Семейная и общественная жизнь

Основной формой современной карельской семьи является малая семья, состоящая из двух-трех поколений. Численный состав семьи в де­ревнях в среднем три — пять человек. Главой считается наиболее автори­тетный член семьи, чаще мужчина, в его обязанности входит общее руко­водство хозяйством, однако расходы ведет его жена. В семьях вдов главой обычно является мать, а иногда старший сын. В наше время главенство в семье стало менее выраженным, чем раньше, и укрепляется коллективная форма решения общесемейных вопросов. Особенно это характерно для лесо­заготовителей и вообще рабочих.

До второй половины XIX в. у карелов преобладала большая семья (перех), состоявшая из трех-четырех поколений, обычно по прямой нисхо­дящей линии, т. е. деда или отца с сыновьями, их женами и детьми. Чис­ленный состав такой семьи доходил до 25—30 человек. Главой ее был дед или отец. Права главы семьи (ижанда) у карелов были очень широкими, но не безграничными. Хотя он и считался хозяином и распорядителем всего достояния семьи, однако все важные дела обсуждал со старшими мужчинами. Имущество семьи, созданное трудом всех ее членов, считалось общим достоянием и не могло принадлежать кому-либо в отдельности, Этот обычай очень зорко охранялся всеми взрослыми членами семьи. Поэтому ижанда не имел права отдать что-либо из имущества семьи посто­роннему человеку без согласия других ее старших членов. Продать что-ли­бо, в особенности если это касалось скота, хозяин имел право только с со­гласия хозяйки (эмянда). Поступив самовольно, ижанда нарушал сущест­вовавший издавна обычай.

Домашнее хозяйство вела эмянда. Чаще всего это была жена ижанда, обычно она сохраняла свое положение хозяйки до самой смерти. В веде­нии ее находились уход за домашним скотом (кроме лошадей), приготов­ление пищи и хранение продуктов, изготовление одежды и т. п. Ей подчи­нялись все женщины в семье.

Положение женщины в семье было довольно стесненным. Женщина, даже пожилая, целиком зависела от мужа, подчинялась эмянда и в ко­нечном счете — ижанда. Невестки выполняли основную работу по дому. Информаторы рассказывают, что до революции невестка в течение года •с момента свадьбы должна была соблюдать запрет — не показываться пе­ред свекровью простоволосой, без повойника, ибо это считалось тяжелым нарушением древнего обычая и «могло навести на семью несчастье». Рас­сказывают, что когда-то молодуха каждое утро обязана была кланяться свекрови в ноги, когда та давала распоряжения относительно работы на день.

Вместе с тем в семье мужа невестка сохраняла некоторые права на лич­ное имущество. Они простирались на продукты ее собственного труда, свя­занные с обработкой льна и конопли, и на приданое, куда входили домо­тканые материи, постель, белье, а также скот.

Дочери(тютярет)счжт&л.ись членами семьи.После выхода дочери замуж родители теряли на нее права, они переходили к мужу и его родителям.

Таким образом, карельская большая семья в основных своих чертах напоминала семейную общину у русских.

На протяжении длительного времени внутри большой семьи происхо­дил процесс складывания новой общественной формы — малой семьи. В последней четверти XIX в. в связи с интенсивным проникновением ка­питалистических отношений в карельскую деревню особенно активно на­чалось разделение больших семей. Уже в предреволюционное десятилетие господствующей формой становится малая семья. Разделам способ­ствовали и такие факторы, как отход крестьянского населения на про­мыслы .

Выделившиеся малые семьи жили самостоятельно, однако между чле­нами разделившейся большой семьи поддерживались тесные родственные связи. В силу установившейся традиции старики-родители оставались в семье младшего сына, который вел хозяйство сам, но при решении важ­ных экономических вопросов обычно обращался за советом к отцу.

