтоварные магазины, библиотеки, клубы, во многих деревнях работают детские сады и ясли. Повсюду в селениях много зе­лени, колхозники разбивают палисадники, сажают на усадьбах фрукто­вые деревья — яблони, груши, а также кусты малины, смородины.

За годы Советской власти значительно увеличилось городское населе­ние. Удельный вес его возрос с 13% в 1926 г. до 45% в 1959 г., т. е. в 3,5 раза. В дореволюционное время удмурты почти не жили в городах, теперь в среде сельского удмуртского населения наблюдается большая тяга в город — поступают на работу, идут учиться и переселяются на постоянное жительство. Неузнаваемо изменились города Ижевск, Сара­пул, Глазов, Воткинск, Можга, Камбарка.

Столица республики г. Ижевск превратилась в крупный культурный и индустриальный центр с населением около 300 тыс. человек. В городе имеются: Удмуртский научно-исследовательский институт экономики,, истории, языка и литературы, Институт усовершенствования учителей, филиал Института технического обучения при Министерстве коммуналь­ного хозяйства РСФСР, четыре высших и много средних специальных учебных заведений, три театра, несколько кинотеатров, цирк, клубы,, библиотеки и другие культурно-просветительные учреждения. В совет­ском Ижевске выросли кварталы многоэтажных каменных домов, рабо­тают предприятия бытового обслуживания. В городе много больниц, по­ликлиник. Новые асфальтированные улицы, тротуары, благоустроенные дороги и трамвайные линии перерезают город во всех направлениях. Развито автобусное движение. Проведены большие работы по озеленению» города. В садах и скверах посажены сотни деревьев и декоративных ку­старников, благоустроена плотина ижевского пруда.

Сарапул — в прошлом типичный уездный город — за годы Советской власти вырос в крупный центр по выпуску радиоаппаратуры и электро­оборудования. В городе работает драматический театр, имеются средние специальные учебные заведения. С каждым годом город все больше бла­гоустраивается, озеленяется. Растут кварталы новых жилых домов.

Крупным центром машиностроительной промышленности стал г. Вот­кинск — родина великого русского композитора П. И. Чайковского.

Один из старейших городов Удмуртии Глазов до 1917 г. был только торговым и уездным административным центром. В. Г. Короленко, ко­торый был сослан в Глазов в 1879 г., в очерке «Ненастоящий город» пи­сал о нем: «Типичный городок северо-востока. Два-три каменных зда­ния, остальное все деревянное. В центре — полукруглая площадь, лав­ки, навесы, старенькая церковка... и рядом огромное недостроенное зда­ние нового храма, окруженное деревянными лесами... Подальше от центра домишки окраины подходят к ельнику, сосняку, которые, вырастая вверх по реке, становятся спокойным дремучим бором... И ничего, что должно» быть в настоящем городе: ни фабрик, ни заводов, ни всего, что росло бы само собою, устанавливая живой обмен с деревней».

После Октябрьской революции в Глазове развернулось большое стро­ительство, город стал промышленным и культурным центром севернож

части Удмуртии, в нем насчитывается 59 тыс. жителей. В Глазове свыше 20 промышленных предприятий — мебельная фабрика, кирпичный за­вод, лесозавод, паромеханический маслозавод, мясокомбинат и др. По­мимо общеобразовательных начальных и средних школ в городе имеются педагогический институт им. В. Г. Короленко, сельскохозяйственный техникум, медицинское училище, детская музыкальная школа. В Глазове несколько кинотеатров, стадион, парк, строятся новые благоустроенные дома.

Пища

В пище удмуртов наблюдается сочетание степных скотоводческих традиций с обычаями земледельца — жителя лесной полосы северовос- тока Европы.

