2. Критерии объективности в организационной культуре

В отсутствие систематической практики ис­пользования научной психодиагностики в вузах и на производстве большинство людей знакомы с психологической диагностикой до сих пор в основном по тем публикациям в развлека­тельных колонках газет и журналов, в которых да­ются так называемые «салонные тесты». В типич­ном салонном тесте не больше 10-15 вопросов и очень несложная процедура подсчета баллов, а заключения по результатам даются в нарочито катего­ричной и шутливой манере. Например, «если Вы набрали от 9 до 12 очков, то Вы не умеете постоять за себя в конфликте, а если от 13 до 16, то – страшны во гневе».

Конечно, подобные легкомысленные и шутливые методики вырабатывают у массы людей стойкую ассоциацию между психологическими тестами и «гороскопами», «сонниками» и прочей псевдонауч­ной продукцией: переход от симптома к диагнозу в тестах кажется не более обоснованным, чем переход от даты рождения к прогнозу судьбы на протяже­нии всей жизни. Вопрос в шуточном тесте задается, например, про отношение к тараканам, а диагности­ческий вывод формулируется об отношении к на­чальникам.

В научных тестах, прошедших все этапы теоре­тической и экспериментально-психометрической раз­работки, многие вопросы-задания могут также поро­дить недоумение у неспециалистов, так как им непонятна связь между ответами-симптомами и ди­агностическими выводами. Профессионалы как раз ценят такие косвенные вопросы, обладающие скрытым и неявным для испытуемого диагностическими смыслом. Их-то и стремятся разработать создатели психологических тестов. Но испытуемым такие тес­ты кажутся не более научными, чем магические приемы гадания на кофейной гуще, паранаучные приемы хиромантии (выводы о характере и судьбе по линиям на ладони), физиогномики {выводы по строению лица), френологии (выводы по строению черепа).

Между тем существует принципиальная разница между научнообоснованными, паранаучными и ма­гическими методами и приемами. И в этом вопросе должен хорошо разбираться любой культурный че­ловек с развитым научным мировоззрением. И тем более специалист по управлению персоналом, которому надлежит формировать набор персонала.

МАГИЧЕСКАЯ ДИАГНОСТИКА (оккультная) предполагает, что связь между явлениями и сущнос­тями (диагностическими признаками и диагности­ческими категориями) принципиально недоступна для рационального объяснения «непосвященному» чело­веку, обладающему обыкновенной логикой и здра­вым смыслом. Поэтому магическое знание —- ирра­циональное знание по определению. Магический тест преподносится как некий непознаваемый черный ящик, действующий по принципу «вход-выход». Связь «вход-выход» (симптом-вывод) рассматривает­ся адептами магических учений не временно непоз­нанной, а именно непознаваемой в принципе. Поэто­му магическое знание, как правило, является агрессивно антинаучным, оно противостоит распрос­транению и расширению границ научного, рацио­нального знания.

ПАРАНАУЧНАЯ ДИАГНОСТИКА также может быть использована как магическая методика – без понимания рациональных механизмов, лежащих в их основе, только на базе энергии слепого суеверия. Но, в принципе, создатели паранаучных теорий и методик в отличие от колдунов и магов не заявля­ют, что они обращаются к «непознаваемым» связям. Напротив, они часто слишком поспешно объявляют некоторые гипотетические и весьма сомнительные связи «познанными» и «доказанными», в то время как никаких серьезных научных доказательств их выдумки еще не получили. Хотя, в принципе, среди многих сомнительных выдумок в паранаучных тео­риях могут встречаться вполне остроумные догадки, опережающие научные знания своего времени. Один из известных примеров дает хиромантия. Изученное нейрофизиологией только в двадцатом столетии яв­ление соматотопичеекой проекции (соответствие участков коры головного мозга и определенных зон руки, насыщенных афферентными-сенсорными и эфферен­тными-моторными нервными окончаниями) дает ос­нование полагать, что между рисунком ладони и мозговой организацией существуют в принципе по­знаваемые материальные связи. Этот алгоритм известен и другим специалистам – его коллегам, поэтому они могут всегда проверить обоснованность авторского ключа к тесту. Принципиальная воспроизводимость алго­ритма разработки теста и проверки его «ключей» (связывающих тестовые задания и латентные факто­ры) вводит научную психодиагностику в мир боль­шой науки, подчиняющейся объективному критерию «независимой воспроизводимости».