В прошлом у карелов встречалось, хотя и довольно редко,примачество. Зятя «принимали», если родители уже состарились, не было сыновей, а для ведения хозяйства требовался мужчина. Кличка кодавявю (букв.— «домашний зять») сохранялась за зятем-примаком на всю жизнь. В семье жены он не имел решающего голоса, в деревне чаще всего был известен под фамилией или прозвищем жены.

За годы Советской власти процесс распада больших семей в Карелии становится еще более интенсивным. Меняется и положение женщины, по­лучившей равные права с мужчиной во всех сферах общественной жизни. Изменилось экономическое положение семьи. Все взрослые стали работать в колхозах, на лесопунктах, и тем самым получили экономическую само­стоятельность.

Широко распространились, особенно после войны, смешанные в нацио­нальном отношении браки. Наиболее интенсивно процесс этнического смешения проходит в лесных поселках и городах. Очень часты браки между карелами и русскими или белорусами.

В прошлом карельская девушка стремилась выйти замуж как можно раньше, не только потому что после рождения сына она становилась более полноправным членом семьи мужа, получала защитника в его» лице, но и потому, что остаться в «старых девах» считалось в деревне боль­шим позором. Брачный возраст у карелов на рубеже XIX — XX вв. ко­лебался для мужчин от 20 до 30 лет, для девушек — от 17 до 26 лет. Пред­почтение, отдававшееся ранним бракам, находит свое объяснение в стрем­лении получить в дом работницу. Теперь девушки вступают в брак (по среднему подсчету) в 22 года, средний брачный возраст мужчины 25 лет.

Основной формой заключения брака у карелов является гражданский брак, регистрируемый в сельском или поселковом совете. Венчание в церкви ныне встречается очень редко.

В манере поведения и обычаях карельской молодежи, относящихся к досвадебному периоду, имелось много любопытных и по происхождению» архаичных черт, например питкякижа («длинная игра»). У карел-ливви- ков юноша с любимой девушкой после праздничного гулянья могли по­стучать в любой дом деревни, и их должны были впустить, причем хозяева стелили для них постель, которой они, впрочем, не пользовались. Моло­дая пара могла пробыть в избе до утра, а затем, не предупредив хозяев_f уйти. О ночном «визите» на утро становилось известно всей деревне, а па­рень с девушкой считались помолвленными.

Среди карельских девушек широко бытовало стремление к сохранению и утверждению своего лемби — девичьей чести, достоинства, привлека­тельности, «славутности» (доброй молвы). У калининских карелов с лемби был связан обычай «доставать славу» при поднятии нового колокола на колокольню. Девушка должна была зубами оторвать ворсинку от веревки, на которой поднимали колокол. Считалось, что девушка «достает свою славу», что добрая молва о ней разнесется, как колокольный звон, далеко за пределы деревни.

Если в старину выбор супруга зачастую не зависел от чувства, то теперь молодые люди сами выбирают себе спутника жизни. В наше время свадебная обрядность очень упростилась. На территории Карелии можно выделить три формы свадебного торжества: свадьба с сохранением некото­рых элементов традиционной обрядности, вечеринка, имеющая наиболь­шее распространение, комсомольская свадьба.

Карельская традиционная свадьба чрезвычайно близка к северновели- корусской. Как и у русских, старинный свадебный ритуал карелов носил коллективный характер. В свадьбе участвовала значительная часть насе­ления деревни не только в качестве гостей, но и сватов (сеуатту), дружек (дружкат), плакальщиц (иянениткея — букв, «голосом плачущая»), поезжан (муддайжет) и т. п. Следует заметить, что почти вся свадебная терминология карелов русского происхождения.

Важную роль в свадебном обряде играли магические элементы, часто видоизмененные позднейшими представлениями и обычаями. Магические и символические действия сопровождали расставание невесты с родным домом, семьей, с подругами, вступление в новый дом и семью. Целью ма­гических действий было обеспечить благополучие новой семьи, ее мате­риальный достаток.