Основой питания удмуртов является хлеб (нянь) из ржаной или пшеничной муки, раньше его пекли большей частью из ячменной муки с примесью различных суррогатов. Разнообразны тради­ционные хлебные изделия удмуртов: лепешки (табань), пресные ватруш­ки с начинкой из рубленого мяса, яиц и лука (перепеч), пироги со все­возможной начинкой (куа-самнянъ), блины (мылъым) и т. п. Варят раз­личные каши (жук) — ячневую, пшенную и другие, приправляя их маслом или салом.

Подобно соседним народам — татарам, казахам и башкирам — уд­мурты широко пользуются мукой для приправы различных жидких блюд. Например, они приготовляют толокно, которое едят разведенное квасом, водой или кислым молоком, делают пельмени с начинкой из картофеля и мяса, варят своеобразную лапшу — нугыли, приготовляемую из кис­лого теста.

Из горячих жидких блюд распространена похлебка шыд с крупой и горохом.

Молочная пища, которая в дореволюционное время занимала незна­чительное место в питании удмуртской семьи, теперь с развитием жи­вотноводства получила большое распространение. Масло, сметана, творог стали каждодневными продуктами питания колхозника-удмурта. Обыч­ным продуктом стало и мясо, которое, как и молоко, раньше было ла­комством. В силу старых охотничьих традиций для удмуртов привычно употребление в пищу мяса лесных диких животных и птиц.

С развитием огородничества большое значение в питании удмуртов приобрели картофель и овощи: лук, капуста, огурцы, помидоры.

В качестве напитков распространены чай, кофе, подслащенная медом вода (шербет) и квас (сюкасъ)\ по праздникам пьют домашнее пиво (сур).

В наше время многие удмуртские колхозы имеют общественные хлебо­пекарни и столовые. В сельских и районных магазинах колхозники по­купают сахар, кондитерские и макаронные изделия, крупы и т. п.

Одежда

Одежда удмуртов в прошлом была почти исключи­тельно домашнего производства. Шили ее из бе­лого холста, пестряди и сукон. Изготовлением тканей занимались жен­щины. Белый холст со второй половины XIX в. стал вытесняться пест­рядью, и белая одежда уже в 1930-х годах встречалась редко, в основном у старшего поколения.

Мужской удмуртский костюм утратил национальную специфику зна­чительно раньше, чем женский, и уже в XVIII в. почти не отличался от одежды русских крестьян. Он состоял из рубахи (дэрем), сшитой из до­мотканой пестряди, а позднее из фабричной ткани, и штанов (эрезъ) из си­него холста или сукна. Рубаха была туникообразного покроя с невысо­ким стоячим воротником и разрезом на правой стороне груди, длиной 60— 70 см. Ее носили поверх штанов и подпоясывали плетеным или кожаным поясом. Старики носили на поясе кожаную сумочку тылдурсы, в которой хранили огниво и трут, а впоследствии спички. У удмуртов южных рай­онов туникообразная рубаха была значительно длиннее (85—90 см) и

шире, с разрезом посередине груди, отложным воротником и завязками вместо пуговиц. Такую рубаху носили поверх штанов, без пояса. Этот тип рубахи сближается со старинной рубахой башкир и татар.

Мужские штаны северных и южных удмуртов были несколько различ­ны по покрою. В центральных и северных районах Удмуртии штанины сшивали из перегнутых по продольной нитке холстин, вставляя между ними два треугольника. Верхний край штанов загибали и продевали шну­рок, которым штаны удерживались на талии. Позднее штаны стали делать на обшивке, с карманами, разрезом спереди и застежкой на пуговицах. В южных районах Удмуртии штаны шили с широким шагом, как у каза­хов, башкир и татар. Их носили низко под животом, прикрывая длинной рубахой.

Летней верхней одеждой служил белый холщовый халат (шортдэ- рем), но более распространен был зипун — отрезной в талии суконный кафтан (сукман, дукес); его подпоясывали ремнем.