В чем суть алгоритма конструирования научных тестов? Дело в том, что по поводу каждого ключа к каждому вопросу выдвигается статистическая гипо­теза. И эта гипотеза затем обязательно .проверяется

Тут применятся точно такая же логика, как и во всех других экспериментальных науках. Рассмотрим, например, гипотезу «пятна на солнце есть предвес­тник магнитных бурь». Как мы действуем для про­верки этой гипотезы? Начинаем собирать протокол из двух взаимосвязанных рядов наблюдений. Прото­кол выглядит как таблица из двух строк. В каждой паре клеток этого протокола, соответствующей одному дню наблюдений, регистрируем информацию «0 количестве пятен» и « нестабильности магнитного поля». А затем вычисляем коэффициент статисти­ческой корреляции (не будем здесь его приводить, так как любознательные найдут его в любом учебни­ке по статистике). Высокие значения этого коэффициента указывают на то, что связь существует, что она не случайна, т. е. что число дней, когда законо­мерность нарушается, гораздо меньше, чем число дней, когда закономерность подтверждается.

Так и с научными тестами. Ключ к ним — ре­зультат выявленной экспериментальным путем ста­тистически значимой зависимости. Эта зависимость между ответом на конкретный вопрос и реальными событиями и фактами из жизни испытуемого — чело­века, ответившего на этот вопрос. Подробнее о психо­метрическом конструировании тестов мы рассмотрим в последующих лекциях.

Здесь же нам важно подчеркнуть, что в научной психодиагностике этап разработки тестов – это трудоемкий и строгий научный КОРРЕЛЯЦИОННЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ. Это психометрический эксперимент, с помощью которого психологи проверяют, реально ли данный тест измеряет то, что он предназначен измерять. В ходе такого эксперимента нужно не только предложить людей (минимум 50-60 человек), но и собрать ка­ким-то образом объективную информацию об этих, людях – информацию о том факторе, о том психи­ческом свойстве, которое мы хотим измерить. Эта задача трудна не только методически, но и органи­зационно. Это наука, требующая, как всякая наука, и высокой квалификации, и массы «черновой рабо­ты». Разработка тестов – «трудный хлеб», не име­ющий ничего общего с той легкостью, с какой лю­бой остроумец может сочинить пародию на тест. Конечно, высокий уровень теоретической подготов­ки и психологический опыт разработчика тестов поз­воляют сократить «процент брака» среди тестовых заданий, но все равно он редко когда оказывается ниже 50-60%. В результате этого «отсева» после психометрического эксперимента бывает так, что в тесте остается так мало вопросов, что приходится все повторять заново: снова уточнять концепцию снова изобретать вопросы-симптомы и снова произ­водить психометрический эксперимент, привлекая к нему испытуемых с известными свойствами (так на­зываемые «известные группы»). В результате боль­шинство первоначальных гипотез о том, какие вопро­сы-задания позволят диагностировать искомое психическое свойство, в эксперименте опровергают­ся. В этом состоит кардинальное отличие научного метода от паранаучного стиля работы, игнорирую­щего принципы внутренней самокритики и ценность отрицательного результата.

Таким образом, КРИТЕРИИ ОБЪЕКТИВНОСТИ НАУЧНЫХ |ПСИХОДИАГНОСТИЧЕСКИХ МЕТОДИК ЗАЛОЖЕНЫ В ПРИНЦИПАХ И МЕТОДАХ ИХ РАЗРАБОТКИ. При научной организации работы по созданию тестов используются внешние критерии, не зависимые от воли и желании разработчи­ка теста. Результаты ответов испытуемых на каждое отдельное задание теста сравниваются с этими внешними критериями. Те задания, которые дают результаты, совпадающие, (или статистически значимо коррелирующие) с критерием, объявляются ВАЛИДНЫМИ (то есть обоснованными) по данному критерию. Когда, после отсева невалидных заданий, в тесте остаются только валидные задания, тест в целом оказывается валидным.

Так обстоит дело с объективностью в случае с измерительными, стандартизованными методиками психодиагностики – в случае с тестами. Ну а как. же обеспечивается объективность при применении экспертных методов?