На карельскую, как и на северновеликорусскую свадьбу некоторых районов, приглашался своего рода специалист по магии —колдун (тие- дойниекку в южной части Карелии, патъвашка — в северной), причем на карельской свадьбе колдун был официальным лицом, фактически руково­дил всей свадьбой и, как удачно выразился этнограф Г. X. Богданов, если «...свадьбу сравнить с кораблем, то патьвашка, несомненно, являлся! бы ее капитаном». Как и у русских, на свадьбе родственники кладут в особую тарелку на столе деньги для молодых «на обзаведение». Вместе с тем карельская свадьба отличается некоторыми особенностями. Напри­мер, у карелов существует обычай «подмены» невесты, т. е. жениху, когда он приезжает за невестой, предлагают сначала других девушек и лишь пос­ле этого выводят невесту. На свадьбе вместо «горько» кричат «топпу он» («соринка есть»).

В современной свадьбе сохраняются некоторые черты традиционной обрядности: устройство свадебного стола у невесты, а затем у жениха, обычай «подмены» невесты, определенные правила поведения родственни­ков, соревнование в устройстве стола между родней жениха и невесты, встреча свадебного поезда стрельбой из ружья в воздух и горящими факе­лами, понимаемые ныне как стремление «оказать честь молодым». В каче­стве игрового момента сохраняется обычай обсыпания молодых ячменем, разостланная шуба, «заставы», торжественный перевоз приданого невесты и др. Следует отметить роль крестной матери и старшего брата невесты в современном свадебном обряде, восходящую, вероятно, к обычаям дале­кого прошлого. Активное участие в современной свадьбе принимает обще­ственность.

Наряду с указанными традиционными моментами в свадебной обрядно­сти карелов появились новые черты. Отмерла религиозная сторона обря­да — венчание заменилось записью в загсе. Теперь на свадьбе не причи­тают и не только на самой свадьбе, но и в предсвадебное время поются веселые песни. Жених и невеста веселятся вместе с гостями. Современный свадебный обряд значительно короче, оживленнее. Никаких утренних обрядов после свадьбы не соблюдается. «Девишники» и ритуальные «бани» отошли в прошлое. Если кто-нибудь их и устраивает, то только ради шутки.

Совершенно по-новому устраивается комсомольская свадьба. Она сво­бодна от всяких предрассудков, пережитков магических обрядов, свойст­венных традиционной свадьбе. Инициатива в устройстве свадьбы при­надлежит комсомольской организации, которая одновременно чествует жениха и невесту как хороших работников и активных комсомольцев. В противоположность традиционной свадьбе родственники жениха и не­весты делают общий подарок молодым. Комсомольские свадьбы чаще всего устраивают в рабочих поселках.

У верхневолжских карелов в семейном быту много общего как с север­ными карелами, так и с русским населением. Однако большая семья рас­палась у них значительно раньше, чем в Карелии. В отличие от северных карелов при разделе семьи у верхневолжских карелов вначале строили дом для отделяющегося сына и лишь после этого делились.

В настоящее время семьи верхневолжских карелов в деревнях малочис­ленны— два—четыре человека, многие члены семьи давно уехали в города или большие села, где работают на промышленных предприятиях, однако поддерживают тесную связь с родственниками, приезжают в отпуска и т. п. Свадебная обрядность у верхневолжских карелов была такая же, как у северных, теперь часто устраивается свадьба-вечеринка. Еще раньше, чем у карелов КАССР, здесь получили признание смешанные в националь­ном отношении браки, причем дети от них обычно считаются русскими. Поэтому русский язык уже давно проник в семью, хотя во многих семьях говорят и по-карельски.

Современная общественная структура у карелов такая же, как и у других народов Советского Союза. Основная масса населения карель­ских деревень — рабочие совхозов или подсобных хозяйств, леспромхозов, значительная часть карелов живет и работает на лесопунктах.

У карелов, как и у других народов нашей страны, действенную активи­зирующую роль играют партийные, профсоюзные, комсомольские и другие общественные организации. Большое участие принимают карелы в рабо­те советских государственных органов, в производственных совещаниях

л т. д. В лесных поселках и крупных деревнях созданы и работают добро­вольные народные дружины, товарищеские суды. Не представляют в этом отношении исключения и верхневолжские карелы.