Зимой мужчины носили дубленые полушубки, нередко крытые сук­ном, а отправляясь в дорогу, надевали азям — длинную широкую одеж­ду из домашнего полусукна с большим запахом. Аналогичная дорожная одежда бытовала и у соседнего русского населения. В наши дни удмурты носят одежду из фабричных тканей и очень часто покупают готовую.

Головцым убором мужчин служила раньше валяная шляпа кустар­ного изготовления, теперь носят фетровые фабричные шляпы и кепи. Зимой ходят в мерлушковых и бараньих шапках-ушанках.

В прошлом широко была распространена плетеная лыковая обувь. Удмуртские лапти отличались по форме и плетению от русских, они значительно легче, в особенности женские. Их плели на разных колод­ках (для правой и левой ноги), с остроконечным носком и прямым перепле­тением лык в верхней части носка, который на женских лаптях укра­шали полосками жести или клеенки. На каждой стороне удмуртского лаптя, как и русского, имелись лыковые петли, в которые пропуска­лись лыковые или шерстяные оборы. Теперь в лаптях никто не ходит. Все удмурты носят фабричную обувь — сапоги, ботинки и т. п.

Женщины в качестве верхнего платья и нательной одежды носили ру­баху (дэрем), существенно различавшуюся по покрою и материалу в раз­ных районах. У северных удмурток и бесермянок еще недавно (в XIX — первой четверти XX в.) бытовали рубахи из белого холста, туникообраз­ного *покроя, с вышивкой. Теперь женщины средних лет носят платье из фабричной ткани, но покрой его часто остается традиционным. Многие пожилые удмуртки продолжают носить рубаху на кокетке; верхнюю часть ее делают из ситца, а нижнюю из более грубого цветного холста. Старухи- бесермянки еще сохраняют иногда белую рубаху.

В южных районах рубаху шили из домотканой цветной пестряди (ала- ча); по покрою она отличалась от бытовавшей в северных районах. Здесь рубаха была значительно шире в подоле, бока ее состояли из четырех более коротких скошенных кусков холста, сшитых попарно. Рукава — прямые, длинные. Под рукавами вшивали квадратные ластовицы. Воротник - стоячий, застегивался на пуговицу или на крючок. Нагрудный разрез обшивали полосками цветного ситца, тесьмой или кружевами. Под рубахой женщина носила нагрудник (кыкрак), сшитый из кусков разноцветного ситца или бархата. Подол рубахи заканчивался одной или двумя обор­ками. Такие рубахи-платья, сшитые из фабричной ткани, носят и теперь. Молодые удмуртки шьют платья из ситца и сатина, сохраняя старые тра­диции в отделке, применяя много цветных нашивок, лент, оборок.

Под рубахой|удмуртки южных районов носили штаны, по покрою аналогичные мужским. На севере удмуртские женщины штанов не но­сили. В настоящее время повсеместное распространение получило муж­ское и женское нижнее белье, которого раньше у удмуртов не было.

Поверх рубахи или платья женщины надевали цветной передник (айшет, азъкышет).

Верхнюю женскую одежду, как и мужскую, шили из белого или цвет­ного холста, шерстяных тканей и сукна домашнего изготовления. Лет­ним выходным платьем удмуртки в северных районах был надеваемый поверх рубахи шортдэрем — длинная белая распашная одежда типа халата, с короткими рукавами, украшенная вышивкой и полосками кумача.

У южных удмурток верхней одеждой служил кафтан (зыбын) из цветной, обычно красной, шерстяной ткани, длиной до колен, сшитый в талию со сборами. Более теплой верхней одеждой был суконный кафтан (сукман или дукес), по покрою аналогичный мужскому. Зимой носили шубу (пасъ) из дубленых овчин. Теперь традиционную верхнюю одежду заменили готовые пальто и костюмы.

Старинные головные уборы удмурток были очень разнообразны. Но­шение того или другого головного убора, как и прически, было связано с определенным возрастом и положением женщины в семье. Различались головные уборы девушек, замужних женщин и старух.