Одной из причин снижения уровня доверия к психодиагностике как к объективной научной дис­циплине является широкое использование здесь та­ких «нестандартизованных» методов сбора психоло­гической информации, в которых результат находится в прямой зависимости от компетентности тех, кто применяет методику. Это, как мы уже говорили выше, экспертные методы. Например, рассмотрим возможный эпизод со знаменитой методикой черниль­ных пятен Роршаха. Напомним, что испытуемый, разглядывая эти пятна, дает свободные словесные описания любым фантазиям, которые приходят им в голову. И вот ребенок усматривает в одном из чернильных пятен «страшное чудовище». Говорит ли это о повышенной тревожности как устойчивой личностной черте ребенка? Некомпетентный дилетант в психодиагностике может посчитать, что так и есть. Но компетентный специалист – эксперт, владеющий опытом сотен и тысяч проанализированных протоколов методик Роршаха, прочитавший несколько толстых руководств (а только по одной методике выпущена в разных странах в течение нашего столетия целая «роршахиада» сотни и тысячи книг и статей), никогда не будет торопиться. Он сравнит этот ответ с ассоциациями, возникшими у ребенка по поводу других пятен Роршаха, с его результатами по другим методикам, включая стандартные тесты, с данными, известными ему от родителей, с материалами собственной беседы и наблюдениями за ребенком. И только проанализировав такой комплекс данных, эксперт приходит к осторожному предположению о возможном повышении уровня тревожности (между прочим, минимально необходимый уровень тревожности человека).

Некоторые экспертные методики предполагают подсчет некоторых количественных показателей, но вопрос о том, подводится или не подводится какой-то нестандартный ответ испытуемого под какую-то категорию, решает здесь сам психолог, применяю­щий методику. Такие методики, в которых психолог использует определенную, не вполне формализован­ную процедуру анализа свободных фантазий испытуемого, называют «ПРОЕКТИВНЫМИ ТЕСТАМИ». Хотя, в строгом смысле, это, конечно, не тесты, но экспертные методы.

Информация о наличии экспертных методов на вооружении профессиональных психодиагностов обычно вызывает реакцию разочарования у людей с точным конструктивно-технологическим мышлени­ем. для которых научность и объективность возмож­ны только в случае полной независимости результа­тов измерения от того, кто такое измерение проводит.

Но и в случае экспертных методов в последние годы в психодиагностике наметился прогресс, обусловленный использованием определенных научных методов, повышающих меру их объективности. Речь идет о процедурах статистической проверки согласованности независимых эксперта оценок. Эти про­цедуры составляют суть так называемого «МЕТОДА НЕЗАВИСИМЫХ СУДЕЙ». Несколько профессио­нально подготовленных людей (не менее трех) неза­висимо друг от друга оценивают какой-то объект (например, видеопленку с записью определенных событий на уроке) по определенному набору шкал. Если после обработки их оценок выясняется, что они оказались статистически значимо согласованны­ми, то суммарный результат считается более свобод­ным от субъективизма каждого отдельного эксперта и возможного артефакта (искажающего эффекта) экспертной ошибки.

Так существуют или нет в психодиагностике объективные методики? Ответ специалиста однозна­чен: «Да! Но... только, если их использует профес­сионально подготовленный исполнитель».

Возьмем даже не тесты черт, но тесты способнос­тей. Казалось бы, именно в тестировании способнос­тей мы можем гарантировать полную объективность, гак как располагаем однозначным правилом распо­знавания правильных ответов и строго заданным социокультурным нормативом для оценки суммарного балла по тесту. Решил правильно арифметическую задачу в тесте, значит плюс балл по шкале «нумерического интеллекта» (способность к оперированию с числами). Установил тождественность каких-то трехмерных фигур по их визуально различным дву­мерным проекциям — получил плюс балл за «про­странственный интеллект». Но и здесь в отсутствие профессионального контроля за корректностью са­мой процедуры тестирования можно померить со­всем не то. Вот дилетант создает у испытуемого, к примеру, чрезмерный стресс при проведении подо­бного теста, и он уже измеряет не столько интеллек­туальные способности испытуемых, сколько черту личности – стрессоустойчивость».