У карелов в прошлом очень сильны были пережитки дохристианских верований, которые частично еще сохраняются до настоящего времени среди представителей старшего поколения. Так распространены воз­зрения, будто весь мир населен духами-хозяевами: леший (меччахине), водяной (ведехине), домашние духи, в особенности покровители дома и хозяйства (эмянда, ижанда, лиявейниекку).

С верой в духов связано много поверий и обычаев. Например, в хлеву убирали навоз особой деревянной лопатой, а не вилами, «чтобы не пора­нить покровителя скота». Важной особой у карелов был колдун (тие- дойниекку), которого обязательно^ приглашали, например, когда весной в первый раз выпускали на выпас скот, чтобы колдун дал «отпуск» пасту­ху для сохранения стада от нападения медведя, или когда кто-либо серь­езно заболевал или заблудился в лесу.

Некоторые рощи считались священными. Запрещалось что-либо при­носить оттуда домой, тем более рубить там деревья и даже сучья. В рощах совершали жертвоприношения (резали овец и там же съедали мясо). С принятием православия на месте прежних языческих жертвенников в рощах ставили часовни, посвященные христианским «святым», чаще всего «покровителям» скотоводства —Егорию, Власию, Флору и Лавру и др. Большое развитие у карелов имели культ мертвых и почитание умерших. Трижды в год в установленные дни ходили с плачем на могилы, захватив с собой еду, часть которой съедали, а часть оставляли на могилах.

Устраивали поминки (муйстайзет) после смерти и на девятый, двадца­тый и особенно на сороковой день, так как считалось, что покойник после этого окончательно покидает землю. В наше время поминание умершего в эти дни часто практикуется, но карелы говорят, что отмечают это по| традиции — «ведь так еще и старики делали».

С рождением ребенка у карелов было связано также много обычаев и представлений. Беременная женщина скрывала даже от родственников приближение родов, уходила в хлев и чаще всего там рожала. Пуповину ребенка, если это был мальчик, закапывали в хлеву, если же девочка — то засушивали и хранили за притолокой входной двери, «чтобы девушка была славутной». При тяжелых родах женщину опускали на лесенку, ве­дущую в «каржину», так как, по поверью, здесь была захоронена старшая женщина рода, она и должна была облегчить роды.

| При строительстве дома соблюдался обычай класть под большой угол деньги, капельку ртути, которую закладывали в стволик глухариного пера и затыкали зерном ячменя. Когда поднимали коньковое бревно, следили, чтобы кто-либо не ударил его топором, иначе в доме якобы не будут жить мужчины.

| У верхневолжских карелов существовали такие же верования, как и у северных. Следует отметить, что некоторые элементы верований у них со­хранились значительно дольше, чем у северных карелов, например празд­нование дня кегри (кегрипяйвя, 21 ноября ст. ст.). В этот день кто-либо из жителей одевался «плохонько», закрывал лицо или надевал маску. Там, где было много детей, кегри с утра приходил под окно и пугал их. В это утро хозяйки пекли для кегри блины, к этому дню каждая девочка должна была выпрясть хотя бы немного пряжи, «чтобы можно было по­казать кегри». У северных карелов о кегрипяйвя уже давно не помнят даже старики.

ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА

После Октябрьской соци­алистической революции ка­рельский народ в результате неустанной заботы Коммуни­стической партии и Советско­го правительства, при под­держке русского народа до­бился значительных успехов в области культуры. В прош­лом забитый, отсталый, поч­ти поголовно неграмотный народ за годы Советской вла­сти полностью ликвидиро­вал неграмотность.

В карельских деревнях функционирует обширная сеть начальных и средних школ. В 1961/62 учебном году в КАССР работали 782 обще­образовательные школы. В городах и поселках действо­вали 97 восьмилетних школ и 82 одиннадцатилетние сред­ние политехнические школы с производственным обучени­ем. Во всех этих школах бы­ло около 130 тыс. учащихся и свыше 6 тыс. учителей. Обучение ведется на русском языке. После окончания шко­лы многие карельские юноши и девушки продолжают образование в средних и высших учебных заведе­ниях нашей страны.