По форме и внешнему виду женские головные уборы могут быть раз­делены на четыре группы. К первой группе отнесем покрывала, платки, полотенца; ко второй — повязки, налобники, венки; к третьей — мягкие шапки, чепцы; к четвертой — высокие твердые уборы конусообразной и лопатообразной формы. В последнюю группу входит айшон — старин­ный головной убор замужней удмуртки конусообразной или цилиндри­ческой формы, на берестяной основе, покрытый холстом и украшенный вышивкой, цветными лентами и монетами. Бытование айшона по этно­графическим материалам прослеживается на протяжении XVIII и XIX вв. среди удмурток Сарапульского, Елабужского и Малмыжского уездов Вятской-губ. Местами он встречался и в начале нашего века (с. Кар- лыган, ныне Марийская АССР).

Аналогичные уборы в форме усеченного конуса или цилиндра извест­ны многим народам Восточной Европы и Средней Азии. К айшону близки головной убор «шурка» луговых мари, «панга» мордвы, «саукеле» каза­хов, некоторые типы русского кокошника.

Интересна девичья шапочка такъя, сшитая из холста, обшитая кума­чом и украшенная монетами или бисером. Она бытовала у удмурток еще в начале нашего века. У бесермянок такъя удерживалась значительно дольше. Из женских головных уборов к группе шапок можно отнести хошпу бесермянок. Это круглая холщовая шапка с открытым верхом, вся зашитая монетами. Такъя и хошпу бесермянок близки к головным уборам чувашек и башкирок, у которых они известны под теми же на­званиями.

Замужние удмуртки в Увинском, Боткинском и некоторых других районах носили похожие на чепец мягкие шапочки (подурга, йыркышет) из холста, отделанные позументом и разноцветными полосками ситца. По форме и общему виду они напоминают русский повойник или сборник.

Разнообразны налобные повязки удмурток. Такого вида головные убо­ры широко бытуют также у марийцев, мордвы, чувашей, башкир, татар и у многих славянских народов. Это вышитые полоски холста, обшитые позументом, монетами и блестками. Носили их и девушки, и замужние женщины. '

Широко были распространены платки и покрывала, причем наиболее старой формой удмуртского платка можно считать домотканую холщовую косынку куинъ серго («три угла»), обшитую кумачом, цусочками сукна и ситца, украшенную вышивкой и позументом. Девушки носили косынки поверх такъи, женщины поверх подурги, а впоследствии и без этих голов­ных уборов непосредственно на голове. Косынка куиньсерго была извест­на почти повсеместно на территории Удмуртии еще в первой четверти XX в. В южных районах нынешней Удмуртской АССР и среди удмурток, живущих на территории Марийской и Башкирской АССР, бытовало по­крывало сюлык из тяжелой парчовой ткани, на подкладке, отороченное бахромой. Сюлык набрасывали на айшон, а впоследствии стали исполь­зовать и без него как свадебное покрывало.

К группе покрывал относится также чалма — льняное или хлопчато­бумажное полотенце с затканными яркими концами. Чалму носили за­мужние женщины до наступления старости. Ею повязывали голову и концы спускали на спину. Бесермянки носили полотенчатый головной убор — кышон.

В настоящее время все эти головные уборы вышли из употребления. Самым распространенным современным головным убором девушек и за­мужних женщин является платок — ситцевый, шелковый, шерстяной; но­сят также различные шапочки, шарфы, береты, покупаемые в магазинах.

В прошлом удмуртки носили разнообразные металлические украше­ния, нагрудники, сделанные из монет, перевязи, цепочки, а также бра­слеты, кольца, серьги и подвески к косам. Традиция носить украшения сохраняется у сельских жителей, но сами украшения несколько измени­лись. Девушки и женщины носят бусы и ожерелья из раковин и монет, браслеты и кольца.