Ситуацию с использованием психологических тестов образно можно сравнить с использованием кардиографа дикарями. Дикари просто не знают, куда надо ставить электроды и какие пики кардиограм­мы о работе каких отделов сердца говорят. Пред­ставьте себе дикарей, случайно наткнувшихся на микроскоп и ничего не подозревающих о строении материи на клеточном уровне. Разглядывая каплю крови, они увидят в микроскоп только какие-то капли разной формы, величины и цвета. Вспомним, кста­ти, какое огромное количество «микробов» открыл герой замечательного рассказа В. Шукшина «Мик­роскоп». Он, конечно, не был дикарем, но все одно­клеточные организмы считал вредными микробами.

Всем понятно, что использование кардиографа для диагностики сердца или микроскопа при анализе крови требует предварительных научных знаний о работе сердца, о клетках крови. Но далеко не всем понятно, что грамотная постановка и интерпретация (трактовка) результатов того же теста на интеллект требует предварительных научных знании о природе человеческого интеллекта.

Этим психологические тесты опасны выражая результат в простой количественной форме, они создают у дилетантов иллюзию лекгости и простоты использования, подталкивают их к паранаучному стилю работы с тестами.

Итак, объективные тесты существуют. И не только в диагностике способностей. Но и в диагностике черт и мотивов личности. Зависимость результата от профессионализма исполнителя не означает, что этот результат зависит от черт и мотивов этого исполни­теля. Пользователь методики в случае объективных тестов призван только соблюсти строгие методиче­ские предписания, констатировать соблюдение пси­хологических условий корректного тестирования, и тогда результат можно смело интерпретировать в соответствии с приложенной к тесту инструкцией по интерпретации.

Другое дело, что прогноз на основании психоло­гического диагноза по тестам возможен на сегодня только с вероятностной точностью. Но ведь точно такое положение имеет место в любых других, в том числе точных технических науках. Различие заклю­чается в размере вероятностной ошибки прогноза. Просто в психодиагностике она гораздо выше. Поэ­тому научное психометрическое обоснование теста обязательно включает расчет и явное опубликование так называемой «СТАНДАРТНОЙ ОШИБКИ ИЗМЕ­РЕНИЯ» для данного теста.

Невысокая точность психологических прогнозов не оттеняет их ценности. Ведь выбирать нам прихо­дится не между точным и приближенным прогно­зом, а между приближенным прогнозом и случай­ным гаданием, а это уже дает иной раз ощутимые выгоды, измеряемые в масштабах национального бюджета в миллионах и миллиардах рублей. Чудо­вищная по своим последствиям ошибка операторов АЭС может быть следствием не дефицита интеллекта и снижения внимания от плохого функциональ­ного состояния, но следствием дефицита определен­ных профессионально важных личностных черт и требуемого соподчинения мотивов (черты ответствен­ности и предусмотрительности не достаточно разви­ты, мотивы любопытства и движения успеха не подчинены мотиву обеспечения полных гарантий безопасности). Понятно, сколько средств (не говоря уже о жизнях людей) может сэкономить снижение вероятности появления подобных операторских оши­бок даже на доли процента – ожидаемые потери просто вычисляются перемножением этих долей процента на сотни миллиардов.

В заключение данного лекции подчеркнем, что педагог при применении ряда сложных психологичес­ких тестов, требующих специальной подготовки, мо­жет совершить малопонятные для него самого методи­ческие ошибки, которые резко снижают качество результатов. Вот почему в этих случаях необходимо налаживать рабочие контакты с профессионально под­готовленными специалистами – школьными психоло­гами. Во всех случаях лучше, если психолог тщатель­но проверит еще до массового тестирования, соблюдены ли все необходимые условия корректного проведения методики. Только после этого педагог может присту­пить к «тиражированию» – к массовому проведению этой методики. Таким образом, даже если исполните­лем определенной психодиагностической программы обследования является специалист по управлению персоналом, психолог должен взять на себя профессиональную и морально-юридическую ответственность за соблюдение методи­ческих стандартов. Это выражается в том, что психо­лог утверждает письменный текст психодиагностической программы (проекта) и сводный отчет по результатам тестирования .

Ключевые термины данного лекции: магическая диагностика, паранаучная диагностика, корре­ляционный эксперимент, проективные методики, метод независимых судей, стандартная ошибка измерения.