К началу 1961/62 учебного года в Карелии имелось 12 средних специ­альных учебных заведений, в том числе техникумы: лесотехнический, строительный, автодорожный, сельскохозяйственный, железнодорожного транспорта и советской торговли, и училища: музыкальное, два педагоги­ческих, медицинское, культпросветшкола и т. д. В них обучалось свыше 8 тыс. человек. До революции высшие учебные заведения в Карелии от­сутствовали. В 1931 г. был открыт педагогический институт, в 1940 г. — университет. Из карельского народа вышли специалисты высокой ква­лификации: историки В. И. Машезерский, И. Н. Власова, А. С. Жербин, филологи В. Я. Евсеев, Г. Н. Макаров, М. Ф. Пахомова, микробиолог И. Н. Федоров (калининский карел), математик Н. И. Ипатов и др.

В 1962 г. в Карелии было свыше 20 научных учреждений, в которых работает много карелов—научных сотрудников и лаборантов. В КАССР насчитывается более 10 тыс. специалистов с высшим образованием и око­ло 23 тыс. со средним специальным образованием.

Значительную роль в повышении культурного уровня карелов игра­ют культурно-просветительные учреждения. Почти в каждом населен­ном пункте имеются клубы, избы-читальни, красные уголки, библиоте­ки, киноустановки. Так, например, в небольшой дер. Тунгуда, в прошлом одном из самых глухих селений Карелии, имеются клуб са стационарной киноустановкой, библиотека с фондом в 5400 книг, услу­гами библиотеки пользуются 129 жителей деревни. В дер. Лядины

Ромешковского района Калининской обл. есть клуб, медпункт, библио­тека с 7 тыс. книг; из 400 ее читателей 49 русских, остальные карелы.

Библиотекари со специальным образованием проводят большую разъ­яснительную работу среди сельских жителей, устраивают читательские конференции, в которых преимущественно принимает участие моло­дежь.

Широкое распространение получили библиотеки-передвижки, которые обслуживают жителей отдаленных малонаселенных пунктов. Таких пере­движек в КАССР имеется около 700, в карельских деревнях Калинин­ской обл. почти при каждой библиотеке имеется передвижка.

Сельские клубы, дома культуры, красные уголки ведут большую поли­тико-воспитательную работу. Почти везде функционируют кружки худо­жественной самодеятельности. Далеко за пределами Карелии известны народные карельские хоры—Петровский, Сегозерский, которые неодно­кратно выступали в Москве и Ленинграде. Из самодеятельных кружков вырос и сформировался государственный ансамбль карельской народной песни и танца «Кантеле».

До революции Карелия не знала профессионального искусства. Созда­ние в июне 1918 г. в Петрозаводске Народного театра драмы положило на­чало организации постоянного профессионального театра в Карелии. В настоящее время работают музыкально-драматический и финский дра­матический театры. При сельских и городских домах культуры созданы народные театры (г. Олонец, пос. Калевала).

Устное поэтическое творчество карельского народа очень богато. Ка­рельские эпические песни (руны), возникновение которых относится к периоду ранней стадии разложения родового строя, послужили основой создания широко известного эпоса карело-финского народа «Калевала». Руны, записанные в 20—40-х годах XIX в. в пределах Карелии (районы: Кемский, Сегежский) финским прогрессивным исследователем Элиасом Леннротом со слов замечательных карельских рунопевцов А. Пертту- нена, А. Малинена, В. Киэлевяйненена и других, были впервые опуб­ликованы в 1835 г., затем в 1849 г. К концу XIX в. «Калевала» была пе­реведена на многие языки и: получила мировое признание. Основной мо­тив «Калевалы»—борьба героев, сынов Калевалы, Вяйнямёйнена, Ил- маринена, Лемминкяйнена и других за свободу и счастье всего народа. Руны отразили чаяния и надежды народа в далеком прошлом, его мечту о будущем счастье, его веру в торжество радостного и свободного труда.

Образным выражением мечты о всеобщем счастье и изобилии является представление о «сампо». Это древняя мечта трудового народа о счастье, обращенная в будущее и реализуемая трудом человека.

Наряду с эпическими песнями-рунами широко бытуют песни и иных жанров (свадебные, шуточные, плясовые, лирические и т. д.). Разновид­ностью карельской песенной лирики являются четырехстрочные песни (пиирилейки лаулу), напоминающие русские частушки. Старинные народ­ные песни карелов одноголосны. Напевы их лаконичны, устойчивы по своему музыкальному складу.

После революции певцы рун, сказители, используя традиции народ­ных песен и сказов, стали создавать новые произведения, прославля­ющие героические дела советских людей.

Карельские сказки (суарнат) делятся на волшебные, о животных, бытовые, сатирические и сказки-анекдоты. Огромное влияние на карель­скую сказку оказала русская народная сказка. Распространены у каре­лов поговорки и загадки. Следует отметить карельские плачи. В дерев­нях существовали специальные плачеи, которых приглашали на похороны и на свадьбы. Современный карельский фольклор представлен в первую очередь перетекстовками песен советских композиторов, народными рас­сказами, короткими песнями-частушками. Последние бытуют особенно ши­роко, их исполняют в самодеятельных спектаклях, на гуляньях и т. д. В них остро ставятся общественные, производственные, моральные и дру­гие темы,

Своеобразно и самобытно музыкальное творчество карелов, создавших оригинальный народный инструмент — кантеле, по типу очень близкий к русским гуслям и эстонскому каннеле.

На развитие карельского фольклора и музыки оказало большое влия­ние русское народное творчество. Не случайно поэтому для карельского фольклора характерно двуязычие — сказки, песни, частушки, свадеб­ные песни исполняются на русском и карельском языках.

Довольно разнообразны и оригинальны карельские танцы «Карель­ская кадриль», «Лучинки», «Кумардус», «Восьмерка», «Лансе», «Ристу кондра». Они отличаются плавными и спокойными движениями, сменяю­щимися лихим, задорным переплясом.

Профессиональные танцоры и певцы используют традиции карельской народной музыки и хореографии. Композиторы республики также исполь­зуют народные традиции. На мотивы эпоса «Калевала» композитор Г. Н. Синисало создал музыку к балету «Сампо», который с большим успе­хом шел на сценах наших театров (в Москве, Ленинграде), а также за ру­бежом. К. Раутио написал «Карельскую сюиту», а его сын Р. Раутио — симфоническую поэму «Из Калевалы».

Карельская литература развивалась в тесной связи с народным твор­чеством и с русской классической и советской литературой, под их прямым и непосредственным воздействием. В послевоенные годы вышло отдельны­ми изданиями более 70 книг писателей республики. Ими создан ряд худо­жественных произведений, отражающих историю карельского народа, его подвиги, труд и жизнь в период Отечественной войны 1941 —1945 гг. Это книги А. Тимонена — «От Карелии до Карпат», П. Пертту — «Залом», У. Викстрема — «Вперед, народ трудовой», Н. Яккола — «На берегах Пирттиярви» и др. Для творчества Яккола и Пертту особенно характерно этнографически точное воспроизведение народного быта. Поэты Карелии выпустили около 30 сборников, в их числе —произведения карелов (Я. Ругоева, Н. Гиппиева и др.).

Прикладное искусство карелов за годы Советской власти получило дальнейшее развитие. Резьба и роспись по дереву украшают постройки (причелины, ветреницы, балконы, наличники и т. д.),предметы крестьян­ского обихода, домашнюю утварь, бытовую обстановку (двери в избе и в горнице, лавки, столы, посудные шкафчики, скамейки и т. п.). Для се­верных районов Карелии характерен геометрический орнамент, для южных — растительный.

Как и в прошлом, у южных и средних, а также верхневолжских каре­лов широко бытует вышивка полотенец, сорочек, простынь и т. д. Раньше вышивали «досюльным» двухсторонним (каксичурайне) и односто­ронним (юксичурайне) швом. В конце XIX в. получил распространение тамбурный шов. В центральных районах Карелии чаще встречается тканье (пойминду), шов «повыдергу» (нюткитту), а также вязаное кружево с геометрическим, растительным и зоо- и антропоморфным орнаментом.

В наше время старинные «досюльные» вышивки хранятся у пожилых женщин как память о молодости. Карельские девушки и женщины вы­шивают теперь различные предметы убранства комнат (дорожки, наво­лочки, салфетки—гладью, русским и болгарским крестом, ришелье и т. д.).

За годы Советской власти развилось изобразительное искусство ка­рельских художников, опирающихся на богатые народные традиции.

В Карелии есть замечательные памятники деревянной архитектуры, в том числе прославленный Кижский погост в Заонежье, где в настоящее время открыт музей архитектуры и народного быта.

Художественное наследие карельского народа оказало большое влия­ние на творчество молодых живописцев, графиков, скульпторов, резчиков по дереву. Пользуются известностью пейзажи С. X. Юнтунена, графика ОсмоБородкина, резьба по дереву Ю. О. Раутанена, скульптура Л. Ф. Лан- кинена и др. В 1960 г. в Петрозаводске открыт музей изобразительного искусства с ценной коллекцией памятников древнерусской живописи.

Карельская культура с глубокой древности развивалась в постоянном и плодотворном контакте с культурами соседних народов. В ней есть немало общих черт с северными великоруссами и с родственными карелам другими народами угро-финской языковой группы. Особенно близки карелам вепсы. У северных карелов много общего с финнами-суоми, что объясняется, помимо сходства естественно-географических условий, так­же тем, что часть карельских племен приняла участие в формировании финского народа. Наиболее тесные связи у карелов были с русскими.

СААМЫ (ЛОПАРИ)

Саамы — самый северный из европейских народов. Основная масса их (около 30 тыс. человек) живет в северных районах стран Сканди­навского полуострова и в Финляндии. В Советском Союзе они живут на Кольском полуострове: в Ловозерском и Кольском районах и в Енском сельсовете (подчинен г. Кировску) Мурманской обл. РСФСР.

Саамы СССР, численность которых, по переписи 1959 г., составляет 1800 человек, живут чересполосно с русскими, коми-ижемцами и нен­цами. Южными соседями саамов с давних пор являются карелы. Само­название народа — «саами», «саамь», «самь». Поэтому в Советском Союзе их часто называют саамами, однако в научной литературе широко распространен старый термин — лопари. Лопарей Кольского полу­острова, в отличие от скандинавских, некоторые авторы называют «кольскими лопарями».

Название «лопари» народ саами получил, вероятно, от сосе­дей — финнов и скандинавов, от них его восприняли и русские. Впервые название «Лаппия» («Lappia») мы встречаем у Саксона Грамматика (ко­нец XII в.), а в русских источниках термин «лопь» появляется с XIII в. Одни исследователи (Т. Итконен) выводят слово «лопь», «лопарь» от фин­ского «1аре», «1арреа» — сторона, другие (Е. Итконен) связывают его со шведским «1арр» — место.

Язык лопарей относится к севернофинской ветви финно-угорской язы­ковой семьи, хотя по своему словарному составу и грамматическому строю он занимает в ней обособленное положение. Отдельными чертами лопар­ский язык сближается с самодийскими (самоедскими) языками.

Саамы Кольского полуострова говорят на трех различных диалектах: нотозерском (в западных районах Кольского полуострова), кильдинском (в северных и центральных районах) и иокангском (в восточных районах полуострова). Различия между диалектами столь велики, что саамы, говорящие на разных диалектах, часто не понимают друг друга.

В настоящее время все лопари Кольского полуострова знают русский язык, но в семье, как правило, говорят по-лопарски.